Я не знаю , как это забыть

Насколько Форд помнил, до портала он никогда не был по-настоящему одинок. Первые восемнадцать лет своей жизни он делил свою комнату, уроки и время для игр со своим братом-близнецом, который также был его лучшим другом. Иногда это было хлопотно, особенно когда Стэнли хотел во что-то поиграть, а Стэнфорд только что открыл книгу, которую ждал целый день, но в целом ему нравилось проводить время со Стэном. Другие дети смеялись над дополнительными пальцами Форда и его занудством. Стэн, с другой стороны, всегда был готов вступить с ними в драку, а затем утешить брата. Но потом случилось фиаско с научным проектом, от Стэна отреклись и выгнали из дома, и впервые в жизни Форд остался один. Комната, которую он делил со своим близнецом, теперь была ужасно пустой и ужасно тихой. Но у него все еще была компания - компания его мыслей, гнева и тонущего чувства предательства. (Какая-то его часть также немного беспокоилась о Стэнли, но этого не было слышно за кипящим гневом). Когда он перешел в университет, он встретил Фиддлфорда МакГакета, человека, который впоследствии стал его другом. Может быть, не таким близким, как Стэнли, но, тем не менее, другом. У них были совместные занятия, они вместе учились, они даже вместе играли в "Подземелья, подземелья и еще раз подземелья". Их общение отличалось от братства, которое Форд разделял со Стэном. Оно было основано на общих интересах и жажде знаний. Они часами говорили о теориях, научных проектах и книгах, которые читали в то время. Форд должен был признать - после стольких лет было приятно найти кого-то, кто понимал его на научном уровне. Однако Фиддлфорда не интересовало сверхъестественное. Когда Форд заводил разговор об НЛО, привидениях, теориях заговора, парапсихологии или других вещах не от мира сего, его друг либо отмахивался от него, либо менял тему. Иногда он даже срывался на нем, потому что разговоры Форда о сверхъестественном вызывали у него кошмары... или просто раздражали его. Форд окончил университет на три года раньше срока и получил грант. Они с Фиддлфордом пошли каждый своей дорогой. Стэнфорд отправился в Гравити Фолз изучать сверхъестественное, но даже там он не был совершенно одинок. Как бы ему не нравилась любознательность жителей Гравити Фолз, ему приходилось время от времени общаться с ними - строить хижину, покупать продукты, собирать информацию о необычных ситуациях, произошедших в последнее время. Но все же не было никого, кого бы он считал своим другом; никого, с кем бы он был близок. Так было до тех пор, пока он не встретил Билла. Билл пришел к нему (ну, технически Форд вызвал его, тем не менее...), когда Стэнфорд Пайнс был расстроен и чувствовал, что его исследования зашли в тупик. О, он был так соблазнителен, так убедителен. Он знал, что сказать и что предложить, чтобы завоевать доверие Форда. Он дергал за нужные ниточки, чтобы заставить одинокого, отчаявшегося и эгоцентричного ученого сделать то, что хотел от него Билл. Он льстил, он развлекал, он обещал Форду величие. И вот Форд попал в ловушку этого демона, позвал Фиддлфорда на помощь и построил портал, который впоследствии стал причиной его падения. Он также был достаточно глуп, чтобы позволить ему войти в свой разум. Он слишком поздно понял, что Биллу Шифру нельзя доверять. И даже когда Билл должен был отсутствовать, Форд не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают. За все это время не было ни одного момента, когда Форд чувствовал бы себя одиноким в своей хижине. Это - наряду со знакомым чувством предательства и осознанием того, что он купился на сладкие речи демона, - делало его несчастным, не говоря уже о паранойе. Тогда Форд так хотел, чтобы его оставили в покое. Одиночество казалось лучше, чем это ужасное ощущение, что глаза Билла следят за каждым его шагом. Одиночество казалось лучше, чем шепот в темноте. Форд был почти на грани безумия. А поскольку Билл мог проникать в сознание, ученый записал в дневнике три роковых слова. Не доверяй никому. А потом его засосало в портал. Все моменты одиночества, случившиеся с ним, были ничто по сравнению с тридцатью годами пребывания в полном одиночестве в месте, где все было чужим и все могло оказаться опасным. Тридцать лет осторожного оглядывания через плечо. Тридцать лет держать свои мысли и чувства при себе. Тридцать лет не иметь друга. И всегда в его голове была одна мысль; эта