Mine

Рассказать всем, кто был в списке Гермионы, оказалось гораздо более эмоциональной задачей, чем она изначально предполагала. Ее босс, как и ожидалось, больше всего беспокоилась о том, как ее назначение повлияет на ее работу. Гермиона сделала все возможное, чтобы заверить миссис Биллингс, что она намерена оставаться такой же целеустремленной, как и прежде, и что единственное изменение состоит в том, что каждые три месяца ей понадобятся отгулы на время ее течек. Но когда Гермиона упомянула, что ей следует быть осторожнее, чтобы не встречаться наедине с мужчинами, которых она не знает, Биллингс ощетинилась и пробормотала что-то о том, что все это доставляет ужасное неудобство. Гермиона была склонна согласиться с ней. Сказать Джинни было не так уж сложно, но когда она спросила Гермиону, что та собирается делать, Гермиону внезапно прорвало. Потому что она не знала, что будет делать. Не сейчас, когда чувства Сириуса были ей кристально ясны. Гермиона расплакалась, и Джинни, ошеломленная и сочувствующая ей, медленно приблизилась, чтобы утешить ее. Она предложила Чарли, только заставив Гермиону рыдать еще сильнее. Гермиона никогда не была девушкой, которая мечтала найти свою настоящую любовь. Она всегда предполагала, что любовь придет, когда она будет к ней готова. Как только она построит свою карьеру и сможет найти мужчину, чьи амбиции и стремления будут соответствовать ее собственным. Но теперь она чувствовала, что обречена на жизнь без настоящей любви. Всего лишь жалкое создание, которое будут трахать доминирующие мужчины, пока один из них не потеряет контроль и не свяжет их души, заманив ее в ловушку навсегда. Рассказать Рону было так же неловко, как она и предполагала. Он покраснел как свекла, когда она рассказала ему, кто она такая, и пробормотал что-то о том, что он даже не знал, что магглорожденная может быть омегой. К счастью, это был короткий разговор, и Рон ничего не спросил о ее течках или о том, что она планирует делать. Он просто поблагодарил ее за то, что она предупредила его. Родителям она рассказывать не стала. Волшебной почты они не получают, поэтому вряд ли смогут узнать из внешних источников. И если и было что-то, чего она абсолютно не хотела делать, так это объяснять все это своим родителям-магглам. Она представила ужас, застывший на лице отца, когда она расскажет ему, что превращается в бездумную помешанную на сексе сучку каждые три месяца. Нет уж, спасибо. Избегать Сириуса было почти невозможно. В конце концов, они жили под одной крышей. Он всегда был дома по утрам, когда она собиралась на работу, и по вечерам, когда она готовила ужин на скорую руку и спешила скрыться в своей комнате, чтобы поесть там. Он несколько раз пытался заговорить с ней, явно пытаясь загладить свою вину за свидание, но Гермиону его оправдания не интересовали. Единственное, что она могла сделать сейчас, это попытаться разлюбить его. Но даже несмотря на то, что ее течка закончилась всего несколько дней назад, она чувствовала, как тикают дни, пока не начнется следующая. И она понятия не имела, что собирается делать, когда течка наступит. Сириус пообещал помогать ей столько, сколько ей будет нужно, но сможет ли она снова пережить это, зная, что он заботится о ней только потому, что она омега? Сможет ли она найти другого Альфу менее чем за три месяца? Того, кому она будет доверять, того, кто не воспользуются ее покорностью? Того, кто будет сопротивляться желанию укусить ее, прежде чем она будет готова? Того, чей запах будет таким же привлекательным, как у Сириуса, и кто не будет возражать против того, что запах Сириуса остается на ней в течение нескольких недель, предшествующих ее течке? Это казалось крайне маловероятным. В данный момент Тонкс не может помочь Гермионе. Всего через несколько дней после того, как Гермиона проведала ее и Ремуса, Тонкс родила прекрасную девочку по имени Хоуп. У нее были великолепные каштановые кудри и ярко-голубые глаза, но Ремус