Зерна граната

Об Авалонской библиотеке ходило множество легенд. Сказка о короле Артуре, которая обрела известность в магловском мире, в магическом была совсем не сказкой. Король Артур существовал на самом деле, только вот Моргана была не злодейкой, а Мерлин не был святым. Все трое были сильными магами, не брезгующими пользоваться темной магией, и единственной, кто использовала только светлую, была королева Гвиневра. В отличие от сказки, Ланселот не был дураком, влюбленным в женщину, которую не имел права любить, а был ее родным старшим братом. И Мордред не был на самом деле предателем, наоборот, был тем, кто никогда не был способен на предательство. А дело все было в том, что настоящее имя сказочного короля — Артур Генрих Певерелл, правящий магической Англией. И Мордред, на самом деле, был из аристократического рода, являющегося вассалом Певереллов. Как собственно, все рыцари круглого стола. Но сказка на то и была сказкой, чтобы отличаться от реальности. И в сказке были описаны все реально существующие люди, только вот в сказке не было ни одного упоминания библиотеки, созданной Гвиневрой Певерелл. По ее приказу были собраны миллионы экземпляров, а в качестве подарков она требовала только книги. Аристократия слегка возмущалась, ведь в то время было не принято, чтобы женщины учились или читали что-то помимо этикета, но один взгляд Артура затыкал всех. Перед смертью Гвиневра оповестила всех, что библиотеку найдет только тот, кому она действительно нужна в благих целях. Никто не сможет найти проход к ней, если задумал что-то злодейское. А когда она навечно закрыла глаза, библиотека исчезла. Многие пытались найти к ней проход лишь бы похвастаться, но никто из таких не добился удачи. А те, кому действительно было это нужно, найдя библиотеку, молчали об этом, не желая раскрывать секрет ее местоположения. И Адель тоже не собиралась рассказывать о том, что однажды в детстве, потерявшись, внезапно нашла дорогу, ведущую к легендарной библиотеке, в которой отыскала заклинание, чтобы вернуться домой. Ту дорогу она запомнила в деталях, несмотря на то, что ей было страшно — она боялась, что никогда не сможет вернуться домой. Ей было-то всего девять лет, это простительно! Услышав эту историю, Том задумался и молчал всю дорогу, кидая заинтересованные взгляды на девушку. Адель порой потирала шею, на которой снова были его отпечатки, и вскоре Реддл вдруг остановился, резко хватая Бэгшот за плечо и разворачивая к себе. Приложив к ее шее ладонь, он что-то прошептал, а потом также резко отпустил. — Спасибо, — Адель поняла, что он убрал боль и отпечатки своих ладоней. — Скрываю улики, — послышалось в ответ, и Адель хмыкнула, вспомнив, как в приюте после прихода Дамблдора, заявила ему в лицо о том, что нужно прятать улики. Дальше они шли молча, и только, когда подошли к огромному зданию, из Тома вырвался восхищенный вздох. Да и сама Адель замерла. В детстве она не особо обратила внимание на внешний вид библиотеки королевы, а сейчас у нее было время, чтобы оценить средневековую красоту. Библиотека была трехэтажной с огромными окнами, в которых переливался солнечный свет. На каждом углу стояли небольшие башенки, и насколько Адель знала, это комнаты для чтения. Помимо трех этажей, была еще и подземная библиотека, уходящая глубоко в землю. Здесь действительно были миллионы книг, и Том и Адель почти вбежали внутрь, и вообще надолго забыли о причине, по которой сюда вообще направлялись. Кажется, они там провели пару часов, когда наконец-то осознали, что вообще-то они хотели найти кое-что определенное. Благо, на первом этаже была стойка с пергаментом. Нужно было написать тему на пергаменте, и библиотека сама принесет книги на данную тему. Когда Адель написала «крестраж» чуть ли не на головы двух студентов Хогвартса упали примерно двадцать книг. От такого обилия информации о том, что Том вообще-то еле нашел, у Реддла снова открылся в удивлении рот. И пока он читал и осознавал, что идея создать крестраж максимально ужасная, Адель написала на пергаменте каллиграфическим почерком следующее: «Дары Смерти». В отличие от книг про крестражи, перед Адель оказалась лишь одна древняя книга. Открыв ее, девушка зачиталась, а потом подняла на окно задумчивые глаза. Бузиную палочку смогут использовать только те, в ком течет кровь Певереллов. Остальных палочка никогда до конца не признает, даже если владелец отнимет ее силой. Она его примет, будет слушаться, а потом сыграет злую шутку, забрав жизнь этого волшебника. Лишь Певерелл или Наследник смогут подчинить ее волю. В его руках палочка засветиться белым светом, оповещая о том, что признала его хозяином… — Интересно, — прошептала Адель. Может, это выход? Что, если, позволить Грин-де-Вальду заполучить палочку, чтобы после она забрала его жизнь? Адель сразу же себя одернула — нет. В таком случае Геллерт все равно успеет слишком многим навредить с этой палочкой. — Я не создам крестраж. Адель не заметила, как Том успел прочитать уже целых три книги. Но даже не удивилась — чего ожидать от того, кто уже освоил лигеллеменцию, владеет искусными техниками боя, да и вообще является лучшим учеником Хогвартса? Прочитать три книги за два часа для него вообще плевое дело. — Супер. Значит ты признаешь, что я была права? — усмехнулась Адель. Том резко поднялся, подходя к ней, и навис сверху. Бэгшот сглотнула, глядя в его глаза и чувствуя мурашки, бегающие по телу. — Признаю, — прошептал, а потом вдруг поцеловал. Если он ожидал, что своенравная Адель Бэгшот его оттолкнет, то его ждет разочарование. Она ответила на его поцелуй, обнимая его за шею, и на время забываясь. Это был ее не первый поцелуй, но впервые обычный поцелуй вызвал у девушку гамму чувств. И не только у нее. Сам Том был поглощен невиданными раньше эмоциями.

