Зерна граната

Сентябрь наступил внезапно, раскрасив Лондон в яркие оранжевые цвета, которые в это время мало кого волновали. Адель стояла на перроне, глядя на красный поезд. В Шармбатон она добиралась по другому, но у каждой школы были свои правила. Ей придется привыкнуть к тому, что придется почти целый день провести в поезде. Посмотрев вправо, она сразу заметила высокую фигуру. Они с Томом ехали вместе, но молчали всю дорогу, словно и не были знакомы. Том изучал ее взглядом, Адель пыталась понять, почему все-таки не выдала его Дамблдору, учитывая тот факт, что Дамблдор и так считал Тома опасным. Он бы не удивился, что Реддл пытался кого-то задушить. — Ты новенькая? — вдруг прозвучало сзади. Кивнув, Адель улыбнулась незнакомке, которая, кажется, радовалась всему и сразу потащила ее в купе что-то весело проговаривая. — У нас так много новеньких! Правда, все они поступают или на Когтевран или на Пуффендуй, а ты как думаешь: на какой факультет отправит тебя Шляпа? — Шляпа? — не поняла Бэгшот, и девушка начала рассказывать про Распределяющую Шляпу. Адель сидела напротив нее в купе и слушала про сплетни всей школы. Она быстро поняла, что Оливия Браун, а именно так звали девушку, знает все и про всех. Поэтому, слушала ее она внимательно, рассудив, что не помешает знать заранее даже такую глупую информацию, как с кем и когда встречался Руперт Лестрейндж. Хогвартс впечатлял. Академия тоже была красивой, и Адель любила Шармбаттон, но Хогвартс как будто дышал магией, ослепляя всех студентов. Даже звезды над башнями, казалось, светились ярче, чем обычно. Это было волшебно. Она знала историю Хогвартса, на уроке истории в академии они это проходили. И те волшебники, которые основали школу, без сомнения заслуживали уважение. Они отличались от других еще тем, что помимо школы, стали известными в изобретениях, битвах и открытиях. Никто не удивился, когда представили Адель и она надела на себя Распределяющую Шляпу. В Хогвартсе действительно уже было много новеньких. — Что тут у нас? — услышала в своей голове скрипучий голос Шляпы. — Смелость, отвага, лицемерие, желание власти, веришь в дружбу и любовь, но еще любишь манипулировать и строить стратегии. Да ты сложный человек, милочка. — С первокурсниками тебе проще? — усмехнулась Адель, мысленно обращаясь к Шляпе. — Не дерзи, — послышалось в ответ. — Чего же в тебе больше: желание власти или любви? Хм. А! Поняла. Я разгадала твой секрет, дорогая. Ты не захотела бы сама властвовать, но ты бы пошла за тем, кто мог достигнуть власти. Ты бы пошла даже в тьму за тем, кого полюбишь. Если ты поклянешься в верности от чистого сердца, то никогда не сможешь предать. Но выбирать за кем пойдешь ты будешь тщательно, обдумывая каждый шаг. Ты не выберешь того, кто ничего не добьется. Адель замерла. И все это Шляпа поняла лишь посмотрев в ее разум, который вообще-то закрыт ментальным щитом? — Я читаю лишь твои поверхностные мысли и не лезу в твой разум. Мне не нужны твои воспоминания, чтобы понять, что лежит у тебя на сердце и в душе, — объяснила ей Шляпа. Адель не успела ответить Шляпе. По Большому залу пронесся громкий вердикт Шляпы: — Гриффиндор! Бэгшот встала с табуретки, подходя к столу, над которым висели алого цвета флаги. Шляпа была права — она действительно хотела бы власти, но не собиралась захватывать мир или что-то в этом духе. Но она бы пошла за тем, кто бы добился власти, если бы полюбила. Она сдерживала все свои обещания. И никогда бы не нарушила клятву. Гриффиндор. Верность, смелость и отвага. И совсем немного безрассудство. Это ее факультет. — Добро пожаловать! — обняла ее Оливия. — Надеюсь, тебя поселят ко мне в комнату! Я еще столько тебе не рассказала! Адель не сдержала улыбку. Браун, на первый взгляд, была легкомысленной сплетницей, но эта девушка была способна подмечать мелкие детали и хорошо анализировать происходящее. Дружба с ней принесет Адель только пользу. Хотя да, у нее было еще что-то слизеринское. Она незаметно посмотрела на слизеринский стол, в центре которого, как король, восседал Том Реддл. Он слушал тихие разговоры однокурсников, лишь иногда кивая, давая понять, что все слушает. Они ехали вместе, но оба сделали вид, что даже не знают друг друга. Адель скосила взгляд вниз, на свой галстук, который магия перекрасила в огненно-красный цвет. Помимо того, что они не нашли общий язык еще в приюте, так сейчас вообще оказались на факультетах, между которыми сложилась историческая вражда. Посмотрев снова в ту сторону, Адель чуть не подскочила на месте. Том Реддл смотрел прямо на нее, не отрывая взгляда. Через секунду он отвернулся, но Бэгшот показалось, что в черных глазах лишь на мгновенье мелькнуло сожаление.

