***
Новый день Джисона встретил тёплыми объятиями, причём не только в переносном смысле, но и в самом прямом.
Сильные руки так и покоились на его талии, вжимая в себя, горячее дыхание опаляло кожу на чувствительной шее, заставляя мурашкам пробежаться по всему телу, а парня окончательно разлепить глаза.
Хан впал в ступор, видя перед собой сам предмет его обожания, что лежал рядом с ним в одной постели, обнимал и выглядел так, словно сбежал с шедевра всего искусства, как художественного, так и музыкального в целом.
Веки Минхо чуть подрагивали из-за беспокойного сна, в связи с которым он часто хмурился или сжимал ладонь на чужом теле, пока у обладателя той самой «антистресс талии» перехватывало дыхание.
Джисон слишком близко, настолько, что каждый замок в его голове и душе не просто открывался, а ломался с грохотом и гулким шумом в ушах, пока дьяволы плясали, шепча всё громче и громче: «Прикоснись, присвой, забери». Хан буквально сходил с ума, сравнивая все свои чувства с зависимостью, хотя, возможно, так оно и было.
Наконец, позволив себе аккуратно поднять руку и дотронуться до чужого плеча, проводя подушечками пальцев по коже, еле касаясь и не дыша вовсе, как вдруг его запретный плод потянулся и открыл глаза, прикрывая свой рот ладонью для сонного зевка.
— Хани? Ох, ты уже проснулся? Сколько времени? — парень осмотрелся и, примечая на часах полдень, хмыкнул сам себе, а после перевёл взгляд обратно на живую статую, лежащую рядом с ним. Ли уже испугался, думая, что белка вновь залипла, проваливаясь куда-то вне мира, но Джисон лишь сглотнул, отводя взгляд также на часы.
— Разве нам не нужно на тренировку? А студия? Запись песни, ты не забыл? Стафф нас убьёт…
Вдруг, чувствуя тёплую ладонь на своём плече, что плавно поглаживала, младший вздохнул, осторожно одаривая Минхо своим взором и ловя такой же на себе, приметил теперь этот зрительный контакт, что порождал в желудке новых бабочек биться в истерике, разрезая органы изнутри своими крыльями.
Во рту снова пересохло, заставляя закашлять и приподняться за остатком воды в ранее использованной бутылке.
— Не переживай, тебе выдали двухнедельный отпуск для восстановления, — шатен предпочёл умолчать о том, что сам Джуп указал на то, чтобы «проблема» занялся не только отдыхом, но и лечением, ведь по-другому работа не могла идти по нужному графику.
— Оу… Хорошо, но почему ты не с остальными?
Как бы это эгоистично не звучало, но юношу правда беспокоило то, что хëн сейчас с ним, а не работает. Хан рад, когда мемберы отдыхают, но со стороны главного танцора было слишком сильное давление, хоть и не умышленное. Неужели он отстаёт от графика, чтобы побыть с Джисоном?
— Так как я просидел с тобой полночи, мне также выдали выходные, чтобы я проследил за тобой и твоим состоянием. Если тебе некомфортно, мы с любым из парней можем поменяться либо пригласить стафф?
Слыша слова о том, что с ним будет сидеть кто-то другой, например тот же Хëнджин, с его прекрасной поддержкой, или Чанбин, предлагающий вынести все свои эмоции и переживания на физической нагрузке, а то и стафф, шатен состроил недовольную гримасу, отрицательно мыча.
Да и, хоть с Минхо было плохорошо, это была единственная возможность побыть с ним побольше, пообщаться, может, получить ещё объятий, хоть немного провести побольше времени со своим
любимым хëном и на две недели утонуть в своих чувствах. Сомнения всё ещё крутились в голове, но от них не было так тошно, как было вчера и любой другой день до этого момента.
— Ох, нет, меня всё устраивает… А, да, хëн, я хотел сказать спасибо… Спасибо что побыл со мной вчера, и после концерта, и…
— Не беспокойся об этом, бельчонок, я всегда рад быть рядом с тобой, а теперь нужно умыться и позавтракать.
Парень встаёт с кровати и покидает комнату, пока сам Джисон приходит в себя.
Утро удалось за столь долгое время очень даже хорошим. Хан думает о том, почему старший так заботлив, почему находится так близко и так правильно рядом, почему он не оставил бы его стаффу или кому-то другому, а это «бельчонок» продолжает кружить голову, а сердце делать новые удары о рёбра, ускоряясь.
Джисон, впервые за этот год,
ненаигранно улыбается своим мыслям.
***
Свой завтрак парни провели в тишине, не считая тихого голоса из динамиков телефона Хана. На экране показался очередной морской котик, лежащий на холодном пляже Калифорнии, а диктор продолжает рассказывать об особенностях и виде жизни этих причудливых животных. Почему именно документальный фильм о морских котиках? Во-первых, котики, потому что рядом Минхо. Во-вторых, морские, потому что оба знали о сухопутных достаточно много, одни сундундо об этом
говорят мяукают.
Закончив с утренней, но довольно поздней для их обычного дня трапезой, Хан моет посуду, ведь хëн готовил, а заканчивая с той, вытирая мокрые ладони, замер, задумываясь.
«А вдруг это всё сон? Вскоре я проснусь один в комнате и Минхо не будет рядом, может его вообще не было, а может его вообще не существует…
А я существую? А если это не настоящая реальность и всё вокруг выдумка? Может все люди, что меня окружают — часть моего воображения и сейчас,
на самом деле, я сижу в палате психиатрической больницы и возомнил себя популярным айдолом, пока
в настоящем я псих?»
