Ее Тиран

***

      Возвращаться в новую квартиру хоть еще и непривычно, но все-таки: приятно. Светлая, уютная, просторная. Сладко измотанная прогулкой по вечернему городу женщина шумно плюхнулась на диван, скидывая с ног удобные, но порядком надоевшие за день лодочки. Ксюши ожидаемо не было дома. Минут сорок назад звонила и предупреждала, что останется с Лешей.       Больно кольнуло под левым ребром от одного только взгляда на экран мобильного. Череда пропущенных от Михаила возвратила в суровую реальность лучше ледяного душа. Ноющая обида сменяется липким страхом. Это пока он просто звонит безостановочно, а потом и наведываться начнет. Тихой и спокойной жизнью жить получится вряд ли. Ну уж точно не в купленной им квартире и не с ребенком от этого самовлюбленного Тирана.       Елена вздрогнула всем телом от звонка в дверь. Сердце гудело где-то в пятках, когда она бесшумной кошкой выбралась в коридор. Спустя очередь коротких выдохов: поворот ключа в замочной скважине и неожиданный гость на пороге.       — Егор Вадимович? — Миронова говорила оцепенело и заторможенно, кажется: даже не моргая.       — Просто Егор. — С хрипом в голосе отозвался мужчина, скользнув по силуэту женщины серьезным взглядом. — Лена, мы можем с Вами поговорить?       — Да, конечно. — Она отступила на пару шагов, позволяя гостю зайти в квартиру и закрыть за собой дверь. — Проходите на кухню.       Неловкое молчание заполнилось ее шагами, его непроизвольным покашливанием и вознёй на кухне.       — Чай с сахаром? — Нарочито буднично спросила Миронова, отвернувшись от прямого взгляда бывшего начальника к кухонному гарнитуру.       — Одну ложку. — Кажется: вовсе невпопад уточнил Егор. Ну какой здесь мог быть чай, ей Богу.       — Вы хотите говорить о тендере? — Сквозь звенящую тишину выронила она, поставив перед бывшим шефом пока пустую чашку и сахарницу.        — Тендер? — Он удивленно вскинул брови, не в силах сдержать сорвавшейся с губ горькой усмешки. — Нет, я вовсе не об этом. Я пришел по поводу Михаила.       Как раз бизнес интересовал Свиридова теперь в последнюю очередь. Деловую репутацию уже было не уберечь, и оставалось одного: спасать все то «личное», что у него пока еще осталось.       Егор замолчал, а Елена глухо выдохнула, опустив веки. Сердце пулеметной очередью колотилось о ребра, в ушах смутно зашумело.       Пауза, кажется, тянулась неприлично долго. Чайник закипел, и женщина с готовностью поспешила налить чай своему незваному гостю. Будто бы это — единственное, что волновало ее в эту минуту.       — Он нанял меня, чтобы я передавала ему информацию о подготовке к аукциону. — Заученно протараторила Миронова, метаясь взволнованным взглялом по кухне. — Его компания выиграла, и я получила положенное вознаграждение. А больше нас с ним ничего не связывает. — На выдохе обжигающим холодом. Убедить бы в этом еще и саму себя.       Егор видел: у нее дрожали пальцы. Недвусмысленно и очень заметно, когда она хваталась за все подряд, мотаясь по просторной кухне, в поисках убежала, кажется, от своих собственных чувств.       — Мишка, очевидно, считает иначе. — Егор тихо усмехнулся, сделав мелкий глоток из кружки. Сладкий чай с какими-то приятно-терпкими травами согревал горло.        Свиридов выждал несколько мгновений. Методично и со знанием дела. У женщины кончилось терпение и теперь она смотрела прямо на собеседника.       — Он… как бы это Вам сказать… Потерял равновесие. — Егор всегда умел изъяснятся с тактом, без резкостей и жесткостей. Вот и теперь: для описания очевидно депрессивного трудоголизма, а вместе с ним: еще и пьянства, нашлись подходящие метафоры.       Миронова закатила глаза и немного запрокинула голову на бок. Внутри что-то беспокойно заныло и больно укололо в солнечное сплетение. Обида на этого деспота была еще свежа, разливаясь внутри десятибалльным цунами.       — Ничего страшного: я уверена: Михаил скоро найдет себе и кухарку, и любовницу, а если повезет: и то и другое в одном лице.       От стылого холода в ее голосе мужчине вдруг стало не по себе. Скучная простушка оказалась не так проста, а о скуке и говорить нечего было. В ней энергии — хоть турбину подключай, и жизни явно — через край. Вот Мишку и захлестнуло: влюбился и потерялся.       Егор откровенно залюбовался Еленой. Красивая, когда злая. Вот только с ее этой нарочитой самоуверенностью стоило что-то сделать.       — Неужели ты думаешь: он бы забухал как портовый грузчик, если бы считал ваши отношения разовой интрижкой? — На «Ты» перешел без раздумий и скорее: инстинктивно. — Или думаешь: ему шлюх раньше недоставало?       Расчет Егора сработал безотказно. Женщина была обескураженная такой внезапной подменой галантного эстета на нахала, который выражений явно не выбирал. Смотрела широко-распахнутыми глазами, а главное: приступ отчаянной самоуверенности сошел на нет.       Чайная ложка с оглушающим звоном упала на стол, а Миронова вцепилась ногтями в свои же ладони. На этого Тирана отчаянно хотелось пожаловаться. Гоша на роль слушателя напросился сам.       — Да он просто развлекался со мной. — Жгучие и злые слезы душили горло. — Он и сейчас издеваться надо мной продолжает. — Купить меня решил. Деньги шлет почти каждый день. Мне противно быть фарфоровой куклой с витрины, понимаешь?       Сколько лет прошло, а Мишка так и не научился ухаживать за нормальными женщинами. Да собственно: где и с кем ему учиться-то было. Из немеркантильных была только Симка, да и ей Мишка был до лампочки, как ни старался. Весь свой романтический запал Агапов потратил на сестру лучшего друга. Не оценила. Предложила остаться друзьями. Что творилось с Михаилом тогда — совершенно безумие, хотя в сравнении с тем, что происходит теперь — детский лепет.       А о Кристине и говорить нечего. У нее все оценивалось размером потраченных средств. До такой степени, что даже за рождение сына Михаилу пришлось выложить кругленькую сумму. Впрочем, иллюзий относительно чистоты помыслов своей супруги Агапов не питал никогда. Надеяться оставалось лишь на то, что в Кристине все же взыграет инстинкт материнства, и Лешка будет обласкан любовью.

Смешно…

      — Понимаю. — С готовностью отозвался Егор. — У Мишки: всегда все наперекосяк. И сам он от этого страшно страдает и бесится.       Елена нетерпеливо фыркнула и закатила глаза, заслышав о надуманных, как ей казалось, переживаниях Агапова. Придумал тоже: показушник чертов. Странно еще, что Семён не прибежал впопыхах просить за друга.       — Гоша… — Необдуманно резко и почти инстинктивно. Так, что внутри у него: обдало знойным холодом. — А тебе от этого: какая печаль?       Вопрос ударил наотмашь стойко в солнечное сплетение. Мягкая издевка в ее голосе заставила мужчину горько рассмеяться. Он и сам не знал причин этих своих поступков. Просто не размышлял. Просто делал. Просто: в отличии от жизненных обстоятельств самого Егора: у Елены с Михаилом еще все можно было исправить.       — Все, что со мной произошло — я заслужил. А Мишка, кажется, заслужил: хотя бы просто быть услышанным, и возможно — понятым.

***