***

— Что ты делаешь? — настиг ее знакомый голос, когда Адель, развалившись на кровати, крутила в ладони палочку. Она не хотела ее доставать, да и вообще держать в руках, но сегодня ночью ей приснился кошмар, напоминание о том, как погибли ее родители. И Бэгшот не сдержалась. Вытащила палочку и рассматривала ее, пытаясь понять, стоит ли жертвовать тысячами людей ради того, чтобы та палочка, за которой гоняется Грин-де-Вальд, уничтожила его самого. В таких размышлениях ее и застал Том, который проснулся в семь утра и решил разбудить Аду, чтобы утащить ее за какими-то травами. Они договорились об этом вчера, но Бэгшот забыла об этом после кошмара. — Это бузинная палочка, — призналась Адель, когда Том сел на кровать рядом с ней. — Один из Даров Смерти. И девушка спокойным тоном принялась рассказывать Тому обо всем, что скрывала в себе уже год. О том, как именно разрушилась ее жизнь, как она бежала от преследователей, глотая слезы и чувствуя разрывающую грудь боль от потери родителей. И о том, что на самом деле таит в себе эта проклятая для всех, кроме Певереллов, палочка. Как она и ожидала, Реддл отреагировал спокойно. Ей вообще было крайне сложно удивить, если она говорила на серьезные темы. А вот когда она выдавала что-то смешное и язвительное, он впадал в шок. И она ожидала, что он возьмет в руки палочку. Но она не ожидала, что та, как только окажется в его руках, засветится светлым цветом, признавая его, как абсолютного хозяина. — Ты наследник Певереллов… — ошарашенно прошептала Адель, а потом вспомнила про нападения в Хогвартсе. — Это ты. Ты — Наследник Слизерина. — Тебя это пугает? Том отложил палочку на тумбочку и испытывающее посмотрел на девушка. Адель усмехнулась, покачав головой. Ее это удивило, но, что странно, совсем не испугало. Она давно знала, что Реддл опасен, знала, что он отличается от многих. Она знала его темную сторону. Но ее это никогда не отталкивало, а, наоборот, притягивало. — Мне это нравится, — призналась Адель как Тому, так и себе. — Теперь я еще больше понимаю, почему твой факультет тебя чуть ли не на руках носит. Том закатил глаза и притянул ее к себе, целуя в губы. Адель, обнимая его за шею и зарываясь пальцами в темные волосы, улыбалась сквозь поцелуй. Тьма всегда была притягательной, и она в трезвом уме уходила в эту тьму. Она была гриффиндоркой и ясно осознавала, что если Том пойдет против всего мира, она все равно последует следом. Именно этим летом Адель Лилиан Бэгшот выбрала сторону, от которой никогда не отвернется. И в 1968 году, когда они вернутся в Англию после путешествия, и Том, пытаясь вернуть былое величие Англии, будет ввязан в Первую Магическую войну, она будет рядом. Этим летом началась их другая история, у которой еще долго не наступит конец. Только вот один из них будет обманут самой судьбой, приняв за конец то, чем оно не было.

