Надёжный

      Проснулся Фрэнк один под вечер. Лёгкий ветерок трепетал полог палатки, приносил свежий морской воздух. А ещё доносил весёлый звук мотора и негромкие голоса людей на палубе. Айеро стянул с себя шапку с фонариком, положил рядом. Надо же, уже кто-то (Майки) расстелил спальник и положил на него единорожку. Неужели Фрэнк так крепко уснул, что не слышал копошения близко с собой? Он помнил, как обнимал Джерарда, прижимался щекой к его голове. Было всё равно, что на них мокрая одежда, вода с куртки Джерарда просачивается под жилет, надетый на Фрэнке, смачивает штаны, а под руками хоть выжимай вместо тёплой спины замечательного парня. Но это всё было таким неважным. Он был нужен Джерарду. Не надо считать, что просьба поддержки, пусть и такая внезапная — это ничто по сравнению с реальной. На этих мыслях Айеро закрыл глаза и открыл их только сейчас.       Фрэнк тихонько сел, отстегнул от себя шнур. Хотя, будь его воля, он бы остался привязанный к Джерарду до конца этой поездки, начал снимать с себя жилет.       — Спит, как сурок, от пережитого страха, — сказал Джерард за пределами палатки и вздохнул.       — Да вас обоих не добудиться! — это Майки. — Как тебе, уютненько было?       — Я устал и… — дальше старший Уэй пробормотал что-то тихое и невнятное.       — Метод успокоения у тебя интересный, конечно, — заметил Рэй.       — И наверняка приятный, — елейно произнёс Майки.       — Сделать что-то неожиданное всегда работает, как шок, — объяснил Джерард. — Вы же знаете, я сторонник поддержки добрыми методами — хорошими словами, объятиями, помощью. Не на всех действует… ммм… как же это называется? Наверняка есть специальный термин. Отрицательная мотивация? Честно, только что придумал. Я объясню, что имею в виду: например, если начальник орёт на подчинённых, какие они бестолочи, это не обязательно работает как в кинофильме, когда персонаж начинает совершенствоваться после оскорбления, чтобы доказать, какой он незаменимый, креативный, полезный. Бывает, что после такого отношения руководства хочется лапки сложить и просто работать, чтобы не трогали, не добиваясь высот. А вот похвала, принятие идей, помощь с ошибкой, действуют намного лучше — и стараться хочется и в офис с утра бежать с удовольствием. Или, скажем, какой толк от того, что преподавателя боятся студенты? К понимающему незлому учителю тянутся больше и хотят сделать для него проект лучше. Когда подростка обзывают жирным и страшным, вообще не факт, что он тут же побежит на беговую дорожку, а не в МакДональдс заедать стресс от буллинга, что он не решит, ну, раз я такой, то и чёрт с ним — и привет куча комплексов, что он ненужный. И опять же — поддержать такого ребёнка, сказать ему, что он замечательный такой, как есть, не смеяться с его попыток начать тренироваться или сидеть на диете, а поддерживать — вот главная мотивация. Можно направить человека, но не грубым пинком, а нежным разворотом за плечи. С Фрэнки также. Ему требуется доверие, забота, понимание…       — …любовь, — закончил Майки.       — Да, если хотите.       Фрэнк стащил с себя обувь, куртку, подхватил всё это, чтобы высушить на воздухе, и выполз из палатки.       Они действительно плыли с помощью мотора, оставляя за собой расходящуюся полоску. Позади розовел потрясающий художественный закат. Вся команда была на месте. Рэй прижимал к себе удлинитель румпеля, Майки пил что-то из кружки, а Джерард Уэй стоял с голым торсом. Фрэнк тихонечко вздохнул. Он и раньше его таким видел — в обществе трёх мужчин в закрытом пространстве никуда не денешься, каждого увидишь с теми или иными обнажённым частями тела. Но сейчас вид Джерарда вызывал некие противоречивые чувства внутри.       — Привет, — сказал Уэй и улыбнулся.       — Добрый вечер, трусишка, ты сегодня первый в ночь, — сказал Рэй. — Потому что выспался.       — Один? — испугался Фрэнк.       — Куда там, разве он тебя бросит? — ответил Рэй, кивком указывая на Джерарда.       И вот, когда стемнело, Джерард во фланелевой рубашке, надетой на термокофту, сидел рядышком с Фрэнком, который держал курс.       — Знаю, не тянущаяся рубашка — не самый удобный вид одежды в нашем путешествии, но не смог отказать себе в уюте, — сказал Джерард. — Фрэнк…       — Да? — отозвался Айеро.       — Не сочти это глупостью, но я хочу тебе кое-что подарить, — Джерард открыл ближайший ящик и вытащил бумажный свёрток. Посидел немного, глядя на него в упор, потом прижал к себе и сказал: — Или нет.       Заметно, что он смущался с этим подарком, поэтому Фрэнк не стал требовать в шуточной форме: «Давай-ка сюда мой подарок!» Не отдаст — и пусть, если ему так будет легче.       — Ладно, — выдохнул Джерард. — Зря я, что ли… Я стесняюсь, потому что ты можешь посчитать смешным этот жест. Тебе наверняка не такие подарки дарят, да и позволить себе ты можешь большее, а я тут… с этим.       И протянул свёрток. Фрэнк положил на колени удлинитель и схватил свой подарок. Джерард отвернулся, положив подбородок на кулаки.       Фонарик светил слабо, Фрэнк дополнительно зажёг свой налобный.       — Я сам смастерил, — подал голос Джерард, как только расслышал шорох разворачиваемой упаковки.       Фрэнк вытащил простенькую фигурку кораблика. Корпус лодки, небольшой, сантиметров двадцать, был вырезан из плоского куска дерева и покрашен в голубой цвет. В серединку была вставлена мачта, заканчивающаяся шариком в качестве стоппера для шпагата, который расходился от верхушки к углам лодки. На одной стороне был прикреплён парус из ситца — красный в белый горошек, а на другом куске шпагата висели цветные флажки из тонкого фетра. На носу стояла деревянная фигурка человечка в полосатой кофте. Фрэнк вспомнил, что у него есть такая в чёрно-белую полоску, он в ней даже выступал. На корпусе лодки было аккуратно вырезано и затёрто чёрной краской «Айеро».       Фрэнку очень понравился кораблик. Он рассматривал его, широко улыбаясь, как малыш на новую игрушку.       — Ты прав, — сказал он. — Мне дарят другие подарки и многое я могу купить сам, но вещь, сделанная специально для меня — бесценна. Большое спасибо, Джерард. Невероятно, что ты сделал сам.       — Это вторая попытка, — сказал Уэй. — На первой я хотел «Айеро» выжечь, но спалил всю лодку.       — Я обязательно поставлю на полочку на видное место. Рядом с фотографиями из этого путешествия. Можно я… — и Фрэнк протянул руки для объятий.       — За такое я всегда «за», — и Уэй крепко его обнял. Фрэнк почувствовал себя так же уютно, как Джерард в своей рубашке. Его надёжные руки держали спину, шея пахла шоколадом, потому что ветер развеял прямо на него горсть какао с ложки, дыхание было тёплым, как, наверное и он сам, если бы это можно было почувствовать сквозь страховочные жилеты.       Люди иногда сами себе создают уютные красивые моменты. Например, на фестиваль воздушных шаров в Аризоне надо обязательно поехать на минивэне Volkswagen Transporter T1, зажечь свечи вечером на подоконнике и устроиться под ним на подушках с чашкой чая или бокалом вина.       