предсказал, что она станет метаморфом, как ее мать и старший брат. Как бы Гермиона ни была рада прибавлению в семье Люпинов, ей хотелось поговорить с Тонкс обо всем, что происходит. Но она понимала, что забота о ее новорожденном ребенке и двух ее маленьких детях была главным приоритетом Тонкс. Гарри был сбит с толку внезапным холодом, воцарившимся между Гермионой и Сириусом. Она не объяснила Гарри, что именно произошло. Она сомневалась, что он поймет. Для бет все было проще. Гарри никогда не мог понять двойственность, которую она чувствовала, двойственность, которую, как она знала, ощущал Сириус. И поэтому Гермиона чувствовала себя крайне одинокой. Нет человека, который мог бы понять, через что она проходит. Никто не понял бы. Омега без альфы. Женщина без партнера. Когда Гермиона вернулась к работе, Гарри сопровождал ее туда и обратно. Он утверждал, что просто хочет провести время со своим другом, но Гермиона понимала, что он пытается защитить ее. Он всегда держал себя очень специфическим образом, когда был при исполнении. Настороженный, с прямой осанкой, глаза всегда шарят по периметру, рука сжимает палочку в кармане. Хотя он говорил с ней о предстоящем ужине в Норе и о своем раздражении из-за измененного графика выходных, его взгляд не переставал сканировать все вокруг. Она ценила это, но знала, что он не сможет охранять ее вечно. У него была своя работа, и у нее тоже. В ее первый день, когда они проходили рядом с Драко Малфоем в Атриуме по пути на обед, его глаза расширились, его широкие плечи повернулись в ее сторону, а ноги остановились. Его запах был восхитителен — чистый, с небольшой щепоткой пряностей. Не такой соблазнительный, как у Сириуса, но все равно отвлекающий. Она повернулась, наблюдая за Малфоем, пока Гарри продолжал рассказывать о последнем матче Джинни по квиддичу. Глаза Малфоя расширились от удивления, а потом потемнели от недвусмысленного возбуждения. Ее пронзила дрожь, и она не могла понять, было ли это от страха или от волнения. Возможно оба варианта. Ее ноги замедлились, и голос Гарри резко оборвался. Она уставилась на Малфоя, и он уставился в ответ, выглядя так, словно увидел двухголового единорога. Рука Гарри сомкнулась вокруг ее локтя, и она слегка подпрыгнула. Взглянув на своего друга, она увидела, как он угрожающе смотрит на Малфоя. Гарри вытащил свою палочку, но не поднял. Тем не менее, угроза существовала. Хотя Малфой был на несколько дюймов выше Гарри, молодой аврор гордо выпрямился, чтобы казаться устрашающим. — Малфой, — процедил Гарри — наполовину приветствие, наполовину предупреждение. Малфой моргнул, его голова слегка дернулась, прежде чем он скривился в привычной ухмылке. — Поттер, — фыркнул он. Его серые глаза скользнули к Гермионе, что-то блеснуло в них, когда он сказал: — Грейнджер. Затем он поднял руки, на мгновение покрутив золотое обручальное кольцо на левой руке большим и указательным пальцами, прежде чем расправить манжеты и отойти от них. Гарри потянул Гермиону за локоть, и она последовала за ним к камину. В течение следующих нескольких дней у нее стало больше подобных столкновений. В ее второй рабочий день два аврора ехали с ней и Гарри в лифте. Тот, что покрупнее, смотрел на нее с отвисшей челюстью всю поездку, пока его друг, бета, спрашивал его, в чем дело. В тот день у нее была встреча со всем отделом, и, хотя она планировала сесть рядом со знакомыми ей бетами, в итоге она оказалась рядом с Эдвином Макдугаллом, широкоплечим мужчиной лет сорока, который сидел слишком близко и слишком глубоко вдыхал воздух. Он смотрел на нее в шоке, почти не моргая, из-за чего было почти невозможно сосредоточиться на встрече. Когда Гермиона проснулась на четвертое утро, она оделась и пошла на кухню завтракать. Сириуса нигде не было видно, зато Гарри вручил ей «Ежедневный пророк», как только она вошла. К счастью, это было не на первой полосе, но она сомневалась, что кто-нибудь пропустит целую страницу в разделе, посвященном светской