Mine

Следующим утром Гермиона позволила себе поспать подольше. Она поздно позавтракала, а затем отправила сову Тонкс. Сириус согласился помочь. Он действительно верный друг. -Г Остаток дня она провела, изучая множество книг об Альфах и Омегах, которые накопила за последние три года. Большую часть дня она посвятила Привычкам спаривания альф и омег. Она хотела быть максимально подготовленной к тому, что с ней произойдет через несколько коротких дней. Хотя она знала, что ее разум будет затуманен, а ее биологические инстинкты будут знать, что ей нужно, она все же надеялась, что какая-то часть ее сознания останется и поможет ей, если она будет нуждаться в этом. К обеду ее запястья снова начали чесаться. Она ужинала с Сириусом и Гарри почти в полной тишине. Гарри рассказал о последнем матче Джинни по квиддичу, и она сделала вид, что слушает его, но ей было трудно сосредоточиться из-за того, как Сириус продолжал смотреть на нее.  Его глаза были сфокусированы, но слегка потемнели, и она знала, что он чувствует ее запах, который начинает проявляться снова. После ужина Гермиона сказала Гарри, что Сириус предложил ей провести течку вместе. Хотя он краснел и запинался во время разговора, Гарри поддержал ее и даже выразил облегчение, услышав, что она не будет терпеть это в одиночку. Он также сказал, что может остаться у Джинни до окончания ее течки.  — Я уверен, вы понимаете, что есть вещи, свидетелем которых я не хочу стать. Он ушел на следующее утро. В течение следующих нескольких дней Гермиона остро ощущала признаки надвигающейся течки. Запах Сириуса снова начал ее манить, и она была благодарна Гарри за его отсутствие, так что у них не было еще одной неловкой встречи, когда она начала чувствовать возбуждение. Сириус бродил по дому, как лев по своей территории. Он постоянно проверял обереги и отдавал приказы Кикимеру сделать определенные заготовки для еды или стирки. Он закрыл камин, и когда Тонкс и Ремус пришли проведать Гермиону, он не пустил их даже через парадную дверь. Он едва выпускал Гермиону из виду более чем на несколько минут. Она даже подозревала, что он спит за ее дверью на случай, если у нее начнется течка посреди ночи. Через три дня после того, как он согласился помочь ей, она проснулась рано и обнаружила, что он сидит в коридоре, как охранник. Он быстро сел, когда она вышла из своей комнаты, его глаза расширились в немом вопросе. — Пока нет, — сказала она с улыбкой, переступая через его ноги и спускаясь по лестнице к завтраку. По мере того как ее возбуждение росло, Гермиона приняла противозачаточное зелье, которого, как заверил ее целитель, хватит на месяц. Не зная, как долго продлится ее течка, она не хотела рисковать, полагаясь на еженедельную дозу. И она не могла точно сказать, когда начнется течка, но с каждым днем ​​она становилась все более и более похотливой. Гермиона задавалась вопросом, будет ли Сириус против того, чтобы переспать с ней до официального начала течки. Она знала, что течка еще не началась, но его запах дурманил. Она не могла думать ни о чем, кроме него, и каждый раз, когда он был рядом — а это было постоянно, — одного звука его голоса было достаточно, чтобы вызвать у нее болезненное возбуждение. Наверняка он чувствовал ее запах.  