Но чаще такие моменты бывают спонтанны. Не ожидаешь дождь, который начнёт стучать в окна, когда ты под абажуром и пледом читаешь книгу, красивый закат за лесом, мимо которого едет гастрольный автобус, когда ты сидишь в нём с гитарой, объятия красивого парня посреди океана под светом фонариков, который только что подарил тебе подарок, сделанный своими руками. Пусть бы они длились и длились… Но Джерард разорвал эту магию. Фрэнку сделалось грустно. Интересно, поехал бы Джерард с Фрэнком в Аризону? Они могли бы накидать подушки в машину, положить надувной матрас, останавливаться в классных местах…       — Не могу успокоиться, что ты не танцевал на выпускном, — сказал Уэй. — Так нельзя. Короче, мы сейчас его устроим. Знаешь, у меня есть замечательный плейлист. Летняя подборка инди-композиций не широко известных исполнителей. Но они такие приятные, лёгкие. Попросил список в баре. У меня есть домик…       Фрэнк уже в который раз слышал об этом домике, и сейчас это сооружение начало интриговать. А Джерард продолжал:       — Он находится в комплексе коттеджей, но я его строил поодаль ото всех. Ох, и замучились тогда поставщики стройматериалов и мебели… но не об этом. Рядышком есть небольшой посёлок с баром. В любом американском городке обязательно будет бар. Но это заведение не из тех тёмных, набитых людьми, толкающимися у стойки. Больше похоже на кафе с маленькими столиками, на которых стоят лампы с абажурами в клеточку. Подают не только алкоголь, да и коктейлей изысканных нет. Можно покушать картошку и стейк. А ещё там есть маленькая танцплощадка. Однажды вечером я у стойки познакомился с девушкой… Линдси или Лайлой… ой, я забыл, как её звали! — Уэй хихикнул. — Мы решили потанцевать. Значит, переступаем медленно, обнимаемся, о чём-то переговариваемся. И тут влетает парень, трогает её за плечо и интересуется, что, собственно, тут происходит. Вид у него суровый, я спасаю положение, говорю, без претензий, мы просто танцуем, и вообще я гей, о чём твоя девушка знает. А он такой: «Правда?» Улыбается мне, протягивает ладонь и представляется: «Джозеф». Вот тогда уже вспыхнула Линдси-Лайла и убежала прочь из бара. А мы с Джозефом просидели допоздна, потом встречались.       — О, так у тебя есть парень? — сказал Фрэнк и отвёл свои глаза в сторону.       — Нет у меня никого, — ответил Джерард. — Джозеф приезжал в отпуск, мы гуляли всё это время, а потом он уехал, не позвонил ни разу и не отвечал мне. Наверное, вернулся к ЛЛ и сейчас у него всё хорошо.       — Так печально, — произнёс Айеро, хотя совсем не чувствовал этого.       — Нет-нет, я в порядке. Погрустил тогда немного о прошедшем лете, и жизнь продолжилась. Это было давно. Не отвлекай, мы говорили о танцах. Минут десять румпель потерпит, вставай.       — Я не умею танцевать, — застеснялся Фрэнк. — И места тут мало, лодку ещё раскачаем…       — Ты ищешь оправдания. Мы тихонечко, — Джерард поднялся и схватил Фрэнка за запястье, утягивая к себе. — Итак…       Он покопался в смартфоне и, наконец, оттуда полились звуки гитары. Молодой певец начал песню о том, как он ждёт своей любви. Джерард начал качаться, улыбаясь, переступать ногами, кружиться вокруг Фрэнка, который тоже улыбался, но смущённо стоял на месте. И это заставило Уэя схватить его за руки и начать двигать ими. Фрэнк поддался, начал переминаться с ноги на ногу. Через минутку понял, что, раз Уэй не стесняется кривовато и странно двигаться, то чем он хуже?       