Пять вечеров и два завтрака с Мирандой Пристли

       — Лили, всё ужасно. Ей плевать на то, что я уже почти шесть лет работаю журналисткой. Она по-прежнему видит во мне ассистентку в своём офисе, приносящую бифштексы или делающую домашнее задание за близняшек. Поэтому совершенно не идёт на контакт.        — Я, конечно, понимаю, что прошло много времени, и ты, должно быть, уже забыла. Но Миранда Пристли — ужасная женщина. Вспомни всё, что пережила.        — Это не так, — горячо возразила Андреа, — то есть, да, она властная, суровая, бывает очень деспотичной большую часть времени. Но… Слушай, будь она в самом деле отвратительна, оставила бы обо мне такой отзыв, что сейчас я, в лучшем случае, составляла бы прогноз погоды в колонке журнала для домохозяек. Но Грэг сказал в нашу первую встречу, что Миранда прислала ему факс, где рекомендовала взять меня на работу. Написала, что, если он этого не сделает, значит, он идиот. Я же рассказывала.        — Ладно, она ужасная женщина, совершившая один хороший поступок в жизни — пожала плечами Лили. — Это не значит, что ты обязана быть ей до конца своих дней благодарна, и, тем более, не меняет того, что она плевать хотела на твою работу и на тебя.        — Я не согласна — упрямо пытаясь прожевать сэндвич, заполнивший большую половину рта, возразила Андреа. Как хорошо, что они с Лили сидели в обычной забегаловке, и не нужно было думать о том, какой вилкой есть салат, есть ли на столе десертные ложечки, и не воняет ли изо рта!        — Ты сама говоришь, что всё идёт просто ужасно, — стараясь перекричать музыку, парировала Лили, — зачем продолжаешь её защищать?        — Потому что, — кусок ветчины изо рта упал под стол, хлюпнувшись прямо на ботинок, — чёрт! — Андреа наклонилась, чтобы его поднять, — она руководит огромной корпорацией, представляющей жестокий и безжалостный мир, и что я точно поняла за тот год — иначе нельзя. Там невозможно быть доброй, милой и мягкой, Лили, иначе тебя съедят. Она посвятила «Подиуму» всю жизнь, отдала всю себя, но всё равно нашлись те, кто захотел её подвинуть. В тот раз Миранде удалось разоблачить заговор, но это была явно не последняя интрига, и, конечно, не единственное предательство, которое пришлось стерпеть от тех, кого она обнаружила и взрастила.        Внутри при этих словах как будто что-то оборвалось.        — Я только хочу сказать, — запивая остатки еды колой, продолжила Андреа, — что это подлый мир, полный коварства и интриг, чтобы выжить в котором нельзя быть другой. Но мне всё равно противно и больно от того, что даже теперь, почти шесть лет спустя, она по-прежнему воспринимает меня как глупую девочку, до которой снизошла. Как будто нигде, кроме «Подиума», успеха достичь нельзя, а, если достиг, работая в другом месте, то это — не настоящий успех.        Лили вздохнула и покачала головой:        — Не понимаю, почему тебя так волнует, что подумает, скажет, или сделает Миранда. Она была твоим первым работодателем, ты многому научилась, да. Но ваши пути разошлись. Не всё ли равно теперь? Это как, ну не знаю… как если бы я волновалась о том, что скажет обо мне Стив.        Они рассмеялись, потому что Стив был первым парнем Лили, с которым вместе курили травку за гаражами. Он терпеть не мог искусство, и смеялся, когда Лили рассказывала ему, что хочет работать экскурсоводом в картинной галерее. Последнее, что узнала Андреа, несколько лет назад случайно наткнувшись на его профиль в соцсети — что он живёт с мамой, работает водителем грузовика и завёл волкодава.        — Не знаю. Просто мне хотелось бы, чтобы она знала — её отзыв оправдался. Я много работала, и действительно достигла определённых высот. Столько раз была на крупных бизнес-конференциях, этот удачный проект об экологии… В конце концов, мне обещают повышение, в прямом смысле, благодаря ей — Грэг поставил условие, что, если я получу эксклюзивное интервью, то должность моя.        — Миранда, Миранда, — проворчала Лили, — её слишком много в твоей жизни.        — Её не было в моей жизни последние лет пять. Я даже ничего не слышала о ней, потому что не интересовалась. Хотя на интервью пришлось сказать, что в курсе её нынешней биографии.        — Ты солгала? — притворно удивилась Лили, для верности округлив глаза.        — Немного приукрасила действительность, — уточнила Андреа, — но я не о том. Мы не виделись почти шесть лет, и сейчас, когда встретились снова, она делает вид, что ей плевать на всё, чего я достигла — хотя это было бы невозможно, если бы не факс с похвальным отзывом, который она прислала Грэгу. Я думала, она захочет знать, что я всё же сделала карьеру благодаря ей. Ну то есть, что работа в «Подиуме» принесла плоды. Ведь это Миранда, ей нравится думать, что всё в мире зависит только от неё, её мнения и решения, весь мир крутится только вокруг неё одной.        Лили со свистом втянула колу:        — Если ты хочешь, чтобы она об этом узнала, почему бы не сказать? Приди и скажи, мол, спасибо, Миранда, за то, что вы почти год третировали меня, а особенно за хороший отзыв, благодаря которому я получила работу своей мечты. Понятия не имею, что бы я без вас делала. Низкий вам поклон.        — Н-нет, — катая кусочек мяса на зубах, покачала Андреа головой, — всё это не имеет никакого смысла, потому что она не воспринимает меня как журналистку. Говорю же, она смотрит на меня как на девочку, приносящую ей кофе по утрам и отвечающую на телефонные звонки, на которые она отвечать не желает. И я не понимаю, как изменить это отношение всего за пять встреч.        — Хорошим интервью?        — В том и дело, что оно идёт не так, как надо, — кусок сэндвича норовил застрять у Андреа в глотке, и она закашлялась слегка, — Миранда не откровенна даже на несколько процентов, закрывается и, кажется, открыто скучает. А я понятия не имею, какой вопрос задать, чтобы она поняла, что это — ламповое интервью, а не комментарий для финансового издания.        — По-моему, ты слишком сильно думаешь о её комфорте, — хмыкнула Лили, — знаешь, иногда мне кажется, что Нейт был прав, когда, сказав тебе, что с ней вы по-настоящему близки.        Андреа нахмурилась, а Лили обезоруживающе подняла руки:        — Ладно-ладно, не будем об этом. Помню, да.        Вряд ли они могли бы поверить в это в детстве, но дружба распалась. Нейт достиг успеха, они расстались, и теперь он поддерживал отношения только с Лили. А Даг женился на сыне богатенького папочки, они открыли турфирму и укатили жить на Майями. Иногда удавалось вырваться в закусочную, чтобы поболтать о том, о сём по вечерам с Лили, раз в пару недель они созванивались с Заком — вот и всё, осколки былой дружбы. На неё банально не хватало времени.        — И всё же я чувствую, что Миранда старается отделаться чертовски дежурными фразами. Я подозреваю, нет, я уверена, что всё, что она говорит, сидя напротив меня, было написано с её слов очередной ассистенткой. Как сделать так, чтобы она по-настоящему послушала меня? Ума не приложу.        — Я не знаю, — сказала Лили, слегка поджав губы, — ты же профессионал, это не первое твоё интервью. Попробуй импровизировать, отклониться от заготовленных вопросов. Шокировать её.        — Миранда ненавидит импровизацию. Она убьёт меня.        — Тогда сама будь откровенной. Скажи ей, что прекрасно понимаешь, что достигла успехов в журналистике во многом благодаря ей. Эти влиятельные дамочки, наверняка, любят, когда им льстят или слегка приукрашивают. Заодно и спасибо скажешь — ты ведь так и не поблагодарила её за хороший отзыв до сих пор, и это порядком тебя достало.        — Ну, — Андреа вздохнула, опустив на грязный стол взгляд, — не знаю. Прошло шесть лет, наверное, уже поздно благодарить.        — Слушай, мне кажется, ты сама не знаешь, чего хочешь, — покачала головой Лили, — выскажи ей правду в глаза. Что тебе нужна её похвала. И что ты её заслужила. Прямо так и скажи: «Эй, дамочка, ты можешь продолжать не замечать этого, но я ослепительно, чертовски крута!». Посмотришь потом на её обалдевшее лицо.        Андреа представила, как отчитывает Миранду, и едва от смеха не взорвалась. Лили тоже улыбнулась:        — Рада, что смогла тебя развеселить. Когда вы там встречаетесь?        — О! — воскликнула Андреа, вскакивая, едва посмотрев на наручные часы. — У меня всего десять минут. Чёрт, я опаздываю! Пока!        Последнее она прокричала, толкая дверь забегаловки от себя.        