Можно Вас укусить?

Разумеется, Акутагава согласился встречаться с Накахарой. И каждый божий день, брюнет без устали повторял то, как счастлив быть с ним. Ранее брюнет не чувствовал в себе потребности в тактильном контакте, сейчас же парень пользовался каждой возможностью коснуться Накахары. Подушечки пальцев Акутагавы с завидной периодичностью касались пиджака, шляпы, а иногда и запястий старшего, после чего они встречались взглядами и, если никого не было рядом, Рюноске падал в чужие крепкие объятья. Рю с удовольствием мог проводить целые вечера, подставляясь под поглаживания Накахары и тихонько покусывая его руки. Нельзя отрицать, что поведение парня временами становилось жутким, многие бы просто не выдержали такого внимания к себе и сбежали, но не Чуя. Повелитель гравитации не сразу втянулся, но со временем начал получать настоящий кайф от того, что кто-то так смотрит на него и касается словно святого. Накахаре, в этих отношениях, можно было практически всё. Если на работе Рю едва мог себе позволить коснуться его в лифте, то сам Чуя мог спокойно прийти к нему в кабинет и отнять добрых пол часа на поцелуи и нежности, чтобы потом спрятаться в шкафу и оставить красного и распалённого Рюноске разбираться с секретаршей, принесшей очередную пачку документов. Но, несмотря на полную вседозволенность, Накахара никогда не заходил слишком далеко. Возможно, сейчас Рюноске действительно не стал бы сопротивляться и послушно бы принял всё, что с ним сделает старший, но так не хотел сам Чуя. Рыжеволосый желал его, особенно когда Акутагава забывался и начинал оставлять отметины от зубов на каждом участке его кожи, сбивчиво шепча бред, который сам потом не мог вспомнить. Но даже в такие моменты он держался, упорно убеждая себя и парня, что они никуда не торопятся и сделают это когда Рюноске будет готов. Главное, чтобы Рюноске сам захотел этого. Эти отношения были странными, но оба их участника были в них счастливы. Перед миссиями глава исполкома всегда награждал брюнета строгим взглядом и поцелуем, чтобы тот не лез на рожон по двум причинам: во-первых, по шее получит, а во-вторых, Чуя его любит и не хочет, чтобы тот пострадал. Или в обратном порядке. А завершались задания поглаживанием по волосам и похвалой. Плевать за что, вовремя поставил щит, умело перегруппировал отряд или просто вернулся без травм, главное, что он молодец и Чуя гордиться им. Вот и сейчас Рюноске направлялся за своей заслуженной наградой. Миссия была сложной, в основном потому, что снова пришлось работать в паре с тигром, но брюнет справился и даже умудрился отделаться парой синяков. После такого, можно было бы понаглеть и напроситься в гости к наставнику, чтобы вечером понежиться в его руках и сладких речах. Предвкушая сильные руки на своей талии и возможность покрыть укусами всё плечо Накахары, Акутагава стал быстро собираться, намереваясь покинуть союзников как можно скорее, ведь никому не захочется тратить время на споры с глупым Джинко, когда тебя ждёт любимый человек. И если от Накаджимы можно просто молча уйти, игнорируя попытки того крикнуть что-то вслед, то от бывшего наставника так легко ретироваться было невозможно. Осаму остановил Рюноске и протянул тому бутылку воды. —Рюноске, я удивлён, сегодня ты действительно неплохо справился, — Дазай зашёл с козыря, который ошеломил брюнета и пригвоздил того к месту. Как бы сильно он ни ненавидел предателя, но похвала, ради которой он существовал большую часть