В оковах

      Вокруг была темнота. Но это была не обычная темнота пустой ночной комнаты, в которой просто забыли включить свет и даже не та темнота, когда ты закрываешь глаза плотной повязкой. Нет, это была особенная, густая и липкая темнота, медленно обволакивающая сознание и растворяющая все мысли, заставляющая любоваться лишь ей, не думая ни о чём другом. Именно так, наверное, выглядел космос до большого взрыва - бесконечная безжизненная пустошь, без единого источника света. Но она, почему-то, не пугала, а наоборот, притягивала, завораживала какой-то особенной, доступной только ей, красотой.       Совсем не было желания двигаться. А даже если бы и было, то у меня просто не получилось бы - ни одна мышца в моём теле не отвечала на вялые команды мозга. Как будто они все тоже были зачарованы открывающимся видом и не хотели разрушать его идиллию.       «Как же глупо получилось, - проплыла в сознании ели уловимая мысль. - Подох, мне дали второй шанс и воскресили, пусть и в другом мире, а я умудрился ещё раз подохнуть… Причём даже не по собственной вине, а из-за того, что мне тупо не повезло с местом появления».       Я отчётливо помнил что со мной произошло и понимал, что умер тогда, под тем деревом, а моё тело, должно быть, сейчас доедали черви и благодарили каких-то своих богов за этот шикарный банкет. Но мне было всё равно. Да, конечно было обидно что так получилось, но, по всей видимости, такова была моя судьба и никакие высшие силы не способны её изменить. Сейчас же, только и оставалось что глядеть в эту прекрасную бездну и ждать, когда же она начнёт вглядываться в меня, чтобы окончательно поглотить и слить с собой.       Однако продлились такие гляделки не долго, ведь вскоре из мрака начал доноситься какой-то звук. Сначала он был ели уловимым и его легко можно было списать на глюки мозга, лишившегося информации о внешнем мире и пытающегося чем-то её заменить. Но постепенно этот звук усиливался, вскоре превратившись в крики и отчаянные мольбы о помощи. Голоса были самыми разными: мужскими, женскими, старческими и даже детскими. Кто-то рыдал, кто-то молился, а кто-то просто хрипел, по всей видимости уже сорвав голос в попытках позвать на помощь.       Вдруг, где-то спереди раздался громкий лязг отпирающегося замка и вся какофония враз утихла. Но честно, лучше бы я по-прежнему продолжал слышать эти вопли, ибо вместо них по помещению, многократно множась и отбиваясь от стен, раздался мерзкий дробный перестук и треск хитина. Этот хруст ещё с детства вселял в меня ужас всякий раз когда я его слышал и сейчас действовал на моё, повреждённое долгим брождением, сознание не хуже какой-нибудь изощрённой пытки. Хвала богам (если можно так выразиться после того что со мной случилось), продлилась она не долго, ибо вскоре мой «палач» решил что с меня достаточно и сменил гнев на милость, подарив успокоение в виде приятного, но в то же время металлически холодного и твёрдого женского голоса:       - Эй, спящая красавица, не думаешь что пора бы уже просыпаться? - раздался громкий шлепок. Потом ещё один и ещё. Но никакой боли не было и лишь громкость звука могла дать понять, что шлепки исходят от моей, и так порядком настрадавшейся за эти несколько дней, тушки. - Ладно, а что если так? - с лёгким раздражением произнесла незнакомка, а комната на мгновение вновь заполнилась ненавистным треском. Раздалось несколько щелчков и в районе, где должны находиться руки и ноги, начало немного покалывать - не сильно, но довольно отчётливо.       Несколько минут уколы продолжались, сопровождаемые лишь гробовой тишиной, да тихими ругательствами где-то сбоку от меня.       - Чёрт тебя дери, ты что совсем ничего не чувствуешь?! - выкрикнула женщина и, просто неприятные доселе ощущения, теперь уже превратились в лёгкую боль. - Да от этого ты должен визжать как свинья! Хорошо, а как ты отреагируешь на это?! - злобно выплюнула изтязательница. Не знаю что она там делала, но спустя, наверное, минут десять, я начал чувствовать такое же покалывание практически на всей задней части моего тела. Однако, ощущения были не сильнее чем прежде, что, по всей видимости, крайне не нравилось незнакомке. - Да твою ж мать! Как же ты меня достал! - заорала она так, что мне даже невольно стало жаль тех людей, что вместе со мной находились рядом с этой истеричкой. - Знаешь что, хер с тобой. Я не хотела это использовать, но мне уже всё равно. Я просто хочу наконец-то услышать от тебя хоть что-то! - послышался щелчёк и через несколько секунд со стороны, откуда пришла женщина, раздались негромкие шаркающие шаги. Медленно приближаясь, они как будто отмеряли время до чего-то ужасного, о чём я пока даже не догадывался.       