Пять вечеров и два завтрака с Мирандой Пристли

       — Андреа!        Сейчас голос Грэга, вроде бы, звучал как обычно. Так что, Андреа не напряглась.        — Да?        — Зайди. Захвати правки последней статьи.        Вооружившись увесистой папкой, Андреа поднялась, подвинула стул, и направилась к начальнику в кабинет. Грэг, по своему обыкновению, сидел за столом, крутя в руках пустой стаканчик из-под кофе и низко склонившись над горой бумаг.        — Грэг?        — Сядь.        Андреа послушалась.        — Как обстоят дела с Мирандой? — добродушно улыбаясь, поинтересовался он. — Как продвигается интервью?        — Нормально — храбро солгала она.        — Звучишь не очень уверенно.        — Нет, правда, — Андреа расплылась в самой широкой улыбке, — всё в порядке. Всё под контролем, я со всем разберусь.        — Просто Миранда — известная строптивица.        — Да-да, — закивала Андреа, — я знаю. Но всё хорошо.        — Мне точно не за что переживать?        — Абсолютно. Босс, доверьтесь мне.        Она уже говорила так, когда он сомневался, отправлять ли её на экологическую конференцию на Аляске, на митинг за женские права в Вашингтоне, и на страйк профсоюза кондитеров в Техасе. Эта тактика всегда срабатывала. С другой стороны, Андреа обычно тоже справлялась с поставленными перед ней задачами. Сейчас всё казалось гораздо сложнее, выглядело, как препятствие. Впрочем, она любила их преодолевать.        — Хорошо, — наконец, кивнул Грэг, — я в тебя верю.        — Спасибо, босс. Я ценю это.        Вдруг подумалось: верила ли Миранда? Хоть один раз? Хоть в одной ситуации? В их последний вечер Миранда сказала такие слова, которые должны были убедить Андреа — верит. Тот факс для Грэга — тоже свидетельство веры, вроде как. Но, идя на встречу с ней каждый раз, Андреа сомневалась, что Миранда вообще замечает — она не пыль под её каблуками. Она чувствовала себя растоптанной эти несколько недель.        Зато был Грэг. Он точно верил. И ценил.        — Давай правки, посмотрим, что можно сделать, — он решил сменить тему, — и ещё. С понедельника к работе приступает стажёр. Энн попросила разгрузить её на время, у них с Доном переезд. Я хочу, чтобы обучением занималась ты.        Андреа с удивлением подняла на босса глаза. Он доверял ей многие важные проекты, а она хорошо показала себя. Но ещё ни разу ей не поручали шефство над коллегами.        — Это можно рассматривать как повышение? — поинтересовалась она.        — Скорее, как свидетельство полного доверия с моей стороны.        — Ладно, — беззаботно улыбнулась Андреа, — поняла.        В кабинете начальника Андреа провела ещё около получаса, наблюдая, как он, посапывая, усердно делает правки. Они обсудили статью и немного поболтали просто так  — Грэг пригласил её на природу со своей семьёй в грядущий уик-энд. На своё рабочее место Андреа вернулась довольная — наконец, от упоминания Миранды не кружилась голова.        — Слушай, ну как дела с Мирандой Пристли? — спросила Сильвия, когда они возвращались с ланча.        Ей Андреа решила не врать.        — Не спрашивай. Я хочу то ли вздёрнуться, то ли убежать.        — Оба варианта мне не нравятся, — покачала головой Сильвия, — всё настолько ужасно?        — Хуже не бывает. Кажется, она просто изводит меня.        — Это, вроде, её обычная манера общения, — прыснула Сильвия, — разве не так?        — Со мной, по-моему, она особенно жестока. На контакт не идёт, отвечает всегда с подвохом, а это её снисходительное лицо… — Андреа закатила глаза, — никогда не могла подумать, даже когда мы вместе работали, что я возненавижу её. Но, кажется, это происходит прямо сейчас.        — Да уж, — сочувственно потрепала Сильвия её по плечу, — проблемка.        — Это мягко сказано, — проворчала Андреа, — я понятия не имею, что делать.        — А ты уверена, что испробовала все методы?        — Ты не знаешь Миранду, — ухмыльнувшись, сказала Андреа, — она принимает только те методы, которые удобны ей. Попробуй хоть на шаг отклониться от заданного курса, и тебе конец. Я даже не пытаюсь.        — Эй, а как же профессиональная изворотливость?        — Нет, не тот случай. Я ужасно устала, и мечтаю поскорее избавиться от неё.        — И сколько у вас ещё встреч?        — Сегодня четвёртая. Из семи.       — Ну, ты уже почти у цели, подружка — улыбнулась Сильвия.        — Да, — устало кивнула Андреа, — правда, я уже сомневаюсь, нужно ли мне повышение, или нет.        — Да ладно, ты заслужила! Ты об этом давно мечтаешь.        — Слушай, да, — они вошли в лифт, — но, понимаешь, я хотела заниматься серьёзной журналистикой, помогать людям, совершенствовать общество. Я писала о профсоюзах, о финансовом кризисе, об архитектуре. А сейчас, чтобы перейти на новую ступень, пытаюсь копаться в чужом белье. Когда готовила интервью, пообещала себе, а потом Миранде, что этого не будет. Но выходит иначе. Самая большая проблема в том, что мне самой не нравятся вопросы, понимаешь?        — Почему бы их тогда не поменять?        — Миранда одобрила их. Она не любит самоуправства. Привет, Смит, — улыбнулась она вошедшему в лифт коллеге, — кроме того, не думаю, что она расскажет то, что я действительно хотела бы о ней знать.        — Знаешь, иногда я тебя совершенно не понимаю, — Сильвия удручающе покачала головой, — ты с ней работала, знаешь её лучше, чем многие другие. Тебе можно пользоваться этим, чтобы обеспечить себе безбедное существование до конца дней.        — Ты о чём?        — О том, что ты могла бы написать книгу-разоблачение, всего лишь взяв псевдоним. Или мемуары. И, я считаю, ты можешь поступить так даже сейчас: просто скажи ей всё, как есть, мол, тебе нужны сенсация и эксклюзив, и лучше бы ей дать тебе это, не то вспомнишь прошлое.        — А ей в этом какой интерес?        — Ну не знаю, — Сильвия пожала плечами, — лишний раз напомнить о себе, пополнить содержимое кошелька. Подумай. Ты умеешь находить аргументы.        — Я переехала в Нью-Йорк, чтобы заниматься настоящей, серьёзной журналистикой, и несколько раз бросала ради этого всё. Думаешь, не будь у меня мечты, я ушла бы когда-нибудь из «Подиума»?        — Ты просто ужасная идеалистка.        — Ага.        Вернувшись в офис редакции, Андреа принялась корпеть над статьёй о морской полиции, зарывшись в кипу бумаг. И погрузилась в работу с такой самоотдачей, что даже подпрыгнула от звонка.        — Да? — бросила в трубку она.        Коллеги, наверное, решили, что она сошла с ума, потому что вскочила, жалобно пискнула и забегала вокруг стола.        — Детка, — взволнованно прошептала Мэри, протянув ей стакан воды, — что случилось? Ты побледнела как призрак.        — Миранда перенесла встречу. У меня всего полчаса, чтобы подготовиться. Я не успеваю, ничего не успеваю. Чёрт, чёрт, чёрт!        Подпрыгнув, она схватила мобильный, набрав комбинацию цифр.        — Возьми трубку, возьми трубку, возьми трубку, ответь! — умоляюще шептала она, а потом прокричала в трубку: — Привет, Лили. Ты не могла бы подъехать в тот ресторан, о котором мы говорили позавчера? Да, сейчас. Спасибо огромное! И подвези, пожалуйста, платье, которое я оставила у тебя. Да, красное, какое ещё? Угу, опять. Она встречу перенесла, и, чтобы добраться, у меня всего полчаса, — побросав в сумочку свои вещи, Андреа принялась пробираться к двери, — всем до завтра, пока! Хорошо, Лили, жду. Спасибо ещё раз.        По дороге она рисковала разбиться о велосипедную парковку, влететь в раздвижную дверь супер-маркета и попасть под колёса пару раз. На неё нашипела кошка, которой Андреа случайно наступила на лапу, и грязно выругался какой-то пьяный джентльмен, которого она едва не столкнула на обочину, пробираясь вперёд, сквозь толпу.        — Я ненавижу тебя, Миранда Пристли, — отчаянно твердила себе она, — я ненавижу тебя.        Сегодня изощрённая изобретательность Миранды достигла новых высот. Мало того, что она соизволила отужинать в ресторане, в котором её, как собачка, частенько ждал предпоследний мистер Пристли (поэтому Андреа ненавидела это место всей душой), так ещё и поставила Андреа перед необходимостью брать дизайнерский наряд напрокат (она выбрала от Шанель) — ведь, в самом деле, кто же осмелится прийти в ошмётках в ресторан, где сама Миранда Пристли когда-то обедала с самим Массимо? Разве что, городской сумасшедший, а Андреа таковой (пока) не была.        — Привет — улыбнулась встретившая её у входа Лили.        — Привет, платье принесла?        — Конечно, да.        — Давай.        — Ты что, собираешься переодеваться здесь? Прямо здесь?        — По-твоему, у меня есть выбор?        Всучив подруге своё пальто, зонтик и сумку, Андреа принялась натягивать на себя дизайнерский наряд, осквернённый данными обстоятельствами столь безбожно, что, увидь это Миранда, непременно закатила бы глаза. Игнорируя осуждающий взгляд охранника, Андреа проскользнула внутрь, ткнув ему пропуск журналиста в лицо и отделавшись коротким: «У меня встреча».        Когда она, взмыленная и взвинченная, ворвалась в большой зал, поправляя чёлку и на ходу накинув на плечи пиджак, Миранда уже там была — восседала за центральным столиком, попивая вино.        — Чёрт, — прошипела Андреа, подбегая к столику, — здравствуйте, Миранда. Простите, я опоздала.        — Можете двигаться ещё медленнее, — протянула в ответ Миранда, — вы ведь знаете, как сильно я это люблю.        Андреа рухнула на стул, достала всё необходимое, поправила чёлку, снова съехавшую на глаза:        — Всё готово. Давайте начнём интервью.        — Двадцать минут, — посмотрев на наручные часы, отчеканила Миранда.        — Хорошо, — кивнула Андреа, — да. — Она попыталась улыбнуться. — Вы работаете в «Подиуме» много лет. Какое событие, по вашему мнению, можно назвать знаковым, ключевым, для истории журнала?        Миранда взглянула на неё с интересом. Не деланным, а настоящим — как будто изучала, видела в первый раз. Хотя нет, когда они встретились впервые, столь пристального внимания Андреа удостоена не была.        — Когда вы впервые появились в моём кабинете, я подумала: «В ней что-то есть», — задумчиво протянула она, — вы так проигрывали всем девушкам, что когда-либо работали в «Подиуме» до вас в том, как одевались, ходили, выглядели, но, сама того не подозревая, дали фору им всем лишь парой фраз. Оказалось, я в вас не ошиблась. Мне было трудно вас отпустить. То, что вы сделали, как поступили, — вздохнув, Миранда покачала головой, — я не могла поверить, что кто-то может так поступить со мной. Что вы осмелились совершить столь дерзкий поступок. Когда я поняла, что мне вот-вот заходить, а вас рядом нет, и возвращаться вы не собираетесь, я… — она снова вздохнула, — я подумала: «Где ещё я найду такую же способную, умную и умеющую думать девушку?». Я была обескуражена. И вот, спустя почти шесть лет, я снова вижу вас. Уже несколько вечеров я жду, когда вы покажете свой профессионализм, как когда-то мне, и проявите характер. А вместо этого вы задаёте глупые, клишированные вопросы, которые не нравятся мне, и вряд ли устраивают вас. И я спрашиваю себя: неужели, чтобы поинтересоваться, как, я считаю, правильно ходить на шпильке, вы проделали столь долгий путь в профессии, а я однажды поверила в вас? Я спрашиваю себя, но, честно говоря, — она слегка прикусила губу, — не нахожу ответа.        Андреа вздохнула, опустила глаза, посмотрела на свои руки. Потом снова вздохнула, ещё и ещё раз. Она, конечно, могла бы солгать, вот только лгать Миранде категорически не рекомендуется, это первое, что она о ней поняла.        — Мне жаль, Миранда, что я так поступила тогда. Было бы правильно доработать год, или хотя бы вернуться из Парижа. Но вы сравнили меня с собой, и я поняла, что не заслуживаю этого. Вы — блистательная женщина, успешный человек, настоящий профессионал, и диктуете условия в мире моды, красоты и гламура. Я многому научилась, работая у вас. После я никогда не считала одежду тряпками и отлично умею ходить на каблуках, — она нервно улыбнулась, — но это был всё ещё только ваш мир. А я хотела стать журналисткой, писать серьёзные статьи, кому-то своей работой помогать. Я могла ночами не спать, потому что искала интересный факт, читать статью вслух по нескольку раз подряд, чтобы усовершенствовать слог. Это был мой мир, моя стихия. Я не могла больше оставаться рядом с вами, хоть какая-то часть меня этого очень хотела: нет ни единого человека в целом мире, который не будет гордиться таким знакомством. Приятель сказал, когда меня взяли в «Подиум»: «Миранда Пристли — великий человек, о такой должности любая девушка мечтает». Он был прав насчёт вас, но я не мечтала. И я подумала: Миранда хвалит меня, она сравнивает меня с собой, а я… неблагодарно продолжаю занимать чьё-то место.        — Вы взялись за интервью, чтобы покаяться? — со всей решимостью, перебила её Миранда.        — Нет, — растерянно покачала Андреа головой.        — Зачем, в таком случае, вы всё это рассказываете?        — Я просто хотела… хотела извиниться. И чтобы вы знали.        — Для простого извинения слишком много слов, — отмахнулась Миранда, — но хорошо, извинения приняты.        В теории, наверное, должно было стать легче. Но не стало. У Андреа получилось лишь слабо улыбнуться. Миранда, тем временем, продолжала вести разговор:        — Хотите сказать что-нибудь ещё?        — Да, — Андреа с шумом выдохнула, — я хотела поблагодарить за отличный отзыв, который вы предоставили Грэгу. Он рассказывал мне, что вы прислали факс. Я не очень верила в свои силы, и думала, что вы…        — Решу уничтожить вас?        — У вас было на это право, — Андреа искренне улыбнулась, — в любом случае, я понимаю, Миранда, что, если бы не работа на вас, я была бы совершенно другой. На своей нынешней работе — в том числе. Гораздо легче изучать пейзажи Антарктиды, если до этого поработал со Снежной королевой, — улыбка стала чуть смелее и шире, — я не сказала бы этого, но вы однажды сами назвали себя так.        Миранда отпила из бокала.        — Хотите сказать, что взялись провести интервью, только чтобы всё это мне сказать?        — Согласитесь, это была отличная возможность.        Она не собиралась говорить Миранде о повышении, хотя не сомневалась, что, когда это случится, та узнает — у неё повсюду были свои глаза и уши. Тем не менее, это был первый раз, когда они говорили откровенно, по душам, и Андреа не хотела разрушать возникшую столь внезапно идиллию.        — Вы многое можете, и пойдёте очень далеко, — беззлобно усмехнулась Миранда, — я была права.        Андреа в душе была согласна, но озвучивать это не стала.        — Скажите, — продолжила Миранда, — вы довольны интервью?        — Нет, — призналась Андреа, — но это был компромиссный вариант. Я понимала, что вы вряд ли станете отвечать на вопросы, которые в действительности интересуют меня, но нужно, чтобы интервью вышло камерным. Это не предполагает общепринятых вопросов, а только те, ответы на которые будут идти от сердца.        — Вам пришлось изгаляться.        — Да, — тихо рассмеялась Андреа, — немного.        Много, на самом деле, но Миранде не обязательно об этом знать.       — Тогда вот как поступим. У вас будет время спросить меня о том, что действительно интересует вас, скажем, — на минуту она задумалась, — послезавтра утром. Сделайте всё, чтобы получить достойное интервью.        — А как же уже одобренные вопросы?        — Признаться, мне было так интересно увидеть, не ошиблась ли я тогда, в Париже, в вас, и то, какой вы стали, чего достигли в профессии, о которой мечтали, что я одобрила бы любой вопрос. Кроме, разве что, вопросов о том, когда у меня был последний любовник — Миранда изобразила нечто похожее на улыбку.        Андреа с удивлением посмотрела на неё. Всесильная Миранда Пристли была рада её видеть? Тотчас же ей стало не по себе — она о Миранде почти не вспоминала, в восторге от перспектив встречи не была, и поговорить не особенно мечтала.        Кажется, у Снежной королевы были чувства, которые Герда не могла разделить.        Но озвучила Андреа другое:        — Не буду лукавить, ответ мне льстит.        — Я хотела бы, чтобы он вас дополнительно мотивировал, — парировала Миранда, — удачное интервью открывает путь к новым высотам.        «Она знает» — подумала Андреа. — «Миранда всё знает».        Однако в Миранде, в её позе, голосе, лице, не произошло никаких изменений, чтобы можно было подтвердить это подозрение, поэтому Андреа поступила единственно верным, как ей казалось, образом — сделала вид, что ей показалось.        — Я буду в «Подиуме» послезавтра.        — О времени вам сообщат.        — Хорошо.        Миранда кивнула и поднялась. Время истекло. Встреча была окончена.        Домой Андреа впервые за несколько недель попала раньше полуночи и даже в приподнятом настроении.