своей жизни, просто не могла не подкосить. Акутагава не мог ничего ответить, лишь смотрел широко раскрытыми глазами на шатена. А тот улыбался, словно он всегда был таким добрым и милым наставником, а главное, справедливым. Рюноске хотелось бы выплюнуть что-то вроде «Мне больше не нужно Ваше одобрение.» или что-то более колкое, но голосовые связки застыли вместе со всеми остальными мышцами в теле. —Понимаю, это было неожиданно, — Понимающе кивнул Дазай и вложил в чужую руку бутыль. —Давай ты сейчас попьёшь, успокоишься и мы с тобой поговорим. Обладателю рассёмона ничего не оставалось, кроме как принять напиток. В горле действительно пересохло, поэтому Рюноске попытался скрыть дрожь в конечностях и открыть бутылку. Крышка повернулась легко, и парень застыл. Значит эту воду уже открывали. Заметив замешательство брюнета, Осаму тихонько засмеялся. —Боже, ну попил я из неё, не уж-то ты стал таким придирчивым? — Осаму положил руку на чужое плечо. Легко и непринуждённо, словно не помня, как на этом же месте он ломал парню кость. И правильно, кто старое помянет, тому глаз вон. —Ну же, мы были с тобой так близки, а ты брезгуешь мной. Сердце парня быстро застучало, он такими колоссальными усилиями старался вытравить все воспоминания о произошедшем, а этот человек вернул их все одной лишь фразой. Близки, слишком близки… —Я не… — «Я не могу, Накахара-сан, помогите мне, пожалуйста…» не закончил фразу мафиози. — Я не беру напитки от тех, кому не могу доверять. Аку протянул бутыль обратно, чтобы Дазай забрал её, но тот ничего не делал. Это переросло в немую борьбу. Понимая, что его бывший наставник так просто не отступит и не примет её обратно, Рюноске просто роняет бутылку на землю. Вода, вытекающая из непрозрачной бутылки, чуть мутная. —Рю-чан… — На удивление голос Осаму звучит мягко, даже нежно. —Я понимаю, что у тебя есть для этого причины, но мы можем поговорить? Обстоятельства изменились, я и ты тоже. В то время было много вещей, которые мне приходилось делать, я не мог тебе их объяснить, и ты бы их просто не понял. Шатен делает шаг на встречу парню, вставая уж слишком близко, и тянется к нему второй рукой, Рюноске не шевелится. Чужая ладонь снова ложится ему на плечо, он перестаёт дышать. Акутагава не знает за что жизнь его так ненавидит. Ему не так противен бывший наставник, как он сам, ведь приступы тошноты и паники периодически перебиваются эйфорией от похвалы наставника. Внезапно худое тело с силой отдёргивают назад, немного больно, но это мелочи, главное, что всё закончилось. Между ним и Дазаем встаёт Чуя. Между двойным чёрным всегда летали молнии, они подкалывали друг друга и не стеснялись поливать грязью, но, кажется, впервые в их глазах столько гнева. Взгляд шатена, который ещё секунду назад выражал бесконечное сожаление, сейчас стал холодным и злым. Очень напоминает взгляд Осаму, когда тот ещё был в портовой мафии. —Какого хера ты тут творишь? —Рычит Чуя. —Не надо так нервничать, я просто говорил со своим учеником, — Говорит Осаму с натянутой улыбкой, но в голосе скользит сталь. —Не смей его так называть! Ты ему никто и- —Ой ли? —Улыбка становится всё шире. — Если тот, кто подобрал его на улице, сохранил жизнь ему и его сестре, а после дал смысл этой самой жизни, ему никто, то… Кто же ему ты? —Во-первых, я его наставник, а во-вторых, я его возлюбленный. Можешь ли подобное сказать ты? Не думаю. —…Допустим он и любит тебя, а ты? Решил ещё одного щенка подобрать, герой? Акутагава