Но вот, этот отсчёт закончился, твёрдая рука бесцеремонно взяла меня за нижнюю челюсть и нарочито сильно, чтобы я почувствовал, дёрнула её вниз, затыкая появившуюся брешь небольшим стеклянным пузырьком. В ту же секунду, на языке появилась нестерпимая горечь, от которой горло тут же сжалось, стараясь не пропустить эту гадость внутрь. Правда, женщину это волновало не очень сильно - она так же бесцеремонно захлопнула мой рот и с силой надавила чуть выше кадыка, буквально проталкивая мерзопакостную жидкость в глотку.       Скользкой змеёй она медленно текла вниз по пищеводу, наполняя его теплом и, как бы, оживляя все клетки, к которым прикасалась на своём пути. Вот я отчётливо почувствовал как, будто бы из тумана, выплывают «очертания» желудка, впрочем, довольно быстро смазываясь и тая в сигналах от восстановивших чувствительность мышц. А дальше было то, чего я никогда в жизни не хотел бы испытывать и, видит Бог, если бы у меня был выбор находиться сейчас в этом месте или умереть, я бы без сомнений выбрал второе, ведь вслед за мышцами свою прежнюю чувствительность вернула и кожа. И если бы всё просто вернулось к своему изначальному состоянию, но нет - ощущения с каждым мгновением становились только сильнее, давая насладиться тем, чем на самом деле являлось то «лёгкое покалывание».       Острое жжение и боль от разорванных в клочья тканей так замечательно дополнялся лёгкой холодизной металла, острыми пиками упирающегося в мои кости. Мышцы, ещё совсем недавно расслабленные и ленивые после долгого простоя, разом свело в приступе адской боли, сделав смехотворно-невозможными попытки даже вдохнуть немного воздуха, не то что кричать. В ход тут же пошли инстинкты, попытавшиеся немедленно поднять тело, но вместо этого сделали только хуже, ещё глубже насадив его на шипы.       Спустя ещё несколько таких попыток, не приносящих ничего кроме всё более и более острой боли, к мозгу наконец-то пришло осознание, что это отнюдь не помогает, и тело медленно, как будто под воздействием сильнодействующего миорелаксанта, начало расслабляться. Само собой, шипы это не убрало, и они по-прежнему напоминали о себе, продолжая время от времени почёсывать хребет, но теперь мне хотя бы не хотелось лезть на стенку и я мог нормально (насколько это вообще возможно) мыслить.       Корчась на этом адском табурете, я напрочь забыл о существовании кого-либо рядом со мной, о чём тут же очень сильно пожалел - где-то справа от меня раздался короткий свист и колено тут же взорвалось сотнями маленьких осколков костей, растягивающих и разрывающих кожу изнутри. Оживший и уже успевший прийти в норму после «смерти» голос тут же вырвался изнутри моего корчащегося в агонии естества, заполняя комнату нечеловеческим, душераздирающим воплем, слышным, наверное, даже той паскуде что своей прихотью обрекла меня на эти страдания. Не прошло и секунды, как к симфонии моей боли добавился ещё один звук, такой весёлый и воодушевляющий в обычной ситуации, и такой насмешливый и злорадный в эту минуту.       Она смеялась. Нет, скорее даже истерично хохотала, упиваясь моими криками, иногда затихая, но потом вновь взрываясь в очередном приступе веселья.       - Вот! Вот что я хотела услышать! Вот так ты должен был вести себя с самого начала! - повторяла она, бегая вокруг того жуткого месива, что в тот момент представляло моё тело и добавляя в эту сюрреалистичную симфонию уже успевший позабыться перестук хитиновых лапок. - Ах, как же хорошо! Но ты можешь лучше, я знаю это. Просто нужно тебе немного помочь, - после этих слов, вторую, целую доселе ногу, постигла та же участь, что и первую, и мой крик раздался с новой силой. - Ммм, как сладко. Так бы и слушала его днями! Хотелось бы мне почаще встречать таких людей как ты, а то большинство или умирают, так и не издав ни звука, или пробуют откусить себе язык, портя этим всё веселье.       Где-то вдалеке начал раздаваться ели слышимый плач, но сознание пропустило его, сосредоточившись на ощущениях от конечностей, а безумная палачка продолжала заливаться смехом, время от времени ударяя своим молотком по ещё целым костям. Я совсем потерял чувство времени. Казалось, будто рассудок начинает уплывать куда-то в далёкие дали, а сознание потихоньку меркло, предпочтя хотя бы так спастись от невыносимых ощущений.       И чёрт его знает сколько бы ещё это могло продолжаться, если бы в один момент на землю во истину не спустился ангел, разливая по комнате свой райский глас и буквально топя в нём этот поистине дьявольский смех.       - ХВАТИТ!!! Прекрати это! - и всё снова умолкло, стало мертвенно тихим. Лишь тот самый плач звенел в нескольких десятках метров от меня. Плач отчаяния и муки.       - Дорогуша, успокойся, - недовольно проворчала пленительница. - Ты же прекрасно знаешь что тебе нельзя лишний раз волноваться.       - Издеваешься?! - надрывным голосом пропищала моя спасительница. - Как я могу успокоиться, если ты на нём ни одного живого места не оставила?!       