Вскидывая руки, вертясь, следуя друг за другой по восьмёрке или, вернее, бесконечности, смеясь, перехватывая взгляды, они танцевали под приятную песню и следующую в плейлисте на японском языке. Фрэнк не знал японского, но наверняка это тоже было что-то о лете и чувствах.       А потом раздались знакомые ударные. Фрэнк остановился и посмотрел на Джерарда.       — It must have been love, — пропела Мари Фредрикссон, солистка группы Roxette.       — Если бы я пригласил тебя на танец на выпускном, — сказал Джерард, глядя в глаза Фрэнка, — ты бы согласился?       — Пригласи, — прошептал Фрэнк.       Джерард поймал его руку и переплёл их пальцы.       — Возможно, мы бы даже не танцевали, а просто стояли бы посередине зала так, как сейчас, — произнёс Уэй.       — И все бы вокруг смотрели, но нам не было бы до них дела.       — Потому что их бы не существовало в нашем мире.       Рука Джерарда медленно ползла за талию Фрэнка. Айеро уж было потянул свою ладошку в ответ, но тут из палатки выглянул Рэй.       — Вы совсем рехнулись? — проговорил он, как на шумных соседей. — Здесь вообще-то люди спят.       — Прости, Рэй, — Джерард вернулся в реальность, тут же отпустил Фрэнка, схватил свой телефон и выключил музыку. — Фрэнк, вернись к румпелю, пожалуйста.       Их обоих будто бы внезапно окатило холодной волной. Волшебство было нарушено, то, до чего они могли дойти — не сбылось, магический мирок внутри тримарана рухнул. Может, и вправду, лишь показалось.       Фрэнку снился выпускной. Они с Джерардом были в белых рубашках. Но не танцевали, а, держась за руки, пробирались среди танцующих к выходу. Их было очень много, будто бы в битком набитом баре, на головы сыпались воздушные шары и серпантин. Гремела музыка из репертуара Фрэнка Айеро. Вырвавшись, наконец, из душного зала, они сразу попали в фургон, на дне которого были раскиданы подушки. Молодые люди устроились на них под окнами задних дверей. Раздался гром, дождик застучал в стёкла, завёлся мотор машины, и она стала медленно, покачиваясь, двигаться.       — Куда мы едем? — спросил Фрэнк.       — В Аризону, — ответил Джерард и приблизился ближе.       Они лежали и соприкасались носами. Он у Джерарда был симпатичный, мягкий и плюшевый.       Фрэнк очнулся ото сна. Впритык к его носу лежал Великий Единороговый Ктулху. Айеро расстроился, не тот нос при пробуждении увидел, какой хотелось бы.       — Малыш, тебе задание, — сказал Рэй, когда лохматый Фрэнк, потягиваясь, вылез из палатки.       Рэй называл его малышом совсем не в таком смысле и не с такой интонацией, как Джерард. Он, скорее, указывал на его возраст и рост — самые маленькие в этой компании.       — Ответственное? — Фрэнк взял кружку с кофе, которую протянул ему Джерард.       Протянул и тут же отвернулся. Кажется, танцевальная ночь не давала ему покоя.       — Спасибо, — сказал Фрэнк.       — На здоровье, — Уэй мельком глянул на него.       — Допивай кофе быстрее! — поторопил Рэй. — Дела ждут.       — Съешь ещё что-нибудь, — Джерард снова повернулся и вложил Фрэнку в руку тост, больше похожий на сухарик по текстуре, смазанный овощным паштетом из консервной банки.       Фрэнк быстро проглотил свою еду и поспешил к Рэю (если так вообще можно сказать об их маленьком пространстве обитания, когда поспешить — это означает сделать пару шагов).       — Накачивал хоть раз колесо велосипеда? — поинтересовался Торо.       — Конечно, — ответил Фрэнк.       — Прекрасно. Очень нужный навык. Надевай жилет, привязывай к себе страховочный шнур, другим концом к какой-нибудь балке, ну, или к Джерарду, если хочется. Хотя он и так, в случае падения, за тобой прыгнет, не раздумывая. И вот, — Рэй вручил ему насос. Выглядел насос как велосипедный, только крупнее.       — И что надо делать?       — Подкачать оба ама, — заметив, что Фрэнк соображает, Рэй пояснил: — Ама — это крайние поплавки.       — Да, точно, Джи… Джерард рассказывал, — почесал затылок музыкант. А потом вдруг до него дошло. — Подкачать? То есть, в теории, воздух мог выйти и тогда…       — Ну почему же в теории? — пожал плечами Рэй. — В велосипедном колесе он ведь тоже уходит со временем? Давай без страданий обойдёмся. Откручиваешь колпачок ниппеля, прикручиваешь шланг насоса и работаешь. Всё так же, как и в твоей велосипедной практике. Действуй.       Рэй хлопнул его по спине и отправился по своим делам.       Фрэнк напялил жилет, обвязался шнуром. Он некоторое время постоял, оглядываясь, куда бы ему пристегнуть второй конец. Выручил, конечно, Джерард. Он подхватил свободный конец шнура и прикрепил к одной из балок палатки.       — Обопрись на балки, на которых крепится ама, а двумя ногами упрись в поплавок. Сними носки, босыми ногами не будешь скользить. И ниппель у нас всё-таки не совсем велосипедный, поэтому, возьми ключ, чтобы открутить, — и Джерард подал Фрэнку механизм. — Не бойся, ты не упадёшь. Я послежу.       — Окей, — сказал Айеро. Перед мистером Симпатичный Носик не хотелось выглядеть трусливой неумехой, которая не справится с насосом. Хотя, куда уж больше показывать свою трусость! Но ведь можно начать исправляться, пусть через себя, пусть через силу. Не сможешь ведь, да, Фрэнк? Вон как коленочки дрожат! А так на сцене себя выставляешь! По струнам бьёшь, будто они под напряжением, падаешь, рвешь связки. Как здóрово быть крутым, когда в безопасности.       — Если ты себя коришь за трусость, то это глупости, — вдруг сказал Джерард. Он не мог прочесть его мысли. Почувствовал? Разгадал по выражению лица? — Все вокруг чего-то да боятся. Откручивай колпачок, я подержу его, чтобы не свалился в воду. Против часовой.       Фрэнк поставил ноги по краям от ниппеля, уселся на металлические балки, приставил ключ, приложил силу и винт пошёл легко. Теперь он боялся эффекта выхода воздуха. Ему казалось, что, если он сейчас открутит колпачок, то воздух из поплавка начнёт вылетать, как из воздушного шарика, несмотря на предохранитель. Винт стал идти совсем легко и, чтобы не упустить, Фрэнк наклонился ниже, открутил последние витки руками, а потом прикрутил насос. Резко выпрямился. Вдруг подкатила тошнота. Но, верно, это от сгибания-разгибания за миллисекунду и жары. Он передал колпачок Джерарду, а сам упёрся ступнями получше и начал работу. И как же, чёрт побери, это было непросто. Сопротивление было существенным, но Фрэнк прикладывал все свои силы, чтобы работать. Должен же он быть ну хоть чем-то полезным!       — Ну как, кажется более упругим? — через некоторое время поинтересовался Джерард.       Фрэнк хихикнул, подумав непристойность, но тут же замаскировал кашлем. Снова проглотил подкативший комок. Джерард же светлее его мысли не сделал, посоветовав:       — Ногой попробуй.       Кашель переходил в притворный хронический. А нехорошее состояние организма всё больше давало о себе знать. Фрэнк решил, что это от перенапряжения. Он помял ступнёй резину. Ощущается твёрдо. Он ещё несколько раз накачал поршнем поплавок, а потом отсоединил насос. Джерард передал ему колпачок. Фрэнк накрепко его прикрутил. Повернулся и на четвереньках, неуклюже, выбрался обратно на палубу. Теперь надо было справиться с ама с другой стороны. Аккуратно, под присмотром Джерарда, он повторил манёвр.       