В следующие десять минут она, кажется, сдала нормативы всех олимпийских видов спорта, была облаяна карликовым шпицем, выгуливающим свою хозяйку, и чуть не утонула в гигантской луже, барахтаясь в потоке машин. В ресторан вошла запыхавшаяся и раскрасневшаяся — со стороны могло бы показаться, что она бежала от каких-то ганстеров. Повезло ещё, что Миранда — на целых две минуты — вновь опоздала. Когда она вошла, Андреа уже сидела за столиком, поглаживая стройную ножку бокала пальцами. Научилась в «Подиуме», что это считается проявлением особой непринуждённости.        Миранда плавно приземлилась напротив.        — Здравствуйте, Миранда, — улыбнулась Андреа, — знаете, я решила, что будет лучше, если мы немного поменяем вопросы местами. Так что, сегодня, если вы не против, пройдёмся по последнему блоку.        Миранда снисходительно кивнула. Принесли заказ.        Этот ресторан Андреа тоже прекрасно знала. В нём Миранда иногда обедала с Найджелом, как он сказал бы, кокетливо закатывая глаза, — «секретничали вдвоём». В тот год в «Подиуме» Андреа приходила сюда пару раз на обед — здешние бисквиты казались ей абсолютно безвкусными.        Она опять улыбнулась и включила диктофон:        — Мир моды — это красивая сказка. Яркая жизнь, полная удовольствий, радости и гламура. Со стороны может показаться, что у той, кто этот мир возглавляет, есть абсолютно всё. Но всё же у каждого человека есть свои надежды и тайные чаяния. Скажите, Миранда, о чём вы мечтаете?        — Все мои мечты, так или иначе, связаны с моими детьми, мисс Сакс. Я бы очень хотела, чтобы они сделали себе имя в области музыки.        Андреа посмотрела на Миранду и осторожно спросила:        — Одним из условий было не упоминать девочек. Вы решили отказаться от этого негласного правила?        — Вы не имеете права говорить о моих дочерях, — отчеканила Миранда, — я — да.        — Ясно — кивнула Андреа, вновь почувствовав себя собачонкой, которую Миранда водит на поводке. Она ощутила разочарование: казалось, только-только Миранда начала открываться, как опять превратилась в железную леди, в чьих устах каждое слово — приказ. Андреа почувствовала вину, возможно, это она ни на что не годится как журналистка. Поняв, что Миранда не планирует развивать ответ, Андреа произнесла:        — Чудесная мечта. А что бы вы хотели сказать всем девочкам и юным девушкам, которые мечтают когда-нибудь работать в «Подиуме»?        Миранда отпила шампанского, поставила бокал на край стола, погладила ладонью гладкую поверхность, словно кошку, и, лениво растягивая слова, произнесла:        — Мода — это не просто красивая картинка, но и тяжёлый труд миллионов людей. Поэтому вы не имеете права входить в этот мир в мешковатых свитерах и ужасной обуви. А, коль приходите, то не рубите с плеча — меняйтесь, совершенствуйтесь, доводите начатое до конца. Представьте, что вы очень хотите иметь, скажем, — Миранда задумчиво посмотрела вверх, — красивое платье. Вы ходите по магазинам, и, к своему разочарованию, обнаруживаете, что там нет красивых платьев, потому что все они недоделаны: у одного нет пояса, у другого — подола, а у третьего — второго рукава. И вам не остаётся выбора, кроме ходить в обносках. С работой в «Подиуме» точно также: если это ваша мечта, то, чтобы она исполнилась, недостаточно просто попасть внутрь нашего здания. Самое главное — приложить много труда, терпения и усилий, чтобы остаться в нём.        Андреа растерялась. Подумала, как глупо, должно быть, она сейчас выглядит: толстая (по меркам Миранды) девушка, хлопающая большими глазами, сидящая с открытым ртом. Миранда ничего особенного не сделала, не сказала. И, как всегда, зацепила её. Тем сложнее было заставить себя делать вид, что ничего не происходит, и продолжать.        — Хорошо. Очень дельный совет, Миранда. Но ведь любой работе невозможно научиться сразу, это постепенный процесс. С чего вы посоветуете начать?        Вообще-то, Андреа, сильно рисковала. Этого вопроса не было в списке, и она не была уверена, что Миранда захочет отвечать. С другой стороны, та сама виновата: она задала вопрос, исходя из её ответа. Тему надо было завершить. Миранда, без сомнений, была хороша в своей работе, но упорно мешала Андреа делать её.        Лицо Миранды приобрело насмешливое выражение:        — Ходить на каблуках. На очень высоких каблуках. Постоянно.        Туше.        