***

Лунный свет освещал безлюдный коридор, по которому медленно шла Адель. Тихий шелест мантии за спиной разбавлял стоящую тишину. К груди она прижимала книгу и осторожно оборачивалась назад, чтобы быть уверенной, что никто не идет следом и никто не заметит ее отсутствия в гостиной Гриффиндора. Хотя, Оливия точно заметит, что подруга задержалась. Но даже не подумает сдать ее старостам или профессорам. Да и вообще, никто из гриффиндорцев не стал бы сдавать Адель. Внутри факультета они могли глотку друг другу разорвать (не зря же на гербе у них лев!), но за стенами гостиной становились одним целым. Адель часто сравнивала Гриффиндор и Слизерин, и все больше убеждалась в том, что враждуют они не только из-за глупого разделения магии и предрассудков. Факультеты были похожи. Что слизеринцы, что гриффиндорцы за своих стояли горой перед другими. Ей давно полагалось спать и видеть сны, но Адель Барнс потеряла счет времени, сидя на подоконнике в заброшенном кабинете и изучая заклинания. К сожалению, ее не устраивала школьная программа, и девушка пыталась узнать больше, чтобы потом суметь дать отпор. А не позорно бежать, не имея возможности спасти и помочь родному человеку, ведь на кону стоит своя собственная жизнь. Поступив в Хогвартс, она внезапно поняла, что просто обязана узнать больше, научиться большему, стать намного сильнее. Но в Хогвартсе преподавали только светлые заклинания, которыми, конечно, тоже можно убить, но не снять темное проклятье. А ей нужно было знать темные заклинания, ей было просто необходимо научиться темным искусствам. Потому что у нее была цель — защитить то, за что ее родители отдали жизнь: свою собственную жизнь и проклятую палочку, которая ни за что не должна достаться ее дяде. Поэтому, она чаще всего сидела в библиотеке, перелистывая страницы и пытаясь запомнить новые заклинания и зубря ритуалы. На всякий случай: ну а вдруг пригодится? Ведь обычных заклинаний ей не хватит, чтобы противостоять темной магии собственного дядюшки. Иногда она вспоминала, что когда-то ее жизнь была совсем другой: она была наполнена яркими красками, смехом, счастьем, но один день перечеркнул все. Тот самый страшный день, когда она потеряла всех, когда ей пришлось самой спасать свою жизнь. Она бы обвела эту дату черным цветом в календаре, да вот только у нее не было календаря. Хотя, кажется, у Оливии был какой-то, может попросить у нее? Вдруг послышался резкий крик девушки из туалета справа, а потом до ушей Адель дошло шипение. Нет. Два шипения. Определенно, из туалета доносилось два голоса, и оба издавали странные шипящие звуки, как у… змеи. — Прекрасно, — подумала Адель. — В этой школе, оказывается, есть еще и змеи. Ну просто очаровательно. Ей как будто было мало, что у нее в приюте Том Реддл скрывал змей! Вспомнив Тома Реддла, Адель фыркнула. Оказывается, он — староста школы и мечта почти всех девчонок от четвертого курса до седьмого. И, в принципе, Адель могла их понять. Том был красив. И красота эта была дьявольской — притягивала к себе, очаровывала, чтобы потом сжечь заживо. Снова послышалось шипение, и девушка закатила глаза, подходя к двери с намерением открыть ее и заклинанием прогнать пресмыкающихся. Не хватало еще, чтобы они кого-то укусили. А вдруг змеи ядовиты? Неожиданно для себя, девушка остановилась, а мозг до конца обработал всю информацию. Ее рука замерла прямо над дверной ручкой, а сама девушка не могла пошевелить ни пальцем. Внутри поселилось чувство тревоги, а тело начало дрожать. Адель вспомнила, что слышала крик. Прямо перед шипением, отчаянный крик. Возможно, стоит просто убраться отсюда? Ей не нужны были проблемы, своих хватало навалом, их бы сначала решить. На дворе стоял 1943 год, война была в самом разгаре и в мире маглов и волшебников. Впрочем, до прошлого года Адель совершенно не интересовалась магловской войной, до тех пор, как ей не пришлось покинуть родной дом и встретиться лицом к лицу с бомбами и снарядами. Малоприятное, а если быть точнее, совсем не приятное вышло знакомство. Однако, сейчас она находилась в волшебной школе Хогвартс перед закрытой дверью женского туалета, где, как подсказывала ее интуиция, произошло что-то страшное. Она была гриффиндоркой, но чувство самосохранения предостерегало, что сейчас совсем не время бежать напролом и стараться спасти всех вокруг, кричать о справедливости и равноправии… Она всегда была такой. С самого раннего детства Адель не знала ни минуты