Mine

Шли дни, и Гермиона становилась все более отчаянной. Сириус пообещал не кусать ее, но она больше ничего не хотела. Потребность в спаривании была огромной. Она больше не помнила, чтобы просила его не делать этого, она только чувствовала холодный укол отвержения каждый раз, когда его губы скользили по ее шее, не впиваясь в нее зубами. Она никогда не хотела ничего так сильно за всю свою жизнь. Боль ее желания чувствовалась в ее костях, в ее душе. Когда он вошел в нее, возможно, в сотый раз, Гермиона обнажила перед ним свое горло.  — Альфа, пожалуйста, — выдохнула она, вцепившись пальцами в его плечи, пытаясь приблизить его, когда он безжалостно трахал ее. Его брови нахмурились, и он схватил ее за запястья, прижав их к кровати над ее головой. Она напряглась в его хватке, ее тело стонало от ощущения беспомощности в его руках: — Я хочу — мне нужно… — Я знаю, Омега, — голос у него был напряженный, глаза полностью черные. — Нет, Альфа, — всхлипнула она, выгибаясь к нему. Он не понял. Он не мог. Если бы он только знал, то наверняка дал бы ей то, в чем она нуждалась. — Твой укус. Пожалуйста. Он зарычал, низко и дико. Его голова опустилась к ее горлу, и она замерла, готовясь образовать духовную связь с ним. Его язык скользнул по ее железе, когда ритм его бедер сбился. Она затаила дыхание, ее тело сжалось от предвкушения. Это было оно. Все, чего она когда-либо хотела. Это сейчас произойдет. Затем его голова резко отдернулась от нее. — Нет! — захныкала она, и слезы выступили у нее на глазах. — Не сейчас, Омега, — его голос был отрывистым, как будто каждое слово требовало огромных усилий. Всхлип вырвался из нее, и она забилась под ним. Альфа не хочет тебя. Он недоволен тобой. Ты недостаточно хороша. Его хватка на ней усилилась, удерживая ее в неподвижном состоянии, и он наклонился, прижимаясь к ней своим телом, продолжая трахать ее. Он прошептал ей, не ослабляя ни своей хватки, ни своего бешеного ритма внутри нее.  — Прости, Омега, - он поцеловал ее в шею, скользя языком по ее пахучей железе. — Я тоже этого хочу, любовь моя. Но я не могу. Не сейчас. Она плакала, ее тело сжималось сильнее, когда он продолжал трахать ее.  — Ты не хочешь меня?  — пробормотала она, и по ее щекам потекли слезы. Альфа покачал головой, его зубы слегка задели ее шею.  — Я хочу тебя, Омега. Безумно. И если ты все еще будешь хотеть меня после течки, я сделаю тебя своей навсегда. Но не сейчас. Мне так жаль. Затем его губы сомкнулись вокруг ее пахучей железы, и он сильно пососал ее, не разрывая кожу, но посылая через нее всплеск удовольствия. Она закричала, когда кончила, дрожа вокруг него, когда его узел набух внутри, восхитительно растягивая ее. Он не переставал обнюхивать ее, когда кончил со стоном. Отпустив ее запястья, он медленно провел руками по ее рукам, волосам, шее и телу. Она все еще плакала, и хотя ад внутри нее на данный момент утих, она не знала, утихнет ли когда-нибудь боль от его отказа. — Однажды, — сказал он, скатившись с нее и поправив их так, чтобы ее нога была перекинута через его бедро, чтобы приспособиться к его застрявшему узлу. Он убрал волосы с ее лица и поцеловал ее везде, куда мог дотянуться. — Однажды я отмечу тебя. Сделаю тебя своей. Он поцеловал ее в макушку, когда она уткнулась лицом ему в грудь.  — И все остальные Альфы будут знать, что ты моя. И я твой. — Я уже твоя, — поклялась она. — Я ничего не хочу больше, чем стать твоей Омегой навсегда. Он не говорил несколько секунд, но притянул ее немного крепче.  — Я знаю, ты сейчас так думаешь, любовь моя. Но ты можешь передумать. Гермиона покачала головой, ее слезы потекли по ее носу и упали ему на грудь: — Я не передумаю. Ты мой Альфа.  Для меня никогда не будет другого. Он глубоко вздохнул, его грудь слегка вздрогнула. Минуту он молчал, нежно гладя ее по волосам. — Если ты все еще будешь чувствовать это после течки, то я заявлю на тебя права во время следующей течки. Омега внутри нее замурлыкала.  — Обещаешь? — она слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на него широко открытыми глазами. Его лицо было искажено от боли, глаза слегка влажными, когда он кивнул: — Обещаю. Удовлетворенно вздохнув, Гермиона закрыла глаза. Она позволила его ровному дыханию и ритму сердцебиения убаюкать ее.