Бабочка

      На душе было паршиво. Диана сделала две быстрых затяжки и втоптала стрельнутую сигарету в асфальт. Света лежала где-то там. Ей наверняка было плохо и холодно, а она…       «А ты тут сидишь, сопли на кулак мотаешь. Охуеть просто! Класс, Арбенина, просто пять с плюсом за преданность. Сама себя в грудь кулаком била — да я, я останусь, с собаками будут выгонять! И сбежала, как позорная шавка. Ещё и наговорила с три короба! Просто блеск! А Светка там сейчас лежит и думает. И ведь придумает, что опять никому не нужна. Потому что ты, дрянь такая, сбежала. А ещё переживает, только бы ты не скинулась. Красота, да? Ляпота просто, блять! А все, дура, из-за тебя!» — внезапно закололо сердце. Диана остановилась, присела на лавочку, разом решив, что пить и курить что не попадя, все же не стоит. Пришлось обнять себя руками, уговаривая сердце успокоится:       «Нет… так нельзя. Мне же завтра в больницу. Желательно не на соседнюю койку, — кривая ухмылка вылезла против воли, — вот теперь, Дианочка, лучше. Получила пиздюлей и сразу человеком стала, — звучало это почему-то голосом нелюбимой матушки, но было плевать. Пусть кто угодно отчитывает… — Пусть только Светка… Светка, ты там держись, а я уже приду. Точно-точно. Обещаю. И делать с собой ничего не буду. Правда-правда, — она была совершенно не уверена, что мольбу во вселенную услышат, но сердце все же перестало бУхать в грудной клетке. Боль успокоилась так же внезапно, как и началась. — Светик, ты только выживи, а там уже все придумаем и сделаем. Супы научусь варить. Компот же получился. И все у нас будет хорошо. Честно-честно», — перед глазами все ещё стояло белое лицо, бескровные губы, которые хотелось целовать несмотря ни на что. Касаться с упоением. А потом гладить кудряшки или заплести в косу.       «Не, косы ты точно плести не умеешь», — Диана хихикнула, представив, как Света будет сидеть, а она стоять и пыхтеть, стараясь изобразить что-то похожее на приличную прическу. А потом снова поцелуи — робкие, несмелые. Почему-то казалось, что Света будет всячески отворачиваться, просить потерпеть до дома:       — На нас же все смотрят! — и топать ножкой на такую безрассудную ненасытность. — Динка, вот что ты творишь? — и было плевать, как ее называют. Только бы были рядом.       «И все равно не пущу, — невыносимо хотелось касаться. Прямо сейчас. — Да пошли вы все на хер!»       ..Спринтерская гонка закончилась у двери палаты. Та была открыта настежь, туда-сюда сновали врачи, таскали какое-то оборудование, назначение которого Диана бы в жизни не угадала. Раздавался противный писк.       — А? — хотелось найти хоть кого-то, кто объяснит происходящее.       — Девушка, не мешайтесь, — выбегающая медсестра оттолкнула Диану к стене и помчалась дальше.       «Это же не…» — в голову лезли самые поганые мысли. Заглянуть удалось лишь на мгновение. Пресловутой белой простыни от макушки до пят не было — и Диана выдохнула.       — ..Девушка, вы кто? — врач пощелкал перед лицом внезапной проблемы и гаркнул на ухо: — Девушка!       — Диана я, — мысли путались, язык не слушался. Хотелось спросить все и сразу, но врач — источник такой ценной информации — почему-то расплывался перед глазами. А во рту все будто онемело…       Очнулась Диана в знакомой ординаторской. Голос рядом кого-то рьяно успокаивал:       — Что ж поделать, коли молодёжь такая нынче пошла? Я ее сейчас чаем отпою и будет как новенькая.       — Ты мне смотри, Петровна, чтобы чай был без всяких твоих добавок! — второй голос был зычный, поставленный. Хотелось вскочить, допросить всех — что там случилось со Светкой, раз учинили такой переполох, но получилось издать только непонятный стон.       «Да, Арбенина, прям донесла информацию! Красотка!»       — Ну и куда ты развскакивалась? Мало стульев дурной головушкой побила? — уже знакомая медсестра подсела ближе, напихала подушек под спину и протянула пресловутый чай. Сладкий — «Ложек пять всыпали» — но Диана послушно пила. Ей всем видом показали: никаких вопросов, пока не оклемаешься.       — А что там со Светкой? — спрашивать пришлось с зажмуренными глазами. Было страшно до паралича. Ещё чуть-чуть и Диана услышит. Казалось, что услышит она приговор.       — Острая сердечная недостаточность. Твоя подруга решила нам основательно подпортить статистику, — медсестра усмехнулась и впихнула ещё одну подушку, — но-но-но, деточка, хорошо уже все с ней. Лежит, капается. Сейчас попросимся, и может даже пустят. А в обморок — ни-ни! Даже не думай! Не порядок это! — Диана кивнула, уже хотела подорваться и бежать, но медсестра оказалась на удивление сильной — впечатала Арбенину обратно в диван и погрозила пальцем: — Я сначала договорюсь, а потом будешь скакать бешеной белочкой! А пока отдохни.       