Mine

Гермиона проспала почти два часа. Минут через двадцать или около того Сириус почувствовал, как его член обмяк, и он осторожно вытащил его из нее и переложил их, чтобы лечь. Она тут же прижалась к нему. Ее тело было намного прохладнее, чем прежде, но он знал, что жар вернется, и ему снова придется заботиться о ней. Воздух был насыщен их совместным запахом, и Сириус наслаждался запахом его освобождения, смешанным с ее возбуждением.  Каждые несколько минут он наклонялся вперед, чтобы провести языком по ее пахучей железе. Он знал, что не может владеть ею вечно, но хотел, чтобы любой Альфа, которого она встретит в будущем, знал, что он был там первым. Он поимел ее первым. Она приняла его узел раньше всех остальных. Он учуял ее раньше всех. Моя. Моя Омега. Мерлин, он хотел ее укусить. Чтобы объявить ее своей, чтобы оставить ее у себя навсегда. Но он обещал, что не будет этого делать. Она не была его. Он просто одолжил ее. Временное решение, пока она не нашла кого-то подходящего, чтобы быть ее парой. И это был не он.  Как бы он этого ни хотел. Когда она пошевелилась, ее тело начало нагреваться. Ее глаза были ясными, когда они распахнулись, и она посмотрела на него. Ее щеки покраснели, когда она улыбнулась. Он не знал, как она могла смущаться, но это было так мило, что он не мог не усмехнуться и поцеловать ее в лоб.  — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Румянец усилился, и она уткнулась лицом ему в грудь.  — Озабоченной. Ее голос был приглушен, и он не мог сдержать рвущийся наружу смех. — Я могу позаботиться о тебе, любовь моя, — пообещал он. — Но сначала ты должна поесть. Кикимер принес немного еды. Она прижалась ближе к нему, ее губы соприкоснулись с его грудью, когда она закинула свою ногу на его. — Я не хочу есть, — промурлыкала она, — я хочу тебя. Его член дернулся в ответ, но он пересилил себя и остановил ее руку, когда она блуждала по его груди.  — Я знаю, дорогая, но тебе нужно что-нибудь съесть. Она надулась, когда он откатился, чтобы схватить вазу с фруктами, которая стояла на тумбочке. Он держал вазу перед ней, но она раздраженно посмотрела на него. Он поднес клубнику к ее губам.  — Если ты поешь, — сказал он тихим голосом, — я нагну тебя и дам тебе именно то, что ты желаешь. Ее глаза расширились, потемнев от его обещания. — Но только если ты будешь очень хорошей девочкой. Ее рот открылся, и она сомкнула губы вокруг клубники. На мгновение Сириус представил, каково это, когда ее губки вот так обхватывают его член. Он отбросил эту мысль в сторону. Ее течка была не для этого.  Он был здесь, чтобы позаботиться о ее потребностях, а не наоборот. Она откусила клубнику, и капля сока скатилась по ее подбородку. Он наклонился и слизнул каплю сладкого сока, прежде чем крепко поцеловать ее. Когда он отстранился, ее щеки покраснели. Она послушно съела еще несколько ягод и несколько кусочков яблока. Когда он убедился, что она съела достаточно еды, он протянул ей стакан воды и убедился, что она выпила все. — Очень хорошо, — похвалил он, ставя миску и пустой стакан на тумбочку. Ее глаза стали стеклянными, и он мог чувствовать исходящий от нее жар, когда наклонялся, чтобы поцеловать ее в шею. Ей нравилось, когда он ее хвалил.  Он заметил это три года назад в библиотеке. Каждый раз, когда он говорил ей, какая она хорошая, какая совершенная, она заводилась.  Он задавался вопросом, отреагировала бы она на это так же вне течки. С замиранием сердца он вспомнил, что, возможно, никогда не узнает. Рука Гермионы нашла его член, когда ее губы коснулись его шеи.  — Пожалуйста, Альфа, — ее голос был хриплым и нуждающимся, — позаботься обо мне. Со стоном Сириус повернул голову и крепко поцеловал ее, притягивая к себе за затылок, пока она продолжала гладить его. Он позволил своей руке скользнуть между ее ног, чувствуя, как скользкие соки возбуждения уже покрыли ее бедра. Он слышал об этом аспекте анатомии Омеги, но все равно удивлялся, насколько мокрой она была для него. Хотя он совсем недавно трахал ее, мысль о том, чтобы снова погрузиться в нее, заставила его член дернуться в ее руке. — Перевернись для меня, любовь моя. Она отстранилась с широко раскрытыми глазами, а затем, повиновавшись, легла на живот.  Повернув голову набок, она с предвкушением посмотрела на него. Он убрал ее непослушные кудри с шеи и наклонился, чтобы поцеловать ее в щечку.  — Хорошая девочка, — прорычал он, проводя рукой по мягкому изгибу ее позвоночника. Он слегка провел пальцами по ее заднице, ухмыляясь, когда она выгнула спину в ответ на его прикосновения. Спустившись с кровати, он встал между ее ног и приподнял ее бедра. Он провел одной рукой вверх по ее позвоночнику, удерживая ее плечи опущенными. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, ее зрачки расширились. Подмигнув ей, Сириус схватил ее за задницу и начал мять мягкую плоть.  