убежденность, которая появилась у него после встречи с Биллом. Никому не доверять. Еще до портала он понял, что хранить секреты - лучшая политика. Кроме того, у него не было никого, кому он мог бы доверять. Все, кому он доверял - Фиддлфорд, Билл, даже его собственный брат, - так или иначе уходили и/или предавали его. Серьезно, ему было лучше без них. Ему никто не был нужен. Он мог позаботиться о себе сам... Только по ночам ему было ужасно одиноко. Он жаждал человеческого общества. По кому-то, кто мог бы поговорить с ним, пошутить, утешить в минуты безнадежности. Ему очень хотелось рассказать кому-нибудь, как ужасно он себя чувствует. Но этого нельзя было сделать. Он знал, что это невозможно. Он собирался провести остаток своих дней в одиночестве. Но тут открылся портал, и, пройдя через него, Форд обнаружил, что на другой стороне его ждут четыре человека. Его брат - который, очевидно, все эти годы работал над порталом, чтобы вернуть его обратно, - сообщил ему, что двенадцатилетние близнецы и большой парень с передними зубами - это его семья. Внезапно, в одно мгновение, Форд больше не был одинок. Были люди, которые хотели провести с ним время, даже поговорить с ним. После тридцати лет он мог удовлетворить свою потребность в человеческой компании... Но было так много причин не открываться никому. Одной из них, конечно же, была вся эта история между ним и Стэнли. Это было печально, но Стэнфорд знал, что не может открыться брату, как в былые времена. Отчасти из-за недостатков Стэна в прошлом, отчасти потому, что Форд был убежден, что его близнец никогда не поймет его, а отчасти потому, что он не был уверен, захочет ли Стэн вообще слушать его после стольких лет. Нет, если Форд собирался когда-нибудь что-то сказать своему брату, сначала они должны были восстановить свои отношения. Следующей проблемой была сделка, которую они со Стэном заключили. Учитывая ситуацию, было логично, что Стэнфорд будет устранять повреждения, а Стэнли будет заботиться о детях летом. Однако, когда Форд сказал ему, что вернет ему имя и дом, когда закончится лето, Стэн согласился на это, но при одном условии - Форд должен держаться подальше от детей. Стэн даже зашел так далеко, что предупредил близнецов о нем. Мой брат - опасный всезнайка, а то, с чем он связался, еще хуже. Сделай себе одолжение и держись от него подальше. Ты слышишь меня? Дело было не в том, что Стэнфорд его не понимал. В конце концов, Стэнли всего лишь хотел защитить детей. И в какой-то степени он был прав. То, что Форд делал в подвале, было небезопасно, и Дипперу и Мейбл не следовало там крутиться. И все же, когда Форд услышал эти слова, ему стало больно. Ведь это означало, что его родной брат ему не доверяет. Третья проблема заключалась в том, с чем Форд имел дело. Ужасы портала, мучившие его во сне, опасности, связанные с этим порталом, стыд, который он испытывал... он не был уверен, что они его поймут. И наконец, было убеждение, которое он вынашивал в себе все эти годы. Никому не доверять. Он привык не доверять. Он привык хранить секреты. Он так долго это делал, что это стало его второй натурой. И все же он чувствовал тоску, оставаясь один в подвале и зная, что его новообретенная семья выше его. Но тут появился Диппер с кубиком "Подземелья, подземелья и еще раз подземелья". И внезапно у Форда снова появился друг. Это был друг, с которым он мог поговорить о настольных играх и о странных вещах, происходящих вокруг них. Диппер был так похож на Стэнфорда - такой любознательный и ботаник, что Форд понял: он нашел родственную душу. Это был лишь вопрос времени, когда он откроется ребенку. Так он и сделал - показал ему кости Бесконечности, а затем рассказал о Разломе. Из всех людей в хижине - да что там, из всех людей во Вселенной - Дипперу он доверял больше всего. Но все еще оставались вещи, которые он не мог рассказать или показать ребенку. Это было связано с тем, что Дипперу он нравился. Нет, не просто "нравился". Он его обожал. Он сам говорил, что все лето гадал, кто же этот таинственный Автор дневников, а теперь Автор был здесь, в Таинственной хижине. Вероятно, Диппер уже представлял себе его в воображении; картина, нарисованная предположениями и мечтами. Возможно, реальная встреча с Фордом и все эти времена, когда они общались, немного изменили эту картину, но восхищение все равно осталось. Форду это льстило. Он хотел, чтобы его считали крутым, сильным