Заканчивая работу, Фрэнк почувствовал, что ему становится жарко, а сдерживать тошноту становится невмоготу. Что-то явно происходило и… вылилось рвотой на поплавок и в океан.       — Фу! — услышал он голос Майки.       — Эй-эй-эй, — поспешил к Фрэнку Джерард. — Дай-ка мне руку, выбирайся.       Айеро чувствовал слабость, пока Уэй вытаскивал его на палубу, отбирал насос и гладил по спине.       — Что случилось? Как тебе плохо? — участливо спрашивал он.       — Тошнит, слабость, жарко, — перечислил Фрэнк. Он положил ладони на колени. — Хочется лечь и растечься, чувствую себя жижей.       — Накормил я тебя этим паштетом!       — Мы все его ели, и все в порядке — сказал Майки, набирая в ведро воды, чтобы полить на поплавок, счищая неприятное загрязнение. Фрэнк виновато на него посмотрел, но тот лишь махнул рукой.       — Зайчик, ещё надо..?       Фрэнк отрицательно покачал головой. Желудок скручивало, но в нём ничего не было. Джерард снял с Айеро жилет и увёл в палатку. На одном из спальников сидел Рэй в наушниках и, как обычно, что-то записывал в блокнот.       — Фрэнки плохо, — сообщил Джерард, хотя по сгорбленному и бледному музыканту это было заметно. — У нас ещё остался лимон? Или пищевая сода?       — Сода должна быть в аптечке как раз на случай промывки желудка, я принесу, — Рэй захлопнул блокнот.       — Присядь, — Джерард, чтобы было помягче, расстелил одеяло на спальник.       — Капец, какой я проблемный, — усмехнулся Фрэнк.       — С каждым бывает, — Уэй прикрыл его ноги своим одеялом.       — Почему-то со мной постоянно в этом путешествии происшествия — то страх, то тошнота. Будто вы ребёнка взяли на борт.       — Тшш, — Джерард погладил его по голове. — Ты большой молодец.       — Нет.       — Не делай себе хуже. Если я говорю, что молодец, значит, так и есть.       Рэй принёс кружку и небольшое ведро с водой.       — Держи, мамочка, — он передал это всё Джерарду.       — Рэй, ты не мог бы принести термометр? — попросил ещё Джерард. — Он горячий. Зайчик, тебя знобит?       — Немного, но я думаю, это от тошноты.       — Надо выпить воду с содой, — Джерард передал Фрэнку стакан. — А потом вызвать рвоту.       — Я смотрю, у вас налажен процесс на случай отравлений.       — Не только на это, на травмы, солнечный удар… на многое. Я виноват, не надо было втюхивать тебе тот бутерброд.       — Моё слабое пищеварение и наличие аллергий не делают тебя виноватым.       Рука Рэя протянула в палатку термометр.       — Рэй на меня злится, — сказал Фрэнк.       — Не злится. Он кажется таким строгим, а на самом деле зефирка.       — Сам ты зефирка! — раздалось с палубы.       — И даже спорить не буду! — прокричал в ответ Джерард. — Фрэнк, пей соду и выпусти её обратно в ведро. Мне посидеть с тобой?       — Ни за что, — застеснялся Фрэнк. — Ведро я тоже сам вынесу.       — Не нужно перенапрягаться. Просто позови меня, ладно? — и Джерард, поправив на ногах Фрэнка одеяло, исчез из палатки.       Фрэнку хотелось провалиться от стыда сквозь землю, но ведь тут и до земли километры! Каких ещё проблем он доставит Джерарду? Все были — защищать от страха, от шторма, заботится о больном, испытать спонтанные романтические моменты. И ладно бы простуду подцепить, так нет — он обязательно должен облевать весь тримаран!       