покоя, бросаясь в неизвестность и ища неприятности. Еще бы три года назад она точно бы открыла эту дверь, чтобы столкнуться лицом к лицу с чем-то опасным. А Адель чувствовала, что за этой дверью в женский туалет таится самая настоящая опасность. Но сейчас было другое время. Сейчас она была сиротой, которой было необходимо самой выбираться из той пучины, в которую девушку попала не по собственной воле. Стоит ли прямо сейчас рисковать всем ради возможного спасения неизвестного человека? Что, если она уже опоздала, и нет смысла раскрывать себя? Наверное, она бы там так и стояла, если бы дверь не открылась сама, чуть не ударив девушку, и Адель не столкнулась с пронзительно черными глазами на красивом и знакомом лице. Казалось, что они были чернее даже самой ночи и глядели прямо в ее искалеченную душу. Перед Адель стоял известный на всю школу Том Реддл. Лучший ученик Хогвартса, староста школы, главный красавчик, за спиной которого лежало тело. Бездыханное, но, наверное, еще теплое мертвое тело. Адель узнала ее сразу — это была Миртл, она училась с ней на одном курсе, иногда пересекаясь на сдвоенных с Когтевраном уроках. Девушка часто подвергалась оскорблениям и жестоким шуткам остальных однокурсниц, однако Адель никогда за нее не вступалась. Сейчас, глядя как глаза Миртл безжизненно смотрят в потолок, она не могла не задаться вопросом: могла она что-то изменить в судьбе Миртл, если бы хоть раз защитила ее от нападок? Ответ появился сразу: нет. Адель подняла глаза и сразу же встретилась взглядами с черными глазами Тома Реддла. Тот выглядел как всегда безупречно, и с изумлением смотрел на нее в ответ. Он явно не ожидал кого-то здесь встретить. Кажется, это уже третий раз, когда она его удивила. Наверное, ему бы стоило уже привыкнуть. Где-то на подкорке сознания Адель поняла, что надо смываться отсюда побыстрее, пока староста школы не осознал, что появился свидетель убийства. Пока Том Реддл отходил от удивления, Адель успела наложить на себя дезиллюминационные чары и тишины на собственную обувь, после чего со скоростью молнии убежала за поворот и скрылась в другом коридоре. Адель помнила лишь один раз, когда ей пришлось убегать так быстро. И от нахлынувших и далеко не приятных воспоминаний, девушка побежала еще сильнее, не оборачиваясь и все также прижимая к груди книгу. Девушка не знала, что с ней сделал бы сейчас Реддл, если бы она вовремя не убежала. Ей хватило одного его взгляда, чтобы понять — надо убираться и как можно скорее. Она еще не могла похвастаться изумительными навыками магического боя, в отличие от Тома Реддла, который разбивал своих противников на школьных дуэлях в пух и прах. Он был сильнее ее. И пусть сама мысль о беге была ей неприятна, чувство самосохранения брало вверх. Убегая по длинным коридорам, Адель снова обещала сама себе, что придет время, и она станет одной из сильных. Одной их тех, кто мог бы сразиться с такими, как Том Реддл, и выжить. А пока что она снова будет бежать. Опять. Она остановилась лишь тогда, когда добежала до двери, ведущей в свою гостиную. Полная дама с картины посмотрела на нее удивленным взглядом, а потом резко вздохнула, причитая что-то о девицах, которые ведут себя совсем не как леди. — Фортуна Майор, — перебила картину Адель, называя пароль и опрометью забежала в гостиную, внутри которой наконец смогла выдохнуть и стереть рукавом мантии пот со лба от быстрого бега. Зайдя в свою комнату, она положила книгу на кровать, посмотрела на спящих соседок и взяла полотенце для душа, после чего скрылась в душевой. Ее однокурсницы спокойно спали, отчего девушке хотелось выть на эту несправедливость. Почему она опять во что-то вляпалась? А в то, что она во что-то вляпалась, она была уверена. И лишь когда холодные струи воды коснулись ее разгоряченного тела, Адель вспомнила, что за спиной Реддла было не только тело бедной студентки. Туалет в принципе выглядел не так, как обычно. Обычно краны не расходятся друг от друга на метр, открывая темный проход в середине, где, Адель могла поклясться чем угодно, мелькнул зеленый змеиный хвост. Девушка застонала от бессилия и села прямо на холодный кафель. Мало того, что она стала практически свидетельницей убийства, так еще и увидела то, что было не предназначено для ее глаз. Адель снова столкнулась с одной из его тайн. Ну и что ей теперь делать? Они мало того, что учились в одной школе, так еще и жили в одном приюте! Ей точно от него никуда не деться.