Яркая боль в районе локтя заставляет вздрогнуть и очнуться, наконец-то выходя из своего сознания и мыслей. Видя рядом старшего, что с серьёзным лицом рассматривает Хана, прежде его ущипнув, захотелось засмеяться. В состоянии Джисона и во всей этой ситуации не было ничего весёлого, но смех уже является то ли защитной реакцией, то ли от абсурдности, ведь сейчас он мог подумать о том, что Минхо не существует, и он просто часть его фантазии. Но сам младший понимал, что он никогда бы не смог воспроизвести что-то столь прекрасное, даже в любой мечте не было бы кого-то хоть каплю похожего на самого Ли. Он слишком идеален в глазах Джисона.
— Джисон, ты меня слышишь? — обеспокоенный голос вновь выводит из задумчивости, на этот раз, по поводу красоты парня напротив.
— А, да, всё в порядке.
— Ничего блять не в порядке, Хан. Я молчал до последнего, всё это время молчал, пока наблюдал за тем, как на моих глазах ты угасаешь и угасаешь. Это не порядок и далеко не нормально. Я не хочу чтобы тебе было плохо и не хочу, спустя время, найти тебя в петле или окровавленной ванной, ты слышишь меня? Я не хочу тебя терять, Хан Джисон, пока ты теряешь сам себя. Это ненормально, когда ты поймёшь это и наконец-то начнёшь что-то делать?! — голос постепенно усиливался, а во всех словах и в самих глазах напротив Джисон слышал и видел отчаяние и боль. Неужели из-за Хана сам Минхо чувствует себя так. Он точно проблема, его тошнит от самого себя.
Видя, как Ли, теперь молча, рассматривает его потускневшими глазами, а нижняя губа закусана верхними зубами, Хан тяжело вздыхает и стыдливо отводит взгляд. Ему правда стыдно из-за себя, стыдно из-за всех своих загонов и проблем, что он приносит не только себе, но и мемберам, группе, самому хëну, а также ему невероятно стыдно за то, что он, даже в столь напряжённой ситуации и серьёзного старшего находит его милым и похожим на зайчика. Джисон сходит с ума.
— Прости, я… Прости… — ничего, кроме извинений, не приходит на ум, поэтому, вновь вздыхая и прикусывая внутреннюю сторону щеки, Джисон вовсе прикрывает глаза, пока слова крутились на языке, но вымолвить ничего не получалось.
— Тебе нужно извиняться перед собой, Сони. Ох, ладно, я понимаю, что не смогу никак воздействовать на тебя своими словами, пока ты сам не захочешь сделать что-то со всем этим, — Ли разворачивается, собираясь покинуть кухню, и уже делает пару шагов, во время которых Джисон думает, очень усердно думает, впервые надеясь, что адекватные мысли его посетят и он сделает всё правильно.
— Стой! — громко и резко, вдобавок, хватка на чужом запястье слишком неожиданна для обоих. Старший аккуратно оборачивается и изучает парня перед собой, одним лишь взглядом задавая вопрос.
Хан, смотря на Ли, рассматривая его взгляд и выражение лица, что излучало полное недопонимание и одновременно интерес, пока губы чуть дёрнулись в улыбке. Джисон невероятно сильно хотел сцеловать эту улыбку, а ещё и укусить, но смог лишь аккуратно выпустить чужую руку, прикусывая, к своему особому сожалению, свою нижнюю губу.
В голове крутилось огромное количество мыслей, половина была за то, чтобы пойти к психологу, разобраться в себе и в своих проблемах, наконец перестать быть обузой для всех, а главное, увидеть одобрение со стороны парня напротив. Другая же, именно черти, поглощающие его с каждым днём всё глубже на своё тёмное дно, кричали Хану о том, что это опасно, что на него будут давить врачи, что над ним посмеются и прогонят, скажут что всё это выдумка самого Джисона, и он просто всё ещё маленький мальчик, который пытается заработать внимание таким глупым способом. Но вновь взглянув в глаза напротив, видя в них тепло, заботу и молчаливое ожидание, парень сдался, прогоняя всех своих чертей, заставляя злиться и кричать уже оскорбление на своего хозяина, но тот лишь аккуратно проговорил, рассматривая любимые черты лица.
— Я согласен пройти терапию.
Минхо, меняясь в лице с удивления на яркую улыбку, в один миг прижал Джисона к себе в объятия, обхватывая его тело руками, пока лбом ткнулся в плечо и прикрывая глаза, тихо, по-доброму и так по-родному посмеялся, заставляя Хана улыбнуться в ответ, облегченно выдыхая, пока сердце делало кульбиты. Мысленные дьяволы больше не были слышны, словно Хан был под защитой, хотя, видя эту улыбку, слыша смех и чувствуя объятия тёплых рук от парня-кота, белке всегда становилось тепло, лучше, легче, спокойнее. Он чувствовал себя в безопасности рядом с ним.
— Посмотрим фильм? — мурлычет куда-то в плечо, и «проблема» кивает, утаскивая в комнату как свою жертву для объятий, так и пару закусок с напитками.
Весь оставшийся день они, сидя в кровати Минхо, обнимаются, шутят над очередным типичным ужастиком, иногда вздрагивая и выкрикивая после неожиданных скримеров, а следом заполняя комнату своим смехом. Ноги сплетены под ноутбуком, Ли обнимает за плечи, пока Хан лежит на чужой груди и невольно засыпает, чувствуя себя неимоверно хорошо.
Джисон не хотел просыпаться, потому что с утра всё это закончится, хотя, у них ещё тринадцать дней на друг друга и, конечно, терапию.
Белка с усилием отгонял эти мысли, пока слышал чужое учащённое сердцебиение и тихое дыхание, заставляющее не задумываться ни о чём, кроме тёплых чувств где-то в груди.