Раздался быстрый, но отчего-то рваный и неровный топот каблучков и, вскоре, ремни на моих руках и ногах начали один за другим ослабевать, давая возможность, наконец, снять конечности с шипов. Раны нестерпимо болели, вновь потревоженные движением, я несколько раз останавливался, делая короткие передышки, но, не без помощи конечно, наконец мои конечности были свободны. Они безжизненно повисли, будто у марионетки, у которой обрезали нитки, но, даже так, продолжали отдаваться тупой пульсирующей болью. Однако, по сравнению с пережитым несколькими минутами ранее, она уже не казалась такой чудовищной.       - Зачем ты это делаешь? - холодным, безразличным голосом спросила пленительница.       - Потому что я не хочу чтобы он страдал, - с мольбой в голосе ответила «ангел». - А всё что ты делаешь, это просто мучаешь его чтобы потешить свои больные фантазии.       - Ты правда так думаешь?..       - А кто бы на моём месте подумал иначе? Я же собственными глазами видела как ты ломала ему кости.       Пара маленьких ручек нежно обвили меня за талию, точно мама, обнимающая своего ребёнка, и попытались поднять тело с орудия пытки. Девочка пыхтела, кряхтела, но пыталась помочь мне. Было очевидно, что её потуги напрасны, сколько бы она не возилась, она всё равно была слишком слаба. Было очевидно, но она всё равно пыталась мне помочь.       - Знаешь, я ведь ради тебя это сделала, - хватка ослабла. - Признаю, я немного перегнула палку, - раздался слабый шлепок. - И пусть он не рассчитывает на извинения, ведь я по-прежнему не считаю что сделала что-то прям очень ужасное, - ещё один. - Но с самого начала я делала это только для твоего блага, - ещё несколько шлепков огласили комнату, но женщина никак на них не реагировала. - Я хотела просто поговорить с ним, расспросить кто он, откуда, как оказался здесь… А в итоге вышло что вышло… - ответом на эту реплику была уже тишина.       - Но почему ты вообще начала всё это?.. - ели слышимым шёпотом спросила девочка.       - Потому что тебе это нужно, - спокойно ответила женщина. - Я вижу насколько тебе тяжело делать даже самые простые дела, но ты всё равно продолжаешь помогать мне, даже когда я говорю что могу справиться со всем сама. Но, в один момент, мне в голову пришла неплохая мысль - а почему бы просто не переложить все обязанности на кого-либо другого, здорового и сильного, чтобы он помогал тебе и тем самым, избавил бы от нужды вредить себе.       - Но я же и так… - попробовала возразить «ангел», но строгий, не терпящий возражений голос вмиг прервал эту робкую попытку.       - Я знала, что ты ни за что в жизни не признаешь такое решение, потому и не говорила тебе ничего до этого момента. Но, когда я тащила этого паренька через дом, ты смотрела на него с таким выражением лица… Не знаю даже как описать. Но я сразу поняла, что он подходит.       - И ты решила сразу же его убить? - прозвучал саркастичный вопрос.       - Господи, да нет же, не хотела я его убивать! Он просто дико меня выбесил тем что не отвечал на вопросы, вот и всё… - женщина на секунду замялась, но вскоре вновь вернула прежнюю твёрдость своему голосу и продолжила. - Мне нужно было понять, что он за человек. Я же не простила бы себе, если бы он что-то с тобой сделал, - вокруг моего живота снова обвились руки, но уже другие - более твёрдые, прохладные и гладкие, бут-то это была не кожа, а какой-нибудь пластик. - И я не прощу и тебя, слышишь? Только попробуй хоть пальцем её тронуть и то что произошло с тобой здесь покажется тебе райским удовольствием.       Наконец-то, меня сняли с этого стула (немного резко, должен отметить, но мне было уже грех жаловаться) и, закинув на плечо, понесли куда-то. Женщина не сильно заботилась о моей целостности, так что несколько раз я неплохо приложился затылком об стены, но всё было лучше, чем нахождения в той пыточной, так что я покорно молчал, ожидая что же дальше ждёт мою тушку.       Но ничего плохого так и не произошло. За всё наше короткое «путешествие» мы только прошлись по нескольким коридорам, да поднялись по лестнице. Потом же, я услышал скрип открывающейся двери, а спустя секунду почувствовал, как меня небрежно скинули с плеча и уложили на что-то мягкое, почти невесомое. Вслед за этим мне в рот опять воткнули пузырёк из которого тут же полилась жидкость. Но, на этот раз, она не была вязкой и противной. Она была приятной, чуть тёплой и безумно вкусной, так что я пил бы и пил бы её ещё, но мне не дали этого сделать - нежные руки аккуратно разомкнули мои губы и достали сосуд из них. Сразу после этого меня дико потянуло в сон и клянусь, прямо перед моментом, когда сознание уже погружалось в пустоту, я почти что наяву услышал так давно забытый голос матери, нежно шепчущий мне на ухо:       - Всё хорошо, засыпай.