напрягся, действительно подобрал... Его, объективно, не за что любить. Волосы сухие, странная причёска, глаза серые, не чита лазурному морю глаз Накахары, тело жалкое, а навыки в отношениях нулевые. И было страшно услышать правду, это разобьёт Рюноске на части. И такое могло быть, ведь Чуя говорил Рюноске многое, но самого «люблю» ни один из них не произнёс. Страшно быть отвергнутым, ведь пока нет ответа, можно жить в своих иллюзиях и верить во что захочешь. А если услышишь, что тебя на самом деле не любят, то уже не получится беззаботно гладить чужие запястья и искренне улыбаться от объятий. Этот страх накрыл Ауктагаву новой волной, перекрывая собой ужас от воспоминаний. Парень едва ли помнит, как он умудряется сделать шаг и положить руку на плечо Накахары. —Вы не обязаны ничего объяснять, — Брюнет слышит слова, произнесённые его голосом, но едва ли понимает, как он их сказал. По ощущением язык намертво присох к нёбу. —Прошу, идёмте… Рука на плече удерживала Чую от драки, к которой тот уже был полностью готов. В воздухе повисло напряжение, и все чувствовали, что если они сейчас мирно не разойдутся, то будет сказано очень много лишних вещей, которые несомненно принесут боль. Особенно больно будет Рюноске. —Ещё раз приблизишься к Рюноске и… —И что же?~ Голос Дазая всегда содержал в себе елейные ноты, большая часть его слов говорилась снисходительным или дразнящим тоном, но именно последняя фраза заставила рыжеволосого вскипеть. Даже у портовой мафии есть принципы, у каждого человека они тоже есть, но сейчас Чуе наплевать на все. —И в следующий раз, тебе придётся навещать тело Сакуноске на дне порта. В этот раз оскалился Чуя. Что может сказать Дазай на то, что он не только не способен защитить одного единственного человека, но даже его покой и светлую память о нём не в силах сохранить? Хотя, может, ему и на это будет плевать. Замерло всё, на секунду рыжеволосый осознал, что зря сказал подобное, ведь он сейчас здесь не один. Осаму может парой фраз вогнать Акутагаву в глубочайшую депрессию или снова окунуть в те самые воспоминания. Прошло несколько секунд, звенящая тишина пугала, предвещая собой последствия неосторожных слов, но… Дазай всё молчал. Мафиози готовы были поклясться, что видели ярость в глазах шатена, но тот дал слабину лишь на мгновение, после чего улыбнулся, как ни в чём не бывало. —Чуя… Ты всегда нёс много дерьма, но сейчас превзошёл сам себя. Рыжеволосый лишь растерянно моргал, ведь Осаму, не намереваясь продолжать диалог, просто смотрел на него. Игра в гляделки могла бы долго продолжаться, если бы не внезапно ворвавшийся Ацуши. —Эм, Дазай-сан, всё в порядке? Пусть сейчас у ВДА с портовой мафией и перемирие, но Накаджима всё ещё настороженно относился к её сотрудникам. Кто знает, что они могут выкинуть? Подозрения на их счёт возникают всегда, тем более сейчас, в ситуации, когда два самых сильных их эспера загоняют в угол бывшего предателя. —Да-да, конечно, мы просто решили немного поболтать. Не стоит так переживать, Ацуши-кун~ Впервые, за достаточно долгое время, именно тигр первым бросил на Акутагаву взгляд полный недоверия и злобы. Теперь, когда Рюноске вышел из состоянии перманентного стресса, тому стало гораздо менее интересно, что там у глупого Джинко. Внутренняя неприязнь и призрение его слабости никуда не делись, они просто перестали так активно фонтанировать наружу. А вот Накаджима, кажется, напротив, стал недолюбливать брюнета пуще прежнего.