хронике, с ее лицом и заголовком: Героиня войны Гермиона Грейнджер: единственная несвязанная омега в Британии. Рита Скитер — Мерлин, — выдохнула она, скользя взглядом по фотографии, на которой она и Гарри шли по атриуму Министерства. Это была совершенно невинная фотография, но если приглядеться, можно было увидеть, как Альфы на заднем плане поворачиваются в ее сторону, когда она проходит мимо, похотливо оглядывая ее. — Сириус это видел? — Я так не думаю, — ответил Гарри, — я его не видел, но когда я спустился, газета все еще была свернута. Гермиона не понимала, почему она почувствовала облегчение, узнав, что он, вероятно, этого не видел. Мысль о том, что он знает, что другие Альфы знают о ее статусе Омеги, вызвала у нее чувство вины, будто она каким-то образом предала его. Он не мой, напомнила она Омеге в своей голове. И я не его. Статью она не читала. По крайней мере, не полностью. После беглого просмотра первого абзаца стало ясно, что Рита Скитер превзошла саму себя, написав такую хрень. Она вытащила страницу из газеты и сунула себе в сумку. — Готов идти? — спросила она Гарри, надевая мантию и маскируя эмоции. Гарри встал, допил кофе и поставил кружку в раковину. — Готова ли ты выйти на люди после этого? — Я знала, что это произойдет. Я не могу прятаться вечно. Когда они прибыли в Атриум, Гермиону тут же ослепили вспышки фотоаппаратов. — Мисс Грейнджер! Посмотрите сюда! Толпа репортеров бросилась вперед, заполнив ее пространство и выкрикивая вопросы, при этом фотографируя ее. — Мисс Грейнджер, Вы выбрали себе пару? — Гермиона! Положила ли ты глаз на какого-нибудь Альфу? — Мисс Грейнджер! Кто помогал Вам во время течки? Гермиона сердито посмотрела на репортеров, которые задавали ей все более личные вопросы. Гарри проталкивался сквозь толпу, рявкая на них, чтобы они отступили, и защищал ее от репортеров. Они столкнулись с толпой, но сумели прорваться. К счастью, никакая пресса не могла пройти дальше Атриума. Добравшись до лифтов, они оба вздохнули с облегчением. Поездка до Департамента по регулированию и контролю за магическими существами прошла, к счастью, тихо. Гермиона прислонилась к стене лифта, пока тот проезжал этажи Министерства. Она вздохнула и покачала головой, закрывая глаза. — Черт бы их побрал, — голос Гарри был низким, и она практически чувствовала, как его ярость растекается по лифту. — Задают такие личные вопросы. Я собираюсь снести бошку Скитер, помяни мое слово. Гермиона мрачно усмехнулась: — Очевидно, эта история была слишком пикантной, чтобы ее пропустить, даже зная, что я могу разрушить ее карьеру одной совой. — Ты хочешь разоблачить ее? Гермиона пожала плечами: — Я подумаю об этом, но, честно говоря, эта новость стала бы известна всем, с ее участием или без. Лифт остановился у Департамента по регулированию и контролю за магическими существами, и Гарри последовал за Гермионой в ее офис. В отделе было больше народу, чем она когда-либо видела, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что там полно Альф. По коридору за дверью ее кабинета толпилась небольшая кучка волшебников. Когда она подошла, все выпрямились, выпятив грудь, пытаясь выглядеть наиболее впечатляюще. Один из Альф выдвинулся вперед группы и протянул руку с яркой улыбкой. У него были песочно-каштановые волосы и ярко-голубые глаза. — Мисс Грейнджер. Кассиус Уоррингтон. Мы вместе учились в школе. Гермиона пожала ему руку, решив быть вежливой, несмотря на дискомфорт, который она чувствовала. Уоррингтон никогда не обращал на нее внимания. Он учился на Слизерине и был на пару лет старше ее. Она помнила, что он был в Инспекционной дружине под командованием Амбридж, но в остальном он никогда не оскорблял ее лично. Тем не менее, его внезапный интерес был предельно очевиден. — Я тебя помню, — сказала она. Лицо Уоррингтона просветлело, и его большой палец задел железу на внутренней стороне ее запястья. Гермиона быстро убрала руку, но его это не остановило. — Мне было