***

31 июля 1980. — Ну же милая, еще немного, — колдомедик поддерживала молодую леди Поттер. Лили сжимала кулаками простынь, а из горла вырывался крик. Это было больно, но предвкушение увидеть собственного ребенка было сильнее, и она забывала про боль, даря жизнь новому жителю этого мира. Вскоре больничную палату озарил детский плач новорожденной, а через час уставшая Лили качала на руках маленькую девочку. Джеймс Поттер сидел рядом, с улыбкой и слезами радости на глазах глядя на самых любимых девушек в его жизни. На свет появилась Аделаида Лилиан Поттер, Наследница Поттер. Пока что яркими синими глазами она смотрела вокруг, радостно улыбаясь жизни. Лишь на мгновенье, никем не замеченное, ее взгляд стал осмысленными и вспыхнул изумрудами, в которых отразилась невиданная боль. Но после глаза снова стали синими, а на маленьком личике появилась улыбка. Через полгода глаза сменят цвет на изумрудный, как у матери, а отросшие короткие волосы будут непослушными, как от отца. Но задорный характер и любовь к шуткам достанется девочке не от родителей, а от безбашенного крестного. В доме Поттеров еще год будет царить счастье, пока не наступит Хэллоуин, а в их дом войдет Темный Лорд. Его душа будет разорвана от создания крестража, так как данное много-много лет назад обещание их не создавать он забудет. Джеймс Поттер умрет быстро, когда как его жена поцелует дочь, опускаясь на колени и своей кровью рисуя пентаграмму. — Отойди, — тихо сказал Волан-де-Морт, направив на леди Поттер палочку из тиса. — Нет, — твердо ответила Лили, будучи готовой до смерти защищать свое дитя. Волан-де-Морт тихо вздохнул, понимая, что просьбу своего зельевара не сможет выполнить. Северус просил за жизнь Лили Поттер, но как может мать даже под страхом смерти оставить своего ребенка? В красных глазах мелькнуло уважение к поступку леди Поттер, воинственно стоящей перед темным волшебником, закрывая собой маленькую дочь. Но вот дети любопытные, и маленькая Поттер выглянула из-за спины матери, сверкая своими изумрудными глазками. Волан-де-Морт случайно посмотрел в эти глаза, после чего его палочка дрогнула. Этот взгляд был ему до боли знаком. Воспоминания овладели маленькой частью когда-то полноценной души, возвращая в грудь забытые давно чувства. Он сделал шаг назад, зажмурив глаза, а в ушах раздался веселый женский смех, ее тихие песни, приятные слова и язвительность. Аделаида Поттер смотрела на него грустными глазами, как и он в тот, последний, день. — Пожалуйста, только не Ада, — прошептала Лили, и Темный Лорд отошел еще дальше. «Только не Ада». «— Ада, сзади тебя акромантул! — Долохов, ты правда думаешь, что я поведусь?.. Том, тут реально акромантул! — Вы два идиота. Антонин, зачем ты притащил из Запретного леса акромантула?! — Я взял его у Хагрида! — Ой, а он милый… — Ада, не нужно гладить акромантула, это не кот!» «— Ада, я хочу уехать в странствие. — С какой страны начнем, Том?» «— Ты сумасшедшая, Бэгшот?! — Хочу тебе напомнить, что теперь меня зовут Адель Реддл, милый.» — Ада, — прошептал Волан-де-Морт, чувствуя агонию в груди. Лили удивленно открыла рот, видя, как прямо на ее глазах меняется облик Темного Лорда. А у него, тем временем, в голове все громче и громче звучал голос девушки, которую он искренне полюбил. Я не создам крестраж. Как будто из прошлой жизни услышал он собственное обещание. Но боль была такой сильной, что он не выдержал, разрывая свою душу снова и снова, убирая эту боль, пока от нее не осталось даже отголосков. Как и от сильной любви. Почему же глаза этой Поттер вдруг разбудили то, от чего он так долго избавлялся? Почему сейчас уже два крестража перестали быть просто осколками, вернувшись на свое место — в его грудь. — Я не могу, — прохрипел Темный Лорд. — Я не смогу ее убить. Стоило только прозвучать этим словам, как случилось то, чего не ожидал ни Волан-де-Морт, ни Лили Поттер. Из-за спины темного мага прозвучали роковые «Авада Кедавра», и тело рыжеволосой ведьмы упало на пол, активируя древнюю магию. Пентаграмма засветилась кровавым цветом, и всех, кроме мертвой Лили и маленькой Аделаиды, сожгло потоком горячего воздуха. От того, кто отправил смертельное заклинание, и от Волан-де-Морта остался только прах и палочки, упавшие на паркет. А на лбу Ады Поттер образовался шрам, делая обычную девочку знаменитой на весь мир.

***

1996. Настоящее. Тихий шелест падающих листьев разрушал вакуум тишины над Хогвартсом. Солнце медленно выплывало вверх, освещая своим светом озеро и площадку для квиддича. Гермиона проснулась очень рано и теперь сидела на подоконнике в гостиной Гриффиндора, наблюдая за рябью в озере. — Ты тоже проснулась? — тихо спустился Рон. Уизли любил спать и обычно не вставал до самого завтрака, но сегодня что-то его разбудило и заставило встать, не давая снова заснуть. В груди все трепетало, забирая возможность успокоиться. Гермиона молча кивнула, и парень ловко запрыгнул на подоконник, сев напротив подруги. Они вместе смотрели на озеро, пытаясь понять, откуда же у них это незнакомое чувство внутри. А в больнице Святого Мунго, на верхнем этаже в оплачиваемой Сириусом Блэком палате заиграла яркими лучами магия. Она окутала коконом лежащую на кровати девушку, завивая ей волосы, а потом сгустилась, став маленьким шариком, и опустилась на безымянный палец левой руки. Когда все стихло, а колдомедики побежали наверх, увидев светящийся артефакт, Аделаида Лилиан Поттер открыла глаза.