Пришлось подчиниться и остаться ждать. Как бы это не было трудно, но результат того стоил. Диана не сомневалась — Светка ждёт! Равно как ждёт она сама. Иначе бы не летела, собирая вой клаксонов на дорогах, не представляла… ее тоненькая, любимая девочка, которая совершенно ни во что не верила. Ничего не ждала, готовясь к самому страшному. Это нужно было срочно исправлять.       — … И чего ревем опять? Пошли. Только смотри — недолго! — Петровна почесала задетый локоть, улыбнулась в ответ на довольное: — Спасибо вам! — и покачала головой: — «Молодая, дурная кровь! А с другой стороны — когда им куролесить, если не сейчас?»       У палаты Диану встретил врач, поймал на вираже, встряхнул за плечи и наказал:       — Пять минут и марш домой, спать! Уяснила? — в ответ мелко закивали. Спорить с двухметровым амбалом, к тому же ещё и злым после дежурства наперекосяк, у Дианы смелости не хватило. «Лишь бы пустили… хоть на чуть-чуть. Увидеть, удостоверится, что все хорошо».       — Я буду приходить, можно?       — Приходи. И потом зайдёшь: напишу лекарства — попробуй достать. С ними ей будет полегче, — Арбенина с готовностью кивнула. Завтра должны были выдать стипендию. «А сама гречкой из общей кастрюли обойдусь. Не помру». — Иди. Тебя там заждались.       Ноги опять стали ватными и если бы не открытая дверь — Диана бы стояла и мялась, не решаясь. А так…       — Светка, — Диана зашла и замерла. Привычно попискивал кардиомонитор, проводов, как показалось Диане, стало больше. «Так надо, может она жива только благодаря им?!» А Светка полусидела и, кажется, спала. Подходить, а тем более брать за руку было страшно. «Вот сейчас выгонят тебя! И будешь знать».       — Я сейчас ненадолго, но завтра приду, правда-правда. Ты только не переживай, хорошо? А ещё, сюрприз тебе притащу, хочешь? — говорила Диана сбивчиво: боялась, что и правда — через секунду пять минут закончатся, и ее выпроводят восвояси. А когда услышала хриплый голос:       — Динь, ты только… не делай ничего с собой… пожалуйста, — забыла, как дышать. Хотелось кинуться навстречу, сесть рядом, зацеловать. Но получалось только смотреть, старательно сдерживая слезы: вот ее девочка, совсем близко. Живая. Самое главное. Смотрит и хмурится, уже не пытаясь вжаться в постель.       Света скривилась от ярких ламп, нахмурилась и улыбнулась, глядя, как в ней пытаются просмотреть дырку. Диана на секунду замерла, а потом выпалила, сама удивившись своей наглости:       — Ты тоже давай! Слушайся врачей и все делай! Поняла? — хотелось смотреть и смотреть. Впитывать несмелую улыбку на синих губах, не отрываться от лихорадочно блестящих глаз. — Светка, какая ж ты красивая, — признание сорвалось само по себе.       — Да, обычная я, — от смущения захотелось спрятаться под одеяло. «Такая эта Диана смешная. Мнётся у кровати, бедную кофту скоро в клочья изжуёт руками. И смешно смущается».       — Ничего не знаю! Для меня — необычная! — Диана закивала головой, будто доказывала всю серьёзность своих слов… — и вообще, ты меня, конечно, потом побьешь, когда сможешь! — медлить дальше — было выше всяких сил. Арбенина воровато оглянулась, приблизилась в один шаг к кровати и коснулась губами губ. Отпрянула тут же, даже толком не сообразив: какие они на самом деле? — и зажмурилась, ожидая расправы. А послышался недовольный смешок:       — Ну вот… я может еще целоваться хотела, а вы, Диана! Как вас там по батюшке? — Света сидела, недовольно насупив брови, и старательно отворачивалась.       — Ещё? А это мы сейчас устроим, — в глазах Арбениной плясали чертики. Подойти пришлось уже с другой стороны, аккуратно присесть на койку. Целовать аккуратно, едва касаясь губ. Те были шершавыми, с привкусом ацетона. И Света почти не отвечала. Только сильнее цеплялась на плечи, а потом и вовсе уложила голову на плечо, прошептала с расстроенным вздохом: — Больше сил нет, устала, — смотрела большими повлажневшими глазами и просила: — Ты ещё так посиди со мной, пожалуйста.       Диана готова была сидеть сколько понадобится. Гладить по спине свою измучившуюся девочку, если так будет хоть чуточку легче.       — И что, ты меня тогда не обманывала? Правда любишь? — вопрос прозвучал неожиданно. Диана дёрнулась, сильнее сжала объятия, словно подтверждая: «Вот уж Фома неверующая!»       — Ага! Вот как увидела — сразу влюбилась! Как в сказках про принцесс, — в руках завозились и довольно хихикнули. А Диана наконец выдохнула. Ей кажется все же удалось убедить Светку. Хоть чуть-чуть.       — А как любишь? — взгляд был серьезным, словно вопрос решал все. И Диана чмокнула возлюбленную в нос.       — Сильно-сильно! Веришь?       — Угу, — большего Диана не просила. «У нас все будет, обещаю».