***

В конечном итоге, ситуация закончилась мирно. Слишком мирно. Всех беспокоили какие-то свои мысли, например рыжеволосому не давало покоя то, что Дазай просто проглотил его слова. Шатен ни разу не оставил колкости Чуи без ответа, но сейчас, когда тот определённо перешёл черту дозволенного, кареглазый просто промолчал. Беспокойство сжимало грудь и не давало сделать полного вдоха. Чуя осознавал, что если ему сейчас тяжело, то Акутагава должен быть полностью растоптан этим, поэтому, недолго думая, он попросил Рю остаться сегодня с ночевой. По прибытию домой, парням даже удалось немного успокоится и отвлечься на написание отчётов, но, когда дела кончились, мысли о той перепалке снова начали заполнять голову Накахары. С Дазаем и один на один сложно, а теперь ещё и есть то, что нужно от него защищать. Потянет ли подобное Чуя? Вопрос неприятный и от ответа на него, его освободил Акутагава. Ученик откинулся на спинку дивана и запрокинул голову на подушки, закрыв лицо руками. —Накахара-сан… Простите меня… В голосе парня, можно было уловить нечто похожее на всхлип, но тот говорил слишком тихо, чтобы наверняка сказать, был ли это действительно он. —Эй, я же говорил, чтобы ты не извинялся без причины. Что-то случилось? —Какой глупый вопрос. Разве произошло что-то, из-за чего стоит волноваться? Но, вопреки ожиданиям, Рюноске не ответил. Парень просто продолжил неподвижно лежать и стараться взять свои эмоции под контроль. —Хэй… перестань пугать и просто скажи, что случилось? —Мне так жаль… Я омерзителен… Мне хочется проблеваться от своих мыслей. Хочу, чтобы Вы ударили меня под дых так, чтобы на изнанку вывернуло… Но я счастлив. Накахара поджал губы, слушая и понимая, о чём хочет рассказать Рюноске. Вернее, он не знал, что именно скажет парень, но знал о ком пойдёт речь. —Знаете… — Парень с силой вдавил ногти в своё же лицо. — Он сказал, что я неплохо справился сегодня. И мне мерзко от самого себя… Вы так стараетесь для меня, а он занимает всю мою голову лишь одной фразой…Я так счастлив, это первый раз, когда он сказал подобное…, ненавижу это. Неприятно. Эти слова значат, что весь этот вечер, Акутагава был мысленно с другим своим наставником. —Ты не виноват, — Некоторые вещи очень тяжело произнести, но Чуя сильный и всё же пытается. —Я… Я понимаю, что ты не мог так быстро забыть о нём, даже если у тебя есть я. Ты не виноват в том, что он всё ещё важен для тебя. На бледной фарфоровой коже остались красные полумесяцы от ногтей, а руки, что ещё секунду назад терзали лицо, бессильно упали на диван. Никто не был рад встрече с Осаму, но все надеялись, что она пройдёт с меньшими последствиями. —Как думаете… Почему он был так добр сегодня?.. Дазай-сан даже предложил воды, как всегда предлагал тигру… Вы считаете, он может однажды признать меня? Чуя ошарашенно замер. Он не ожидал, что после его слов он продолжить говорить об Осаму. Разве он не должен был начать уверять, что он привязан к Чуе не меньше, чем к прошлому наставнику, а сейчас просто отголоски прошлого не отпускают? Осаму действительно настолько важнее него? Может, если бы Накахара не осторожничал, а поступил так же, как Осаму, парень быстрее бы переключился?.. —Не знаю, — буркнул Чуя и открыл окно, чтобы покурить. —Попробуй, если оно действительно того стоит. Услышав недовольство в чужом голосе, брюнет быстро подскочил с дивана и подошёл к наставнику. —П-простите, я просто… Дурацкие вещи сказал, разумеется, мне это не нужно. Мне лишь немного трудно переварить его слова, вот и всё. Лишь Ваше мнение имеет значение. Уголки губ рыжеволосого слабо дёрнулись. Хотелось бы услышать эти слова пораньше, но так тоже пойдёт… Наверное. —Ладно. Как наставник, может, он и будет тебя донимать какое-то время, но как мужчина… — Окурок полетел в окно, а Накахара взял чужое лицо в свои ладони. Их взгляды наконец встретились. —Волновать тебя как мужчина должен только я, понял? Оба были солидарны в мыслях о том, что Акутагава ненавидел Дазая в этом плане, поэтому брюнет быстро согласился. —Разумеется. Лишь Ваши прикосновения могут быть приятны. А по поводу признания Дазай-сана… Я постараюсь избавится от этого в минимальные сроки. Поэтому, прошу, позвольте занять мои мысли Вами, — Акутагава начал наклонятся, нацелившись на чужие губы, но его остановили. —Не-а, сначала сделай как договаривались, — Голос Накахары стал игривым, они определённо помогут отвлечься друг другу. —А… Да, да, сейчас, — Брюнет прочистил горло и смущённо отвел взгляд. —Ч…Чуя, хочу заполнить свою голову т-тобой… Накахара всегда держит своё слово, поэтому, после выполнения договорённости, сам незамедлительно притягивает парня в поцелуй.

