Проблемы.

***

       Джисон очнулся только под утро. Ощущение было адовым. Голова болела и немного кружилась. Хотелось пить. В горле будто образовалась вторая пустыня Сахара. Вдобавок к этому, ты не понимаешь, кто ты и что ты.       Только через пару минут парень услышал тихое тиканье часов, а в дальнейшем посмотрел на них. Пять утра. Противно, но время осмотреться и понять, где ты.        Пришлось приподняться на койке, ну а точнее, кровати. Просто Хан всё ещё представлял, что он в больнице. В психбольнице. К счастью или к сожалению, это оказалась комната в общаге, но не их с Чонином. Здесь было более чище и аккуратнее что ли.        Наконец, его внимание привлёк силуэт, сидящий рядом с кроватью на стуле, с опущенной головой, очевидно, он спит. Джисон успел нехило испугаться, но исследовав свой паралич или, не дай бог, галлюцинацию, тот выдохнул. Это был Минхо.        Минхо — одна из его проблем. Он такая проблема, которая дарит тепло внутри, улыбку и повод не причинить себе вред. Но при этом, он ранит, делит сердце на части и рвёт крылья всем бабочкам, которые взлетают от прикосновений.       Джисону пришлось закрыть все мысли о нём на замок, потому что в голове обладателя этих мыслей было только: Минхо, Минхо, Лино, Ли Минхо, Ли.        А что этому Ли? Он сам был под замком. Запретным плодом, который хотел вкусить Джисон полностью, забив на то, попадёт он в ад или куда ещё. Ему было всё равно, он просто хотел то, что давно не давало ему покой. То, что хотелось любить сильнее. Хотя сильнее некуда, ведь всё его сердце и душа давно принадлежали этому парню с кошачьей улыбкой и невероятными глазами.       Хан бы ещё подумал о том, как жалка его любовь, но сухость в горле и обезвоживание намекали на спасение. Пришлось потревожить проблему, а после, естественно, уложить нормально спать.        — Минхо… — тихо прохрипел парень, уже думая, что тот не услышит. Да, он мог конечно встать и пойти за водой сам, но ноги настолько ватные, что он бы упал, не успев встать с кровати.       На удивление, Ли сразу открыл глаза, поднимая голову и с зевком посмотрел на парня, проверяя, точно ли Хан проснулся. Убедившись в своей правоте, он, наконец, улыбнулся.       — Ты не представляешь, как все испугались. Я переживал, — и он снова улыбается.       Джисон забыл, что хотел получить. Он забыл обо всём на свете. Он хотел думать лишь о улыбке напротив, глазах, что сверкали при тусклом свете прикроватной лампы, но это было запрещено, а «я переживал» только подливало масло в огонь. В огонь, в котором Хан собирался сгореть дотла.       — Можно воды? — наконец прошептал утопающий в глазах напротив бельчонок.       — Конечно, — и ему протянули, очевидно, заранее заготовленную бутылку. Джисон — умер.       Выпивая почти всю воду в пластиковой таре, парень выдохнул, а после посмотрел на Ли, тот вёл себя так, будто что-то хотел от него. Белка лишь вопросительно промычал, отдавая бутылку своему спасителю.        Минхо вздохнул, потирая переносицу. Он был напряжён, а недавнее пробуждение тоже давало о себе знать. Хан это всё понимал и также чувствовал, о чём пойдёт речь.        — Хан Джисон, — тот, чьё имя сейчас прозвучало, хотел исчезнуть, так как Минхо называл его полностью лишь при двух вещах. Первое — он его убьёт. Второе — он бы его убил. Не в том плане. Тот просто волнуется и очень, очень, и ещё раз очень серьёзен. Джисон напрягся.       — Я понимаю, что не должен был вмешиваться, но… — пауза. Он подбирает слова, оглядывая щекастую проблему.       — Но я вижу, что всё очень плохо. Хан, я правда переживаю за тебя. Все переживают, смотря на то, как ты подвисаешь и неосознанно калечишь себя. Это страшно. Мы, я не хотел бы, чтобы с тобой произошло что-то более серьёзное. Поэтому, прошу тебя, объясни что происходит. Хотя бы мне. Если понадобиться, я никому не скажу, а просто пойму, что делать дальше.        И Джисон снова в гроб. Впитывая заботу, словно губка, он тает и более тяжело вздыхает.        Было плохо осознавать, какая он обуза для всех и надо бы снова вжиться в роль счастливого человека, но, смотря на Минхо и его глаза, он понимал, врать сейчас нельзя. Да и не выйдет.       — Минхо, я… — мысли, их слишком много. От них начинает тошнить. Джисон снова подвисает. Но уже осознанно.        — Я запутался. Очень запутался. Я потерял всё желание идти куда-то, делать что-то. Потерял счастье от достигнутых целей. Я вижу и понимаю, что делаю много, но не так. Я очень устал. Хочу просто закрыться где-то и спать, есть, играть в нудные игры без смысла. Я хочу быть счастливым, а не невыспавшейся сукой, которая хочет умереть. Я просто… Просто хочу исчезнуть. Я не знаю, что говорю и здесь слишком много «я», и вообще, я ничего не понимаю, мне нужна помощь, но я не пойду к психологу, мне страшно, мне больно, я очень хочу любви, определённой любви, но она меня не хочет, точнее он, точнее не важно. Я просто устал. Пожалуйста, можно мне умере… — и его перебивают.       — Во-первых, ты тараторить начал. Во-вторых, нельзя, — Ли вздыхает и прикрывает глаза. Переваривает все слова парня напротив, а Джисон пытается понять, что сказал только что.        — Джисон. Я вижу, как ты стараешься. Я вижу, как ты прекрасно справляешься со своими задачами. Ты молодец. Ты заслуживаешь любви. Хоть в женском роде, хоть в мужском. И, даже если ты думаешь, что это не так, то поговори с ним. Я знаю тебя. Ты не разговариваешь на важные темы. А то, что очевидно тебя беспокоит — игнорируешь. Хан Джисон. Говори о том, что тебя беспокоит, говори с тем, кто тебя беспокоит. Говори обо всём. Я тебя выслушаю, поддержу. А сейчас, тебе нужно поспать, — и, наконец, снова тёплая улыбка, которая дарит любовь и спокойствие.        — Я тебя люблю, — проносится в голове Хана, А на деле он говорит «Спасибо» и отодвигается, давая место на тесной кровати второму.        — Ляжешь со мной?        И он лёг. Лёг, обнимая белку, прижимая его к себе. Джисон благодарен, очень сильно. Он хочет кричать о том, как любит Минхо, как благодарен за его существование. Но в ответ он лишь прижимается к теплу и прикрывает глаза, откровенно балдея.        — Я запорол всё выступление? — язык уже заплетался ото сна, но это был действительно важный вопрос.       — Ты был прекрасен, Хани, — а это важный ответ, который так нужен ему.        И «проблема» засыпает, ощущая на себе невесомый поцелуй в лоб. Возможно, это были уже галлюцинации, но Джисону всё равно.        Сейчас ему хорошо. Сейчас он не хотел, чтобы это заканчивалось.