Его глаза всегда темнели, когда она промокала в его присутствии, но это не уменьшало пульсации между ее ног. Но она не была уверена, может ли обратиться к нему до начала течки. Они обсуждали только то, что он поможет ей во время течки, и больше ничего. И поэтому она ждала. Через шесть дней после приема последней дозы супрессантов Гермиона проснулась рано, чувствуя будто горит в огне. Она металась в постели, пытаясь сбросить с себя одеяло, но этого было недостаточно, чтобы остыть. Со всхлипом поднявшись с кровати, она на трясущихся ногах прошаркала к окну, чтобы распахнуть его настежь. Она позволила прохладному осеннему воздуху окружить себя и наполнить легкие, но это мало помогло смягчить внезапную лихорадку, которая, казалось, охватила ее. — Гермиона, что ты делаешь? Она подпрыгнула от звука голоса Сириуса позади нее. Все еще держа руку на окне, она повернулась и увидела его, стоящего в дверном проеме. Он был широким и смуглым, его серые глаза были устремлены на нее. — Я горю, — сказала она, натягивая тонкую пижаму в попытке остыть. — Это все твоя течка, любовь моя.   Его голос был ровным, но Гермиона услышала рокот возбуждения в его груди. Жжение в ее крови усилилось, и она вдруг почувствовала желание раздеться.  — Мне нужно… мне нужно… Сириус вошел в комнату и закрыл за собой дверь.   — Я знаю, что тебе нужно. Его запах был ошеломляющим. Когда дверь была закрыта, он окружил ее. Она глубоко вдохнула, практически плывя по комнате, чтобы встретиться с ним. Инстинктивно она шагнула к нему, обхватив руками его талию и уткнувшись головой ему в грудь, чтобы вдохнуть его восхитительный аромат. Низкий смешок прокатился по нему. Он немного отступил назад и положил палец ей под подбородок, чтобы поднять ее голову. Когда их взгляды встретились, она чуть не заскулила при виде его зрачков, расширенных от возбуждения.  Вместо этого она прикусила нижнюю губу. — Иди на кровать, любимая. Я позабочусь о тебе. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, прежде чем обойти ее и закрыть окно. Гермиона посетовала на отсутствие прохладного воздуха, но сделала, как ей сказали. Она заползла на кровать и села, ожидая, когда он вернется к ней. Когда он пересек комнату, то вытащил свою палочку, пробормотав несколько заклинаний, чтобы защитить комнату. Потом сбросил халат и положил его на плюшевое кресло в углу. Глаза Гермионы жадно впивались в его обнаженный торс, когда он оставил палочку на тумбочке.  Пижамные штаны низко сидели на его тазе, и она могла видеть, как мускулистая буква V на его животе исчезала под ними. Она жаждала проследовать за этой буквой, страстно желая прикоснуться к нему, доставить ему удовольствие. Быть хорошей омегой для ее альфы. Лихорадка в ее костях была непреодолимой, усиленной болью в железах и пульсацией между ног. Она сжала бедра вместе, пытаясь хоть немного снять напряжение, но это привело лишь к ее жалобному стону. Его губы дернулись, когда он сел на кровать лицом к ней.  — Гермиона, — сказал он, наклоняясь и обхватив ее челюсть, — ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Она быстро кивнула.  — Да. Пожалуйста, Альф… Сириус… пожалуйста. Что-то мелькнуло в его глазах, но она была слишком далеко, чтобы попытаться проанализировать это.  Он наклонился и крепко поцеловал ее, его рот полностью накрыл ее, когда его руки притянули ее. Со стоном Гермиона раскрыла рот для него, безудержно отвечая на поцелуй. Ее руки метнулись к его груди, позволяя себе исследовать мускулистые линии его теплой кожи. В отчаянии она придвинулась ближе, страстно желая ощутить его тело на своем. Она забралась к нему на колени и обвила руками его шею, запустив пальцы в его темные волосы, и углубила поцелуй. Он уже был твердым, и она не могла удержаться от того, чтобы прижаться к нему, вращая бедрами в попытке найти хоть какое-то блаженное трение. Рычание зарокотало в его груди, когда одна из его рук обхватила ее талию, и он скрутил их, притягивая ее вниз, пока она не распласталась на спине, а он не устроился между ее бедрами. Он терся о нее, его член касался ее клитора сквозь одежду. У нее вырвался стон, когда она откинула голову на подушки. Ее руки терзали собственную одежду, когда губы Сириуса опустились на ее шею.  