Mine

Гарри заскочил за ней по пути домой, и они прошли через Атриум к каминам. Они также спокойно пообедали вместе в маггловском кафе рядом с Министерством. Она извинилась за свое угрюмое настроение и вспыльчивость. Он отмахнулся от нее и сказал, чтобы она не беспокоилась об этом, но после этого его плечи заметно расслабились. — Запомни, — сказала она, когда они подошли к каминам, — ни слова Сириусу. Гарри вздохнул: — Отлично. Я не скажу ему. Но я думаю, ты должна. Стиснув зубы, Гермиона шагнула в камин: — Принято к сведению. Гермиона была благодарна за то, что на площадь Гриммо было наложено заклинание Ненаносимости. Никакие совы не могли найти ее, пока она находилась там. Но с каждым днем ​​в ее офис прибывало все больше и больше писем. Некоторые даже были отправлены из таких далеких мест, как Соединенные Штаты. Альфы всех возрастов и национальностей предлагают ей стать их парой. Это было ошеломляюще. Альфы больше не собирались возле ее офиса, как в тот день, когда Гарри угрожал им, но иногда она видела, как один или двое альф слонялись у лифтов или в Атриуме, ожидая, пока она пойдет обедать, или поймать ее по дороге домой. Она потеряла счет тому, сколько предложений о свиданиях она отклонила. Ее палочка всегда была крепко сжата в руке, а Гарри всегда прикрывал ее спину, готовый вмешаться, если у кого-то из Альф появятся какие-нибудь идеи. Сириус всегда был рядом, когда она была дома, и в его глазах читалась боль, которую Гермиона изо всех сил старалась игнорировать. После недели хождения на цыпочках возле Сириуса и сжигания бесчисленных писем от Альф, присланных из разных уголков мира, Гермиона достигла своего предела. Однажды вечером после ужина она постучала в дверь спальни Гарри. Дождавшись его разрешения, она вошла и закрыла за собой дверь. Гарри прислонился к изголовью кровати, вытянув свои ноги. На коленях у него лежала открытая книга, но его глаза следили за крошечным золотым снитчем, парившим возле его головы. — Я надеялась, что ты сделаешь мне одолжение, — сказала она без предисловий. — Какое? — Я бы хотела, чтобы ты познакомил меня с альфой. Гарри выпрямился, схватил снитч и держал его в руке, пока его крылья не сложились. — Что ты имеешь в виду? — Я не доверяю себе. Их ароматы заставляют меня чувствовать себя как в тумане, когда они рядом. Черт, даже запах Малфоя заставил меня витать в облаках, а он просто кошмар, не говоря уже о том, что женат, — она покачала головой, пытаясь избавиться от воспоминаний о любопытном и заинтересованном взгляде Малфоя. — Итак, я бы хотела, чтобы ты выбрал одного для меня. Назначь свидание или что-то в этом роде. Может быть, двойное свидание с тобой и Джинни, чтобы он не пытался воспользоваться мной. Гарри уставился на нее, недоверчиво моргая: — И как я должен выбрать для тебя альфу? Гермиона пожала плечами: — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Что я люблю и не люблю, мои цели и увлечения. Я чувствую, что ты сможешь найти кого-то хорошего для меня. Или, по крайней мере, кого-то, кто будет уважать тот факт, что я не собираюсь отказываться от своей карьеры только для того, чтобы стать племенной кобылой. — Я даже не знаю, кто такие Альфы. Я ничего не знал об этом, пока ты не проявила себя, — Гарри покачал головой, выглядя отчаянно смущенным. — Я бы попросила Ремуса, но я уверена, что он занят своим новорожденным ребенком. Хотя, может быть, он поможет тебе их опознать. Гарри нахмурился, и Гермиона могла сказать, что он был в шаге от того, чтобы снова выступить за кандидатуру Сириуса. Она не дала ему шанса: — Любой одинокий, моложе пятидесяти, живущий в Британии и не живущий в этом доме, подойдет. Он нахмурился, но кивнул. — Спасибо. Затем она ушла, вернувшись в свою комнату и закрыв дверь. Ее сердце разрывалось, часть ее все еще хотела бежать к Сириусу и умолять его заявить свои права на нее. Но это был единственный способ, который она могла придумать, чтобы попытаться найти кого-то, кому Гермиона могла бы понравиться просто за то, что она это она.