Андреа думала, что Лили была права: всё же Миранда — отвратительный человек. Ужасная, ужасная женщина. Она выбирала места, в которые предпочитала ходить сама и посылала ассистенток. Считала своим долгом подколоть Андреа в каждом ответе. Издевалась от души, наверняка, наслаждаясь этим. «Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо» — страстно вторила про себя Андреа. Хотелось хотя бы зажмуриться, а ещё лучше — убежать. Но она не имела на это права. Решила ведь доказать, что профессионал. Возможно, Миранда только и ждёт, что она даст маху и пустится бежать. Быть может, за этим она и пришла. Плюс, перспектива повышения соблазнительно реяла, точно парус, перед глазами.        — Тогда, быть может, подскажете, как правильно ходить на каблуках?        Миранда посмотрела на неё так, словно собиралась съесть, прежде разделав на куски.        — Ведь это — настоящее искусство — добавила Андреа.        В общем-то, ей было немного страшно. И по-прежнему, хотелось убежать. Но она решила, что, раз Миранда позволяет себе истязательство, то отвечать достойно, с перцем — её, как журналиста, долг.        — Чтобы уверено себя чувствовать на каблуках, для начала нужно подобрать правильную обувь — не слишком узкую, чтобы не натирала, с удобным подъёмом. Ну и тренировка, конечно же. Вы ведь вертитесь перед зеркалом, когда выбираете косметику. С обувью это тоже работает — беспроигрышно и всегда.        — Надеюсь, наши читательницы примут ваши рекомендации к сведению, Миранда — улыбнулась Андреа.        Миранда скупо кивнула. Она, вроде бы, была настроена продолжать, однако, едва Андреа открыла рот, предостерегающе подняла руку.        — Хотите сделать перерыв?        — Нет, закончить.        — У нас ещё десять минут. Я собиралась поставить ещё два или три вопроса — не желала сдаваться Андреа.        Но Миранда взмахнула рукой:        — Это всё.        «Это нечестно. Ведёте себя как капризный ребёнок» — дерзила Андреа. Правда, только мысленно. Слова так и не сорвались с губ — она пыталась их высказать, но в горле пересохло.        Право слово, Миранда, верно, решила её добить. Встречи там, где Андреа появляться не больно хотела (и Миранде прекрасно об этом известно), скупые ответы, вынужденный вид. Она буквально кричала о том, что ума не приложит, зачем тратит своё время, и требует бесконечной благодарности от глупой журналистки за оказанное внимание. Может быть, ещё руки ей целовать?        Миранда поднялась, Андреа поспешила за ней. Она не пыталась задержать её раньше, но сейчас решила не упускать свой шанс. Потому кричала на бегу, едва поспевая за гулким эхом каблуков:        — Миранда, я понимаю, что мы не самым лучшим образом расстались тогда, — на этих словах Пристли преувеличено громко хмыкнула, — но я состоявшийся журналист, и прошу уважать и позволить делать мою работу. Вы постоянно убегаете от меня.        — А вы — гонитесь за мной — едко парировала Миранда.        — Вы не оставляете выбора. Мне нужно получить интервью.        — Зачем?        Миранда так резко остановилась, что едва не спровоцировала их столкновение, и, развернувшись к Андреа (словно солдат на плацу), въедливо посмотрела на неё, вонзаясь в неё холодным взглядом.        — Потому что это моя работа.        — Ах, да, — ещё раз самодовольно хмыкнув, кивнула Миранда, — но почему вы думаете, что я должна её выполнять?        — Не понимаю, — растерянно проворчала Андреа, — я делаю всё, что от меня требуется.        — Задавая отвратительные вопросы? У меня примерка через двадцать минут, меня ждёт много людей, а я сижу с вами и рассуждаю о том, как носить каблуки. Полагаете, этим я предпочитаю заниматься в жизни?        — Нет, но… — Андреа прикусила губу, — конечно, нет, я вовсе не думаю так!        — Звучите неубедительно.        Дьявол! Миранда просто искала повод, чтобы придраться. Пожалуй, сейчас Андреа окончательно поняла — ей не разговорить Миранду, не заставить её быть откровенной, не расположить к себе. Потому что Миранда совершенно не желает говорить, откровенничать, и быть благосклонной. У неё другая задача, противоположная.        — Похоже, я не умею убеждать.        — Правда? — издевательски поинтересовалась Миранда. –Я думала, вы можете всё.        Этих слов, в общем-то, оказалось достаточно, чтобы Андреа убедилась — Миранда Пристли ей мстит. Она пришла, чтобы напомнить о прошлом. О котором Андреа предпочитала не вспоминать.