Она выгнула спину, еще больше приподняв бедра, когда он раздвинул ее ягодицы, чтобы рассмотреть ее блестящие складочки. Он задавался вопросом, как долго он сможет дразнить ее, прежде чем она потеряет сознание — будет умолять его — задрожит в его объятиях. Он провел рукой по ее вагине, размазывая ее соки по всему телу и дразня складочки. Она издавала самые восхитительные звуки. Высокое хныканье и хриплые стоны. Маленькие вздохи из-за его движений по ее клитору. Ее пальцы сжали простынь у ее головы, когда рот открылся. Он погрузил в нее два пальца, медленно вводя и вытаскивая их, пока комната не наполнилась ее стонами и пьянящим ароматом ее возбуждения. — Сириус, — выдохнула она, и этот звук выстрелил прямо в его член. Он любил, когда она называла его по имени. Инстинктивно он откликался, когда она называла его Альфой, но каждый раз, когда она называла его настоящим именем, он не мог сдержать прилив симпатии, который испытывал к ней. В его груди вспыхнула надежда — надежда, что она, Гермиона, может хотеть его, Сириуса, и не только из-за своего назначения. — Да, Гермиона?  Он наклонился над ней, чтобы поцеловать ее в лопатку, позволив головке своего члена пройтись по ее входу. Ее бедра отодвинулись назад, пытаясь насадиться на него, но он остался вне досягаемости. Она захныкала, нахмурив брови от разочарования.  — Пожалуйста, я не могу этого вынести.  Я… ты мне нужен. Он улыбнулся, целуя ее в шею, прежде чем быстро проникнуть в ее палящий жар. Ее тело содрогнулось от внезапного вторжения, позвоночник выгнулся от удовольствия, когда она выдохнула. Быстро задав грубый и настойчивый темп, Сириус выпрямился и схватил ее за бедра. Он смотрел, как его член исчезает в ее тугой пизде. Было завораживающе наблюдать, как она растягивается, чтобы вместить каждый его дюйм. Создана для меня. Ее бедра качнулись, она оттолкнулась от него, ее глаза были плотно закрыты, а брови сосредоточенно нахмурены.  — Сириус, — выдохнула она, запрокинув голову и приподнявшись на локтях. Скользя руками вверх по ее спине, он погрузил кулак в ее кудри и осторожно потянул ее вверх, так что ее спина была прижата к его груди.  Одна из ее рук потянулась назад, схватив его за бедро, пока он трахал ее жестко и быстро. Его губы нашли изгиб ее шеи, и он нежно пососал ее пахучую железу.  Ее пальцы сжались, впиваясь в плоть его задницы, когда высокий стон сорвался с ее губ. Ее влагалище напряглось, и он почувствовал, как его узел начал набухать. Отпустив ее волосы, он обхватил ее за шею, не сжимая, а слегка надавливая, в то время как его другая рука двигалась вниз, описывая настойчивые круги на ее клиторе. Она вскрикнула, ее руки схватили его, когда ее захлестнул оргазм. Ее тело тряслось, ее влагалище сжимало его узел, как тиски. Через два толчка он кончил с криком, повернув голову, чтобы случайно не укусить ее. Он упал вперед, придерживая себя одной рукой и вцепившись в нее другой. Она все еще дрожала и бессвязно бормотала, пока он осыпал поцелуями ее плечо и затылок. Через мгновение она замерла, ее тело обмякло от усталости. Он осторожно опустил их обоих на кровать. Все еще запертый внутри нее, он старался не причинить ей вреда, когда укладывал их на бок. Он свернулся клубочком позади нее и провел языком по ее ароматической железе. — Ты такая идеальная, — вздохнул он ей на ушко. — Такая хорошая Омега. Я так доволен тобой. Она удовлетворенно замурлыкала, откинув голову назад, чтобы предоставить ему лучший доступ к своему горлу. Он знал, что это всего лишь инстинкт Омеги к спариванию, но дрожь пронзила его от того, насколько она ему доверяла. Было бы так легко вонзить зубы в ее железу. Но она верила, что он этого не сделает, и он не нарушит это доверие, как бы ни умоляли его инстинкты альфы заявить свои права на нее. Он успокаивал себя, облизывая ее широкими мазками, пока его руки блуждали по ее телу. — Сириус, я… — она замолчала. — Да? — подбадривал он. Она покачала головой, прижимаясь к нему и переплетая свои пальцы с его. — Ничего такого. Ему было любопытно, но он знал, что для нее это было слишком, поэтому не стал допытывать ее. — Ты в сознании?  — спросил он, все еще то целуя, то облизывая ее шею. Она издала задумчивый звук.  — В основном. Больше, чем минуту назад, — она вздрогнула, когда он снова поцеловал ее железу, — это мешает сосредоточиться. Усмехнувшись, он перестал целовать ее и слегка отстранился: — Извиняюсь. — Поверь мне, я не против. — Тебе нужно будет что-нибудь от меня в следующий раз? — спросил он. Ее щеки покраснели.  — Я… нет, я так не думаю. Он ухмыльнулся ее смущению.  Какой бы распутной она ни была в разгаре своей течки, он мог сказать, что у нее все еще были проблемы с выражением своих желаний, когда она была в сознании. — Не стесняйся говорить о своих желаниях, Гермиона. Он поцеловал ее в плечо, стараясь не касаться ее пахучей железы.  — Я обещал позаботиться о тебе. Я дам тебе то, в чем ты нуждаешься.