***

В детективном агентстве стало гораздо спокойней. На долю мафии приходилось большое количество преступлений, с которыми приходилось разбираться, сейчас же… Ну, Мори старается сдерживать аппетиты организации, а ВДА передают оставшиеся дела в полицию. Обе стороны идут на относительное небольшие жертвы, ради общего блага Йокогамы. Даже появились совместные миссии, которые, не особо беспокоили сотрудников, которые ранее не слишком активно взаимодействовали с тёмной стороной города. А вот для тех, кто и раньше не брезговал подобными знакомствами, появились новые проблемы и возможности. Дазай сидел на стуле и недовольно барабанил пальцами по столу. Куникида, как и остальные коллеги, давно уже высказал все претензии по этому поводу и отправился домой. В офисе остался лишь Ацуши, который явно хотел поговорить с семпаем. —Дазай-сан, Вы уже некоторое время выглядите недовольным, что-то случилось? Шатен лениво перевёл взгляд на паренька. В обычной ситуации Осаму бы и не подумал делиться причиной «переживаний», но сейчас это было нужно сделать. В конечном итоге, это станет частью его маленького плана. —А что, выглядит так, будто что-то не так? —Ну… Вообще-то да. Вы сам не свой после той миссии. Что-то пошло не по плану, и враг может вернуться?.. —Нет-нет, настолько детских ошибок мы не могли допустить. —Тогда что же? —Хах, коты правда очень любопытные животные. Я думал об Акутагаве. Едва ли Ацуши мог допустить, что Дазай станет так упорно думать о своём бывшем ученике. Вечное презрение, которым тот одаривал брюнета, казалось вполне заслуженным, поэтому не было причин думать о ком-то настолько безнадёжном. —Ты не находишь, что он в последнее время изменился? —Немного. Полагаю, даже ему может надоесть грубить всем вокруг. Собственная шутка казалась парню остроумной совсем недолго. Акутагава недавно был исцелён Йосано, после чего и начал вести себя иначе. Вполне могло быть, что до этого хронические боли, неспособность нормально дышать и осознание того, что болезнь может его прикончить быстрее вражеских пуль, давили на него настолько, что он просто не мог молчать. Он старался задеть других людей, заставить их себя ненавидеть так сильно, чтобы его проклинали и после смерти, ведь это единственное напоминание о себе, которое он мог оставить в этом мире. Стыдливо отводя взгляд, тигр мысленно извинился перед напарником. —Ну в смысле… Каждый ведь может стать чуточку лучше, да? —Агась, но я считаю, что это не происходит без чужой помощи. Не знаешь, кто бы мог на него так повлиять? —Не знаю. Он перестал мне грубить, но мы всё так же не общаемся. —Правда? А мне думается, в этом замешан мой бывший напарник. Тебе не показалось, что Чуя уж больно рьяно стал оберегать Рюноске? Накаджиму передёрнуло. Жалость к Акутагаве, осевшая липкой плёнкой на сердце, была смыта волной странной обиды. —Вы знаете их гораздо лучше, если Вы заметили изменения, значит так и есть… —И это нехорошо. Светловолосый отвернулся от наставника и принялся делать себе чай. Пареньку не хотелось, чтобы Дазай видел его лицо и сделал какие-то странные выводы. —…И чем же это не хорошо? Разве