В отчаянии она задрала свою тонкую маечку, изо всех сил пытаясь высвободиться из оков пижамы. Сириус помог ей, отстранившись ровно настолько, чтобы снять ее майку через голову. Как только маечку сняли, Гермиона обратила внимание на свои шорты, извиваясь, пытаясь скинуть их. Он помог ей и в этом, и вскоре она была блаженно обнаженной. Она плюхнулась обратно на кровать, слегка раздвинув ноги и наблюдая, как жадно скользит по ней взгляд Сириуса.  — Альфа, — взмолилась она, потянувшись к нему. Наклонившись над ней, его руки притянули ее бедра к талии, массируя ее груди, прежде чем одна рука снова опустилась вниз и легла между ее ног. Он резко вдохнул, когда его пальцы прошлись по ее скользким складкам.  — Такая мокрая для меня. Он поцеловал ее, два его пальца вонзились в ее мокрую вагину.  — Такая хорошая. Гермиона ахнула, застонав от его похвалы и пальцев.  — Пожалуйста, Альфа. Мне нужно… Ее руки лихорадочно тянулись к его пижамным штанам, цепляясь за пояс, пока она пыталась снять с него оставшуюся одежду. Он был тверд, и она знала, что только его член может облегчить ад, разгоравшийся внутри нее. Сириус встал, стягивая штаны и боксеры, и его глаза впились в нее. — Что тебе нужно, любовь моя? Гермиона уставилась на его член. Он был огромным. Гораздо больше, чем кто-либо, с кем она спала раньше.  Это казалось невозможным. Если бы она не читала об анатомии Альф, она бы никогда не подумала, что кто-то может быть таким совершенным. Она почувствовала прилив возбуждения к своему влагалищу и знала, что капает на кровать при одном лишь его виде. Она захныкала. — Скажи мне, что тебе нужно, Гермиона.  Его голос был низким и твердым, когда он встал на колени на кровати и склонился над ней. Хотя это не был приказ, звук прошёл сквозь нее, пока она не закрыла глаза и не наклонила голову, чтобы открыть ему шею. — Мне нужно… — выдохнула она, ее бедра подпрыгнули, пытаясь дотянуться до него.  Ее руки потянулись, пытаясь без слов сказать ему, в чем она так отчаянно нуждалась. Он схватил ее запястья и одной рукой прижал их к подушкам над ее головой. Наклонившись ближе, он позволил своим губам коснуться ее ушка.  — Скажи мне, что тебе нужно, любимая, и я позабочусь о тебе. Обещаю. Его язык высунулся наружу, скользя по ее пахучей железе, пока она не начала извиваться под ним. — Твой член! — это было нечто среднее между вздохом и всхлипом. Ее руки согнулись под его хваткой, ее спина выгнулась над кроватью в поисках контакта.  — Мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Пожалуйста, Альфа! Одной рукой все еще держа ее за запястья, Сириус переместился на нее, схватив ее за бедро, и медленно вошел. Гермиона вскрикнула от сладкого облегчения от того, что он впервые наполняет ее. Она чувствовала себя такой восхитительно растянутой, такой совершенной, что чуть не заплакала от радости. Сириус отпустил ее запястья и со стоном погрузился в нее. Потом его руки не торопясь скользили по ее волосам, шее, груди, успокаивая ее, пока он шептал ей на ухо: — Такая совершенная. Моя идеальная Омега. Такая хорошая. Это было ошеломляюще. Омегу охватило чувство одобрения со стороны ее Альфы. На этот раз он пришел к ней. Она была не одна.  Вот как это должно было быть. Она нуждалась в нем. Она была создана для него. Теперь, когда он есть у нее, она никогда не откажется от него. Альфа, Альфа. Мой. Он отстранился и снова погрузился в нее. Омега внутри нее замурлыкала.  Или она сделала это вслух? Сириус усмехнулся.  — Тебе нравится, котенок? Она кивнула, когда он входил в нее снова и снова.  — Да! Его рот накрыл ее в жгучем поцелуе, когда он задал бешеный темп. Она могла чувствовать каждое прикосновение его члена к своим внутренним стенкам, вырывая из нее симфонию стонов и вздохов. Его пальцы крепко сжали ее бедро, пока он втрахивал ее в матрас. Его другая рука запуталась в ее волосах на затылке, когда он застонал ей в губы. Жжение в ней начало понемногу утихать, но на его место пришло отчаяние. Она желала его, его заботу, его узел, его укус. Она продолжала целовать его, чтобы не спросить о том, чего хотела Омега, в чем сама Гермиона не была так уверена. Ей было трудно вспомнить, почему она просила его не кусать ее. Чего еще она могла желать? Был только он. Ее Альфа. Он всегда будет заботиться о ней, а взамен она станет идеальной Омегой для него. Она дала бы ему все, что он пожелает. Сто детей. Если бы он только попросил, она бы осталась в этой комнате навсегда, просто чтобы поклоняться его идеальному члену и рожать его щенков. Сириус обхватил ее за талию одной рукой и потянул за собой, когда сел.  Она прижалась к нему, когда он вошел в нее. Его руки прижимали ее к себе, и она чувствовала, как ее сиськи касаются его груди с каждым движением его бедер. Поставив ноги на матрас, она попыталась подстроиться под его ритм. Схватив его за плечи, она кружилась на нем. — Вот и все, — пробормотал он, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. — Хорошая девочка. Ты так хорошо принимаешь мой член. Его большой палец провел по ее груди, перекатывая сосок между двумя пальцами, когда она начала задыхаться.  — Ты такая идеальная, Омега.  Он наклонил голову, чтобы захватить ее сосок своим ртом. Она чувствовала, как его узел набухает внутри нее, а амплитуда его толчков становилась все мельче. Его губы скользнули вверх по ее груди, чтобы очутиться над пахучей железой, а его пальцы погрузились между ними, чтобы провести по ее клитору. Все ее тело напряглось, словно проволока, натянутая внутри нее.  Она стремилась к чему-то божественному, к чему-то, что могло бы завершить ее.   — Альфа, — закричала она, откинув голову назад, когда их бедра ударились друг об друга. Сириус все еще что-то шептал ей в шею, чередуя облизывания и поцелуи, когда из его рта лились отрывки сантиментов.  — Такая хорошая — такая идеальная— трахнуть тебя, как ты того заслуживаешь… Гермиона была близко. Ее влагалище уже трепетало вокруг него, ее сердце почти разрывалось от любви к нему. Его язык прошелся по ее шее. — Создана для меня, — прорычал он. Когда его зубы задели ее железу, Гермиона с криком кончила. Сила оргазма сотрясла ее тело, и она обнаружила, что цепляется за его спину и плечи, пока он рычал ей в шею. Она чувствовала, как его горячее семя струей выстреливает внутри нее, и это снова и снова заставляло ее взлетать к новым высотам. Это было слишком. Облегчение, которое она почувствовала от его близости, охватило ее, и рыдание вырвалось из ее горла. Она читала, что это может случиться. Она была к этому готова. После такого долгого времени без Альфы для Омеги было нормальным плакать после секса. Но она не была готова к тому, насколько успокаивающе было бы отпустить все, чему она придерживалась. Наклонившись вперед, она уткнулась лицом ему в шею и позволила себе выплакаться. — Я с тобой, — сказал он успокаивающе, поглаживая ее волосы, — ты так хорошо справилась.  Ты такая хорошая. Она прильнула к нему, наслаждаясь ощущением его близости, его узла, сомкнувшегося внутри нее, его тяжелого дыхания на ее шее. Она не могла поверить, что пережила это без него три года назад. О чем она так беспокоилась? Они были предназначены друг для друга. Наверняка так и должно было быть всегда. Мой Альфа. Мой. Ее дыхание выровнялось, и она почувствовала, что ее веки начали опускаться. Сириус передвинул их так, что прислонился спиной к изголовью кровати, стараясь не причинить ей вреда, так как его узел был все еще внутри нее. Она прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, когда он прижимал ее к себе.