Желудок снова скрутило. Фрэнк залпом выпил раствор пищевой соды. Вызывать рвоту даже не понадобилось.       Температура действительно поднялась. Приняв аспирин, Фрэнк в полусне лежал на спальнике, скомкав одеяло себе под ноги — стало очень жарко. Джерард лежал рядом, время от времени поглаживая его по голове, плечу, пробуя прохладной рукой щёки, дуя на лоб.       Фрэнка периодически тошнило, что заставляло Джерарда вскакивать и спешить на помощь со спасительными водой и ведром.       Айеро давно не температурил, отчего забыл, как это бывает плохо, когда чувствуешь, что горишь, и всё, чего хочется — постанывать, но он крепился, чтобы этого не делать. И так имеет статус плаксивой девчонки, давайте ещё его жалкие стоны все вокруг послушают. Особенно Джерард.       — Постарайся уснуть, — прошептал Джерард.— Ты чувствуешь, что тебе ещё нехорошо?       — Не могу понять.       — Ну ничего. Малыш, я отойду?       — Конечно, ты вообще не обязан со мной сидеть.       — Фактически я лежу.       Фрэнк слабо улыбнулся. Джерард поднялся и вылез из палатки. Он приоткрыл с одной стороны полог и закрепил его, чтобы горячему Фрэнку было прохладнее.       — Как он? — спросил Рэй.       — Температура пока держится, надо подождать, чтобы аспирин подействовал, тогда ему станет легче, — ответил Джерард.       — Перенапряжение, стресс, жара, нарушение режима сна и бодрствования, — констатировал Торо. — Вот и вылилось. Джерард, не переживай. Два-три часа, и он будет в порядке. Я должен доложить береговому центру, но ты же знаешь Кристу, она флот поднимет на помощь. А я не особенно хочу, чтобы под нами всплыла подводная лодка. Так что, приказываю Фрэнку выздоравливать до того, как я начну звонить, а тебе не хандрить по его поводу.       Глаза Фрэнка слипались. Голоса уходили куда-то вдаль. Ветерок приятно и прохладно трепал волосы. Тихое «Ты как?», рука в руке. И Фрэнк провалился в сон.       Проснулся он посвежевшим. И ужасно голодным. Тело больше не горело, а ноги мёрзли. Фрэнк засунул их под комок одеяла. Рядом дремал Майки, которому выходить в смену. Снаружи переговаривались Рэй и Джерард.       — Сейчас я жалею, что мы не взяли вина, — говорил Рэй. — Удивительная обстановка.       — О, неужели ты прочувствовал романтику, а не только научный интерес? — отвечал Джерард.       — Глядя на тебя, романтику не увидеть невозможно. Как ты смотришь на него, жалеешь, касаешься.       — Я же со всеми так, ты знаешь.       — Здесь другое.       — Рэй, я отдаю себе отчёт, что в конечном пункте мы разойдёмся, так зачем мне…       — Гнать от себя специально нехорошо и неполезно для души, особенно когда рвётся наружу. Надо погово…       — Ох, Фрэнк проснулся!       Джерард подорвался и заглянул в палатку.       — Привет, — улыбнулся Фрэнк.       — Тебе лучше? — тихо, чтобы, не будить брата, проговорил Джерард.       — Есть хочется, — сказал Айеро и тут же пожалел об этом: будто напрашивается на заботу.       — Это замечательно. Сейчас что-нибудь придумаю. Может, просто макароны без гарнира или рис? Не пожимай плечами, выбери, пожалуйста.       — Рис было бы шикарно.       — Ты пока полежи, я позову, — Джерард поцеловал Фрэнка в лоб и снова вернулся на палубу.       — Эх, Джерард, Джерард, — выдохнул Рэй.       — Я всё понимаю, Рэй, честно.       Фрэнк был слаб и нелюбопытен по жизни, чтобы вникать в чужие разговоры, к тому же ему был до мурашек приятен поцелуй, и он лучше о нём подумает. Айеро подтянул одеяло и укрылся по шею.