и умным. Он хотел быть чьим-то героем. Особенно когда это был Диппер. Вот почему ему была невыносима мысль, что этот ребенок узнает не очень приятную правду о своем кумире и перестанет на него равняться. Но это было нечто большее. Гораздо, гораздо больше. Форд боялся, что Диппер начнет презирать своего великого дядю за его слабость, за его глупость и трусость. Форд не хотел потерять уважение и дружбу Диппера. Он также не хотел потерять доверие Диппера. К сожалению, Биллу пришлось вернуться. Он должен был явиться во сне Форду и еще раз напомнить ему о самой страшной ошибке, которую когда-либо совершал ученый. На следующий день Форд узнал, что близнецы на самом деле дважды сражались с Биллом. Диппер же узнал, что его великий дядя тоже сталкивался с демоном, и эта новость его удивила. Форд знал, что должен что-то предпринять, чтобы помешать Биллу преследовать его семью, поэтому он сделал соответствующие приготовления. Он также знал, что должен рассказать Дипперу о своей собственной истории с демоном. Однако он откладывал это, так как считал, что мальчик еще не готов. Но дело было в том, что тот, кто не был готов, был сам Форд. Стыд и страх перед реакцией Диппера удерживали его. Форд и Билл! Он тут же пожалел об этом решении, как только Диппер заглянул в его мысли, и увиденное натолкнуло его на худшую из возможных идей. Тогда Форд снял шлем для чтения мыслей и отбросил его в сторону. Из-за шлема занавески разлетелись, обнажив символы Билла на стенах, и ситуация стала еще хуже. Почему... почему ты пожимал руку Биллу? Ты сказал, что Билл овладеет кем угодно, чтобы он мог получить это... Он взял разлом. Он действительно думал, что его великий дядя был одержим. Почему ты действительно сканировал мои мысли? Ты сейчас Билл?! Мальчик потянулся за пистолетом памяти. Форд пытался успокоить его, но Диппер не слушал. Он постоянно отступал назад, все еще боясь собственного члена семьи. Просто... просто успокойся п-п-п... Сосновое дерево?! Так ты собираешься меня называть?! Я хотел сказать "пожалуйста", малыш! Диппер направлял пистолет на Форда. Он держал разлом, и если он не будет достаточно осторожен, то уронит его. Но это было не самое худшее в этой ужасной ситуации. Хуже всего было выражение лица мальчика - полный ужаса взгляд человека, который был в отчаянии и мог сделать все, что угодно, если Форд сделает хоть одно неверное движение. Великий дядя Форд велел мне защищать разлом! Приблизься хоть на шаг, и я выстрелю! Я сотру тебя из головы Форда! Это я, Диппер! Это твой дядя! И тут Диппер сказал это. Слова, которые он, должно быть, прочитал в третьем дневнике. Никому не верь. Не доверяй никому. Не доверяй никому... Он повторял это как мантру, пока нажимал на курок. Луч из пистолета памяти ударил в металлическую пластину Форда, которая отклонила его, и и ребенок, и ученый склонились, чтобы избежать поражения. Затем луч разбил экран машины для чтения мыслей. Когда все успокоилось, Форд поставил Диппера и поднял его на уровень своих глаз. Мальчик боролся, но он не мог сравниться со взрослым, закаленным в огне Фордом. Мужчина попытался в последний раз. Сейчас, сейчас, просто успокойся. Успокойся. Посмотри мне в глаза. Посмотри на мои зрачки. Это я, Диппер. Это я. Он даже улыбнулся. И этого было достаточно, чтобы уверить Диппера, что он в безопасности и все в порядке. Тогда Форд решил наконец признаться ему в своей истории; наконец довериться мальчику так же, как он доверил ему разлом и возможную опасность, связанную с ним. Позже они сидели за столом и пили Pitt Cola. Диппер все еще был смущен тем, что произошло. С этого момента между нами больше нет секретов... Теперь, когда Форд лежал в своей постели и думал о событиях того дня, он не мог избавиться от видения испуганного Диппера, направляющего на него пистолет памяти. В этот ужасающий момент он действительно верил, что человек перед ним - не его великий дядя Форд; не Автор дневников, не тот человек в мире, которым Диппер восхищался больше всего на свете. Если бы не металлическая пластина в голове Стэнфорда, кто знает, что могло бы произойти? Отныне между нами больше нет секретов... Форд собирался придерживаться этого. Он должен был быть более откровенным с Диппером в таких вопросах. Он должен был подавить в себе привычку хранить секреты от людей. Никому не доверять... В конце концов, он больше не был один. И если он не мог доверять Дипперу, то кому?