хХх

Это была одна из самых трудных вещей, которые Сириусу когда-либо приходилось делать, дать Гермионе личного пространства. Временами даже тяжелее, чем ему было в Азкабане. По крайней мере, тогда превращение в Бродягу помогло ему пережить ужасающий холод, исходящий от дементоров. Но сейчас Бродяга не мог ему помочь. Что бы он ни делал, он остро ощущал боль от отказа Гермионы. Она была вокруг него, внутри него, и все же он чувствовал пропасть между ними, как кинжал в своем сердце. Сириус не был уверен, что он такого сказал, чтобы внезапно оттолкнуть ее. Возможно, Гермиона поняла, как сильно он хочет ее, и поэтому отвернулась от него. Она ясно дала понять, что хочет быть с ним только во время течек, а он все испортил, влюбившись в нее. Несмотря на его желание исправить их нынешние отношения, он боялся, что любая попытка может привести к тому, что она съедет с Гриммо. И единственное, что может быть более болезненным, чем видеть ее каждый день и наблюдать за тем, как ее поведение резко становится прохладным каждый раз, когда он входит в комнату, это не видеть ее вообще. Не зная, как у нее дела и в безопасности ли она. Ее запах был не таким сильным, как раньше, во времена приближающейся течки, но если Сириус проходил достаточно близко от нее, запах все еще наполнял его легкие и манил. Он знал, что она, вероятно, привлекает других альф. Он только надеялся, что она в безопасности и что Гарри охраняет ее. Он боялся того, что произойдет, когда наступит ее следующая течка. Казалось маловероятным, что она снова попросит его помочь, поэтому у неё оставалось только два варианта: терпеть это в одиночку или искать другого Альфу. Оба варианта были ему противны. Гермиона скрыла от него статью, но Ремус позаботился о том, чтобы он узнал. Весь мир знал, что она Омега. Это означало, что она, вероятно, получала немало внимания каждый раз, когда выходила из дома. Он никогда еще не был так благодарен за обереги вокруг площади Гриммо. Главное, чтобы Гарри мог охранять ее, когда она вне дома, Сириус знал, что на Гриммо она будет в безопасности. Через месяц после течки — через три недели после их свидания и последнего раза, когда они по-настоящему разговаривали — Ремус ворвался в библиотеку. Он захлопнул дверь и кинул на неё заглушку взмахом палочки. — Мне сказали не говорить тебе, но я не могу стоять в стороне и бездействовать, — Ремус плюхнулся на диван и уставился на Сириуса. Сириус ждал, его нервы начали сдавать. — Гермиона попросила Гарри устроить ей свидание с альфой. Новость нахлынула на Сириуса, как яд, распространяя в нем острое жало отвержения и страха. — Гарри попросил меня помочь идентифицировать некоторых альф, но я отказался, — продолжил Ремус, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. Сириус изобразил безразличие, поднес стакан к губам и отпил огневиски. Может быть, он найдет искомое забытьё на дне стакана или, может быть, на дне бутылки. — Но он слышал, что Чарли собирается приехать на этих выходных. Он устроил двойное свидание для Гермионы и Чарли с ним и Джинни завтра вечером. Сириусу потребовалось время, чтобы прийти в себя: — И что мне с этим делать? — Сейчас тот самый момент, когда нужно выложить свои карты на стол, Бродяга. Она в поисках другого Альфы. Ты можешь потерять ее навсегда.