интересно, не хотите ли Вы пообедать со мной сегодня. Я знаю прекрасное кафе неподалеку. Уоррингтона внезапно прервал другой Альфа, вставший между ними. Гермиона отшатнулась назад, столкнувшись с Гарри, который помог ей выпрямиться. — Гермиона, я забронировал столик в пятизвездочном ресторане на сегодняшний вечер. Вы присоединитесь ко мне? Она уставилась на темноволосого мужчину. Ему было, наверное, около тридцати, и, несмотря на мантию работника Министерства, она была уверена, что никогда раньше его не видела. — А Вы? Его глаза немного расширились: — Извиняюсь. Я Сирил Бексли. Я работаю в архиве. Я восхищаюсь Вашей работой на протяжении вот уже многих лет. Несколько других пытались протиснуться вперед, предлагая ей различные варианты романтических свиданий. Один мужчина, Геракл Гудман, предложил отвезти ее на выходные в Париж. Альберт Литтлтон смело сообщил ей, что у него десятидюймовый член (прим. 25,4 см, божечки-кошечки), который гарантирует ей такое удовлетворение во время течек. Гермиона запнулась, сжавшись, когда мужчины окружили ее. Она повернулась, увидев, как Гарри оттесняют в конец толпы, хотя он и пытался протиснуться к ней, расталкивая всех локтями. Она едва могла слышать из-за всех предложений, которые ей выкрикивали. Один альфа схватил ее за запястье, а другой обвил рукой ее талию. — Не трогайте меня! — прорычала она, но с таким же успехом могла бы попросить их подойти ближе, ведь ее слова никак не подействовали. Все наклонились. Один прижался носом к ее шее и глубоко вдохнул. Один упомянул, что она пахнет другим Альфой, но быстро решил, что запах скоро исчезнет. Тогда он получит Гермиону. БАМ! Гермиона вздрогнула, когда невидимая сила отбросила всех альф назад. Гарри стоял с поднятой палочкой, его глаза были почти обезумевшими от ярости. Альфы споткнулись, ошеломленные взрывной волной. — Все возвращайтесь на свои рабочие места, — приказал Гарри мрачным и опасным голосом, — Гермиона — не вещь, которой вы можете владеть, и это не поможет вам завоевать ее расположение. Если я снова увижу кого-нибудь из вас, находящихся здесь без позволения Гермионы, будут последствия. Альфы бросились прочь, и Гермиона трясущимися руками открыла свой кабинет, прежде чем проскользнуть внутрь. Гарри последовал за ней, запирая за собой дверь. — Ты в порядке? — спросил он, взяв ее за руку. Она дрожала, но кивнула. Ей казалось, что она плывет в маленькой лодке по бушующему морю, едва держась на плаву. Возможно, она наивно полагала, что Альфы будут вести себя тактично, узнав о ее назначении. Конечно, некоторые из них пришли к ней под предлогом романтического интереса, но, в конце концов, это было не более чем долбанным соревнованием. Отчаянной попыткой стать главным. Она подошла к своему столу, надеясь скрыть от Гарри раскрасневшееся лицо и заплаканные глаза. Поставив сумку, она взглянула на свой обычно аккуратный рабочий стол. Он был завален письмами и записками. Пока она мысленно пыталась переварить бурное утро, еще две заметки проскользнули через окно, ведущее в коридор, и приземлились на вершину стопки. — Святой Годрик, — пробормотал Гарри, подходя ближе. — Думаешь, они все от Альф? Гермиона взяла одно из писем и вскрыла его. Мисс Грейнджер, Пожалуйста позвольте мне представиться. Меня зовут Иезекииль. Я читал о Вашем недавнем проявлении в качестве Омеги и был бы очень рад познакомиться с Вами. В настоящее время я нахожусь в Уэльсе, но на следующей неделе буду в Лондоне по делам. Я читал о Вас и Вашей работе. Я восхищаюсь Вашими стараниями по борьбе за права волшебных существ. Вы безусловно невероятная ведьма, и мне было бы приятно познакомиться с Вами поближе. Я надеюсь получить от Вас ответ в ближайшее время. С наилучшими пожеланиями, Иезекииль Берк Следующее письмо было не таким вежливым. Омега, Я представляю тебя во время твоей течки. Я хотел бы насадить тебя на свой узел, пока ты не закричишь. Я дам тебе то, что тебе нужно. Кеннет Рэндольф, твой будущий