Mine

Гарри ушел двадцать минут назад, не говоря ни слова о свидании. Но Сириус знал. Гермиона, скорее всего, была наверху, готовясь встретиться с ними в каком-нибудь модном ресторане с отдельной комнатой, где Чарли Уизли ждал, чтобы раздеть Гермиону — его Гермиону — взглядом. «Не твою Гермиону», — прорычал противный голос в его голове. Он ждал ее у камина, надеясь поговорить с ней до того, как она уйдет, но по мере того, как над его головой тикали часы, он становился все более беспокойным. Он поднялся по лестнице, готовясь постучать в ее дверь, прежде чем она резко распахнулась. Гермиона остановилась как вкопанная, ее глаза расширились при виде его. Сам того не желая, чувства охватили его с ног до головы за считанные секунды. На ней было темно-синее платье, куда более сексуальное, чем простое коктейльное платье, в котором она была на свидании с ним. Платье облегало, демонстрируя ее пышные изгибы. Декольте было глубоким и широким, обнажая грудь и ключицы. Ее глаза стали темнее от макияжа, губы краснее. Кудри спадали ей на плечи в каком-то подобии укрощенной дикости. Ее запах окутал его, и он задавался вопросом, был ли отказ от духов осознанным выбором. Теперь она занималась отловом альф, предположил он, и не было лучшей приманки, чем ее естественный запах. Ему пришлось напомнить себе, что это шоу было организовано не для него. На самом деле оно было специально разработано для другого Альфы. Ревность сжала его грудь. — Не уходи, — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел придумать что-нибудь более тактичное. Моргая, она так крепко сжала клатч в руке, что костяшки пальцев побелели. Ее рот дважды открылся и закрылся, прежде чем ее брови нахмурились, а глаза сузились. — Что я должна сделать, Сириус? — ее голос был едва громче шипения. — Я должна попытаться найти своё счастье. Она прошла мимо него и направилась к лестнице. Он плелся за ней, всего на несколько шагов позади нее. — Это будет слишком, если я попрошу хотя бы подумать о том, чтобы обрести это счастье со мной? Она остановилась на второй ступеньке и обернулась. Резко тормознув, чтобы не врезаться в нее, он чуть не потерял равновесие, и ему пришлось выставить руку, чтобы ухватиться за перила. Она посмотрела на него. — Я думала об этом. Но потом ты совершенно ясно дал понять, что твой интерес ко мне полностью обусловлен тем фактом, что я омега. Гермиона продолжала спускаться по лестнице, ее кудри подпрыгивали при каждом шаге. Сириус встал как вкопанный. Конечно, она на самом деле не верила в то, что только что сказала. Что он заботился о ней только потому, что она была омегой. Как она могла такое подумать? Его тело оживилось, и он бросился за ней вниз по лестнице. — Что? — Это то, что ты сказал. В спешке он споткнулся о ковер, когда они вошли в гостиную. Он выругался себе под нос, но не мог найти время, чтобы прийти в себя. — Когда, черт возьми, я такое сказал? Гермиона не смотрела на него, она рылась в подушках на диване, словно что-то ища. — На нашем свидании. Я полагаю, твои точные слова заключались в том, что ты сомневался, что мы пошли бы на свидание, если бы я не была омегой. — Я не… — начал было он возражать, но тут же закрыл рот. Он сказал это. — Это не то, что я имел ввиду. — Конечно нет, — она звучала раздраженно, как будто уже слышала все эти оправдания раньше. Но они никогда не говорили об этом. — Тобой движет инстинкт, чтобы угодить мне. Так что, конечно, ты извинишься, как только поймешь, что расстроил меня. Но разве ты не видишь, Сириус, все это ненастоящее! Она разочарованно фыркнула и бросила одну из диванных подушек на место, очевидно, не найдя то, что искала. Пройдя мимо него, она направилась в прихожую и распахнула дверь от шкафа для верхней