Пять вечеров и два завтрака с Мирандой Пристли

       К третьей встрече подозрения Андреа укрепились: места, которые выбирала Миранда, не были случайностью. Это было целенаправленное издевательство. Как иначе объяснить, что в вечер запланированного второго интервью Андреа очутилась в Smith & Wollensky. Она, конечно, знала если не всё, то многое о вкусовых пристрастиях Миранды, но не могла поверить в то, что та лично явится сюда, чтобы купить бифштекс. Эта обязанность раньше была одной из главных у младших ассистенток, и Андреа крепко удивилась бы, если бы что-то вдруг с этим пошло не так.        Но она, конечно же, явилась на встречу. Однажды Миранда сказала, что у неё был выбор (потому что выбор есть всегда) — и она выбрала карьеру. В этот раз выбора у неё точно не было. Не приходить на встречу с Мирандой Пристли можно только в одном случае — если вдруг, совершенно случайно, умер. Да и то весьма сомнительно. А в её случае новое игнорирование Леди Дьявол грозит концом карьеры, перспективой перебиваться в журналистике с шаржа на фельетон. Вряд ли Миранда будет настолько любезна, что подарит ей второе отличное резюме. Так что, прямо сейчас, топчась за стойкой и вдыхая запахи бифштексов (от голода немного кружилась голова), Андреа мысленно спорила с бывшей начальницей: если и есть в жизни какой-то выбор, то явно не у неё. Например, сегодня Миранда выбора ей не оставила, только тащиться в заведение, которое она долго старательно обходила стороной, пока Грэг не пристрастился к бифштексам, и не пришлось ходить сюда снова. Вечер был суетной, душный, как для конца октября, дождливый. Хуже мог быть только испытываемый Андреа сильный голод, грозящий в любой момент перерасти то ли в обморок, то ли в приступ гастрита, и то, что Миранда ужасно, беспощадно, просто безбожно (если такое слово вообще применимо в отношении неё) опаздывала. Почти на двенадцать минут.        На интервью у Андреа сегодня было, как и в прошлый раз, полчаса, из которых практически половина времени уже прошла.        — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — кусая ногти, шептала Андреа. — Хотя если тараторить так, словно сдаёшь школьный норматив по чтению, возможно, получится успеть.        Знакомый властный цокот раздался через пятнадцать минут. Миранда подошла ближе, нырнула на стул, и приспустила на нос очки, выпытывающе посмотрев на неё. Андреа, конечно, понимала, что это — дань стильному образу, всё равно подумала, как нелепо в дождливый октябрьский день смотрятся солнцезащитные очки. Вслух она этого, естественно, не сказала, произнеся только дежурное:        — Добрый вечер, Миранда, рада вас видеть.        — Каждый раз? — спросила Миранда, будто между прочим.        — Что? — Андреа недоумевающе посмотрела на неё. — Простите, я не понимаю.        — Вы рады меня видеть каждый раз?        — Да, — кивнула Андреа, пряча в глубине души трудный вздох. — Конечно, да.        Миранда ничего не ответила, только слегка натянула уголки губ. Вряд ли это могло сойти за улыбку, но что-то подсказывало Андреа, что это была именно она.        — Мадам Пристли, — услужливо произнёс возникший как будто из ниоткуда официант, — ваш заказ.        — Благодарю.        Андреа вдруг почувствовала внезапную невероятную злость. Она умирала с голода, но даже заказать еду, не то, что притронуться к ней, до прихода Миранды запрещалось. В то время, как сама Миранда, едва появившись, тут же получила порцию вкусного, горячего, сочного, соблазнительного бифштекса, в который хотелось изо всех сил вонзиться зубами и растерзать. Пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не облизнуться.        Кое-как Андреа всё же удалось взять себя в руки, сглотнув слюну. Она, конечно же, знала, что Миранда ненавидит, когда у собеседника еда застревает в зубах, а, значит, о бифштексе и мечтать не могла. Ну, хотя бы можно было позволить себе салат. На который она набросилась с рвением, которому позавидовала бы любая козочка, едва заказ принесли.        Опомнившись, Андреа включила диктофон и, промочив горло при помощи столовой воды, всем своим супер-серьёзным видом дала понять Миранде, что интервью началось.        — Наши читатели знают, а, если нет, то узнают сейчас, что все дизайнеры представляют вам свои коллекции на предварительной примерке. Позволю себе открыть маленькую тайну: один из нарядов Тома Форда особенно покорил вас в две тысячи первом году. Почему же только он, Миранда? Неужели за все годы, что вы отдали «Подиуму» лишь однажды нашлась достойная модель, и ничто другое не осталось в вашем сердце навсегда?        — Я видела тысячи самых разных нарядов. И каждый из них остался в моей памяти. Ведь любое творение, если оно хоть что-нибудь значит, невозможно забыть. Но, видите ли, в этом проблема. Когда имеешь дело с модой, она может очень легко вскружить голову. И практически не способна удивить, поскольку всё уже было, и всё повторяется, рано или поздно. Так бывает всегда.        Всё это время Миранда ковыряла вилкой в тарелке, поддевая салат, и ни разу не взглянула на неё. А, когда наконец Андреа удостоилась взгляда, тотчас же поняла — что-то не так. Миранда смотрела на неё так, точно она была котом, устроившем весенний дебош на заборе её особняка. А это обычно говорило о том, что она в достаточной степени раздражена, реже — что ей скучно, ужасно скучно.        Андреа настороженно смотрела на неё, надеясь, что просто показалось, ошиблась. Но нет. Взгляд Миранды нисколько не яснел, не теплел. Напротив, он уже буквально кричал о том, что Андреа зря отнимает её время. Поразмыслив, Андреа отключила диктофон, и встревоженно поинтересовалась:       — Простите, Миранда, но… Что-то не так? Я что-нибудь не то делаю?        Миранда упорно молчала. Секунду, другую, третью. Целых три из своих драгоценных, бесценных секунд. Андреа словно на миг оказалась в прошлом и стала тем, кем когда-то была — девочкой на побегушках у Миранды. Лавирующей с подносом, горой пакетов или кипой бумаг, в шумной толпе. Должно быть, именно такой Миранда видела её сейчас.        — О, Боже, — выдохнула Андреа, покачав головой, — вы не воспринимаете меня как журналистку. Я так и осталась девочкой, что делает для вас телефонные звонки и приносит кофе по утрам.        Миранда хмыкнула. Взяла свои очки, покрутила в руках. И — катастрофа! — поджала губы.        — А вы согласились на это интервью, полагая, что только вы имеете на него право. Ведь кичитесь тем, что единственная среди сотрудников редакции, кто знает меня лично, не так ли?        «Нет, конечно, нет» — приготовилась отпираться Андреа, но почувствовала, что в этом нет смысла — Миранда была права. Абсолютно права.        И сконфуженно опустив взгляд, принялась изучать крошки салата, оставшиеся в тарелке.        — Время вышло, — отчеканила Миранда.        — Но, — встрепенулась Андреа, — мы ещё не закончили интервью. Ещё пять вопросов!        — Пришлю вам ответы по почте.        И Миранда ушла, быстро скрывшись в своём авто. Андреа готова была поклясться, что она громко высказала водителю, как ей надоело, что машину всегда подают не вовремя. А ещё — что ответы, опираясь на указания, напишет ассистентка. Очередная «Эмили», по счёту номер миллион первая.        — Чёрт, — пораженчески вздохнула Андреа, роняя голову на руки, — чёрт.