альфа Сердце Гермионы забилось быстрее, в ней нарастала паника, когда она открывала письмо за письмом от Альф, делавших ей предложения. Она была лишь хрупкой женщиной. Внезапно став единственным желанием сотен мужчин, которые хотели ее только для одного. Лодка перевернулась, и ее швырнуло в опасные воды. Она боролась, пытаясь выплыть на поверхность, цепляясь за что-то, что помогло бы ей сохранить контроль, но ничего не было. Ничего, кроме бури. Комната закружилась, пол шатался под ее ногами, пока она не упала на колени, и ее не вырвало в мусорную корзину. Всхлип вырвался из ее горла. Гарри мгновенно оказался рядом с ней, собрав ее волосы сзади и нежно погладив по спине. Она плакала у него на груди, не зная, что делать. Не зная, как это исправить. Не видя достойных вариантов. Гарри позволил ей выплакаться, в кои-то веки не предложив решения ее проблемы. Но, возможно, это было потому, что он тоже не знал, что делать. — Сириус не должен узнать обо всем этом, — сказала она, когда ее дыхание выровнялось. — Гермиона… — Нет, Гарри. Я серьезно, — она выпрямилась и вытерла глаза, восстанавливая самообладание. — Ты не можешь рассказать ему об этом. Надев маску равнодушия, она поднялась на ноги и принялась перебирать письма. Не удосужившись прочитать ни одно из них полностью, она быстро собрала все письма и записки Альф в кучу и сожгла их. Ее не интересовали их лицемерные предложения познакомиться с ней. Даже вежливые были сожжены. — Гермиона, ты не думаешь, что он имеет право знать? — сказал Гарри, внимательно наблюдая за ней. — Почему? Я не принадлежу ему. Он ничем не лучше любого из этих мужчин, — отрезала она, бросая в огонь новые записки. Гарри нахмурился и устроился в ее кресле. — Что произошло между вами двумя? Мне казалось, ты говорила, что он… помог тебе во время течек. — Да, помог. Но с тех пор… — она изо всех сил пыталась сдержать эмоции в своем голосе, — с тех пор стало ясно, что он вообще не заботится обо мне. Его интересует только Омега. Гарри покачал головой: — Я знаю, что это неправда. Гермиона бросила последние записки в огонь и повернулась к нему, уперев руки в бока. — Он может даже сам этого не осознавать, но мне совершенно ясно, что он просто ослеплен своими альфа-инстинктами. Брови Гарри нахмурились: — Даже если это правда, в чем я очень сомневаюсь, разве это самое худшее в мире? Он заботится о тебе. И ты знаешь, что он сделает все, чтобы защитить тебя и сделать счастливой. Не лучше ли было бы сблизиться с кем-то, кому ты доверяешь и кто тебе нравится, а не с незнакомцем, который может будет плохо с тобой обращаться? Гермиона фыркнула и вытащила из полки файл, над которым работала вчера. — Разве я не заслуживаю любви? Настоящей любви? Любви, не подверженной влиянию биологических импульсов, движимых каким-то дурацким магическим назначением? Заставив себя встать, Гарри вздохнул и засунул руки в карманы. — Я думаю, что вся любовь хотя бы частично управляется биологическими импульсами. Это просто немного более выражено у Альф и Омег. Гермиона сделала паузу, позволяя его словам дойти до сознания. Она предположила, что он прав. Но она была слишком упряма, чтобы признать его правоту, и проделала слишком большую работу, чтобы надежды на Сириуса не закрались в ее сердце — Ты не поймешь, — проворчала она, садясь и открывая папку. — Ладно, — рявкнул Гарри, направляясь к двери. — Сегодня я весь день буду у себя в офисе. Держи камин открытым. Если кто-то доставит тебе неприятности, пришли мне Патронуса, и я немедленно буду здесь. Затем он ушел, хлопнув дверью. Чувство вины накрыло ее. Теперь она отталкивала Гарри. Он помог ей пройти через все это. И, несмотря на ее бессердечное отношение к нему, она не сомневалась, что он будет продолжать делать все возможное, чтобы обеспечить ее безопасность. Ей придется загладить свою вину позже, но сейчас у нее куча работы и две встречи, которые нужно посетить. Она только надеялась, что сможет избежать Альф самостоятельно.