Вам не проще, когда Акутагава не бесится на миссиях? —Так-то оно так, но… Как бы объяснить, чтобы ты правильно понял… —Подождите. Не уж-то Вам нравится кто-то из них?! — Накаджима резко обернулся и уставился своими большими разноцветными глазищами на Дазая, но тот лишь рассмеялся. —Какой же ты ещё ребёнок! — Ему будет почти жаль втягивать его в свой план. — Конечно же нет. Просто смотри, видишь кружку на моём столе? Не совсем понимая к чему это, Ацуши всё же кивнул. —И я ведь не пью из неё прямо сейчас. Кивок. —Но разве тот факт, что конкретно в этот момент она мне не нужна, делает эту кружку ещё чьей-то? —Н-нет. —Так вот и здесь похожее дело. Акутагава мой ученик. В офисе звенит тишина. Накаджима растерян, а Дазай ждёт нужной реакции. Проходит время, и парень отмирает, первым делом он старается скрыть растерянность на лице. —В-вот как. На самом деле, хорошо, что Вы считаете его учеником. Он был бы счастлив это услышать и- —Нет. Он о нашем разговоре не должен знать, хорошо? —Но почему? Может это действительно изменит его! — «И отвадит от Накахары-сана.» —Потому. Молчи и я не скажу Чуи о твоих грязных мыслишках~ —Ч-что Вы такое говорите? —Плечи парня вздрагивают слишком заметно, для того чтобы можно было поверить в эту фразу. —Всё нормально, я понимаю почему ты на него смотришь. Сильный эспер, элегантный, при деньгах… Человек, в котором живёт враждебная сущность, как и в тебе. Кажется, что он может тебя понять, верно? Ацуши лишь сглатывает густую слюну. —Но сейчас этот человек смотрит лишь на того, кого ты ненавидишь всем сердцем, обидно!~ —И… Зачем Вы говорите это? — Сейчас находится под взглядом семпая тяжело и неуютно, хочется спрятаться в маленькой коробке и собрать всё то, что вынули из его души. Одно дело видеть, как Дазай раскрывает всё потаённое у других людей, а другое самому подвергнуться подобной трепанации черепа. —Ну-ну, я бы не стал тебя дразнить подобным. У меня есть предложение. В конечном итоге мы оба получим то, что хотим. Искра надежды в миг рождается в душе Накаджимы. Она тёплая и дарит силы, но в то же время больно жжёт. —Вы хотите вмешаться в их отношения? — Получая утвердительный кивок, Ацуши сжимает собственную рубашку. Очень хочется хотя бы выслушать план, возможно даже попробовать, но… Ацуши уже имел практику борьбы с внутренними демонами, поэтому быстро загоняет эти эгоистичные желания в дальний угол. —…С моей точки зрения, это неправильно. Осаму встаёт со своего места и медленным шагом направляется к ученику. Мужчина улыбается, чувствуя, как сильно старается Накаджима, чтобы остаться «хорошим». Но если в человеке уже есть червоточина, умелый мастер быстро заставит его прогнить полностью. —Ага, а с точки зрения, где всё «правильно», открывается прекрасный вид на то, как твоего любимого человека уводит другой.~ Накаджима делает шаг назад, но Дазай и не настаивает на близком контакте. Шатен тянет руку в карман и достаёт из него свёрток. —Да и к тому же, если они действительно дороги друг другу, то наш план провалиться, а если нет… Стоит ли переживать о потери таких отношений? Мы ни в чём не будем виноваты.