одежды. — Ненастоящее? — повторил Сириус, следуя за ней. — Почему мое желание не расстраивать тебя является ненастоящим? Она сняла с вешалки легкий пиджак и снова закрыла дверь от шкафа, повернувшись к нему с пылающим взглядом и сарказмом в голосе. — Потому что, если бы я не была омегой, ты бы не проявил ко мне ни малейшего интереса. Бросившись в сторону, она попыталась пройти мимо него, но он схватил ее за руку и удержал на месте. Будь он проклят, если она убежит от него сейчас. Не тогда, когда они, наконец, высказались. — Почему, черт возьми, ты так думаешь? — Ну, ты не проявлял особого интереса до того, как я проявила себя, не так ли, Сириус? — Тебе было девятнадцать! — взревел он, вскидывая руки в воздух.— Не говоря уже о том, что ты лучшая подруга моего крестника. Ты тогда только переехала в мой дом. Я не собирался нарушать хрупкий баланс, который мы установили, флиртуя с тобой. Она просто фыркнула и проскользнула мимо него, направляясь обратно к камину. — И ты, кажется, забыла, что я проявлял к тебе интерес, пока ты принимала подавители. Я пригласил тебя на свидание, Гермиона. Дважды! И ты была той, кто мне отказала. И именно ты прервала наш поцелуй прошлым Рождеством. Я хотел тебя именно такой, какой ты была. Резкий смех сорвался с губ Гермионы, когда она снова повернулась к нему: — Ты пригласил меня на свидание только потому, что знал, кто я такая. — О, теперь ты рассказываешь мне о моих собственных мотивах. Раздражение Сириуса быстро нарастало. Гермиона всегда была маленькой чопорной всезнайкой, но ее предположение, что она знает, о чем он думает, было для нее новым уровнем. — Хочешь сделать меня счастливой, Альфа? — она выплюнула это слово, как будто это было худшим из того, кем он мог быть. Она скрестила руки на груди и пронзила его взглядом. — Оставь меня в покое и позволь мне пойти на свидание. — Черт возьми, — тут же прорычал он, качая головой. — Скажи мне, почему ты сомневаешься в искренности моего интереса? Она слегка шаркнула ногами от дискомфорта. — Когда мы целовались прошлым Рождеством…— она замолчала, ее щеки порозовели, а глаза остановились на точке над его плечом, — ты продолжал говорить о том, как я пахну. Точнее, как я пахла, когда проявила себя. Как ты об этом мечтал. — Ты делаешь общие предположения о моей психологии, основываясь на глупостях, которые я говорил, когда целовался с тобой? — Мне надо идти. Она повернулась, но он снова схватил ее за запястье. — Нет, — выплюнул он. — Не тогда, когда мы только начали это обсуждать. — Я опаздываю, — настаивала она. — Если бы ты действительно поверила, что я заинтересован в тебе — искренне заинтересован, — ты бы по-прежнему хотела пойти на это свидание? Она замерла, и он увидел ее колебания. — Я просто… я никогда не смогу быть уверена. — Будешь ли ты когда-нибудь уверена в другом Альфе? Ее глаза были широко раскрыты и полны слез, когда они встретились с его глазами. — Нет. Он сглотнул, надеясь, что был прав, думая, что ее решимость колеблется. — Тогда разве тебе будет хуже со мной? Очевидно, это был не лучший способ доказать свою правоту. Она нахмурилась и вырвала свое запястье из его хватки, попятилась и потянулась за летучим порохом. — Они ждут меня. Он потеряет ее. Каким-то образом он знал это. Если она пойдет ужинать с Чарли, то никогда не вернется к Сириусу. Если она пройдет через этот камин, он не сможет вернуть ее. — Ты действительно променяла бы мужчину, который в тебя влюблен, на совершенно незнакомого человека? Она замерла, летучий порох просачивался сквозь ее пальцы, когда она держала его над пламенем. На мгновение ему показалось, что она может остаться, что она может развернуться и броситься в его объятия. Но потом она бросила порох в камин, назвала ресторан и исчезла.

хХх

Гарри ждал ее у камина, когда Гермиона вышла из него в ресторан. — Привет! — поздоровался он с улыбкой, подойдя к ней вплотную, словно телохранитель, и тихо сказал ей на ухо. — Джинни и Чарли ждут в комнате в задней части. Мы подумали, что ты, возможно, не захочешь, чтобы кто-нибудь увидел тебя на публике с альфой. Гермиона кивнула и пошла за ним. Должно быть, она выглядела настолько рассеянной, насколько чувствовала себя, потому что, как только она ощутила его изучающий взгляд на своём лице, он нахмурился. — Ты в порядке? — Я поссорилась с Сириусом, — машинально сказала она, отчаянно желая оставить все метания позади и попытаться насладиться вечером. По правде говоря, она чувствовала себя так, будто ее выбросило обратно в бушующее море. Волны разбивались обо все вокруг, и она тонула в них. Гарри ничего не сказал, потому что они зашли в комнатку. Джинни и Чарли сидели друг напротив друга за столиком, накрытым на четверых. Джинни ухмыльнулась, увидев ее, а Чарли поднялся со своего места. Он был высоким и широким, как и большинство Альф. Рукава были закатаны, обнажая мускулистые предплечья, покрытые ожогами и шрамами от работы с драконами. У него были вьющиеся рыжие волосы и ярко-голубые глаза, которые сверкали, когда он смотрел на нее. — Гермиона, — сказал он мягким и теплым голосом. — Приятно увидеть тебя снова. Они обменялись рукопожатием, и его запах окружил ее. Запах цитруса и костра. Запах был очень привлекательным— даже возбуждающим. И, судя по тому, как расширились его зрачки, когда она приблизилась, он тоже нашел ее запах соблазнительным. Но у него были хорошие манеры, поэтому он не косился на нее и не бросал на ее тело оценивающие взгляды, как будто она была произведением искусства, которое он собирался купить. Он сохранял свою добрую улыбку, и его взгляд был прикован к ее лицу. Он был идеальным. Так почему же она не могла перестать думать о Сириусе? Что, если она ошиблась? Что, если Сириус действительно интересовался ею? Был искренне заинтересован? В конце концов, он не сразу дал ей то, что она хотела, когда она попросила его оставить ее в покое. Возможно, на него не так сильно влияла ее омежья сущность, как она предполагала. Ей было трудно поверить в это после всего, что произошло. Но, возможно, она, по крайней мере, должна была поговорить с ним обо всем этом должным образом. «Ты действительно променяла бы мужчину, который в тебя влюблен, на совершенно незнакомого человека?» Воздух покинут легкие Гермионы. Она была так взвинчена, что почти не слушала Сириуса. Мужчину, который влюблен в тебя… Все ее тело вздрогнуло от осознания того, что Сириус признался ей в любви, а она совершенно этого не заметила. Она сделала шаг назад, чувствуя, как учащается сердцебиение и как кровь бурлит в венах. Буря вокруг нее бушевала сильнее. Она чувствовала это внутри себя, ветер и волны бились о ее безумное сердце. Все взгляды были обращены на нее, но все, о чем она могла думать, это мужчина, которого она оставила позади. Она понятия не имела, что из этого выйдет, но знала, что не может отказаться от него сейчас. Словно сквозь бурю она заметила остров на горизонте. И этим островом был не мужчина перед ней. Это был Сириус. Сфокусировав взгляд на Чарли, она глубоко вздохнула. — Мне очень жаль, — искренне сказала она. — Но я должна идти. — Все в порядке? — спросила Джинни, выглядя обеспокоенной и слегка обиженной. Гермиона покачала головой: — Я не могу этого сделать. Гермиона попятилась, зная, что должна дать больше объяснений, но ей нужно было срочно бежать обратно к Сириусу. Ей нужно вернуться домой. — Чарли, мне так жаль. Она чувствовала себя ужасно. Чарли изо всех сил старался ради нее. Насколько ей было известно, он приехал из Румынии только для того, чтобы встретиться с ней, и она сразу же отшила его, едва пожав ему руку. Но Чарли улыбнулся ей, как будто все понимал. — Все в порядке, — он мотнул головой в сторону выхода и ободряюще подмигнул ей. — В другой раз… если захочешь. Она была благодарна ему за милосердие. И, возможно, он понял немного больше, чем казалось возможным. Запах Сириуса, возможно, все еще ощущается на ее коже. К настоящему времени запах должен был ослабнуть, но, возможно, Чарли уловил его. Какова бы ни была причина, она была счастлива, что Чарли не нуждался в объяснениях. Оставив двух других в замешательстве, Гермиона повернулась и помчалась через зал ресторана. Она проигнорировала протестующую хостесс и взгляды сидящих посетителей. Она плыла против течения, выбираясь на поверхность, и знала, что будет в безопасности, если сумеет пережить шторм. Дойдя до камина, она поспешила шагнуть в него и, спотыкаясь, на трясущихся ногах и с бешено бьющимся сердцем вернулась в гостиную на площади Гриммо.