В оковах

      Конечно, мне очень не хотелось идти к этой чокнутой и снова оставаться с ней наедине, но другого выбора просто не было, так что, сразу же после обеда, я без особого энтузиазма поплёлся к ней.       - Пришёл, наконец? - не успев даже толком зайти в комнату, я тут же был удостоен её гневного взгляда.             - Как видишь, - язвительно ответил я. - Чего ты хотела?       Но едва я успел закончить фразу, как сразу пожалел о сказанном. В ту же секунду, Никки резко вскочила со своего места, и, уже через пару мгновений, оказалась рядом, нависнув прямо над моей головой.       - Повтори-ка ещё раз, - убийственным тоном произнесла она, подставляя один из своих, покрытых острым хитином, пальцев к моему горлу.       - Чего в-вы хотели… - едва слышно пискнул я.       - То-то же, - по всей видимости, удовлетворившись таким ответом, арахна медленно убрала палец, на последок, демонстративно царапнув им где-то в районе сонной артерии. - Запомни раз и навсегда - на «ты» меня имеет право называть только Долорес. А рабу же, дозволено обращаться ко мне только по имени и в уважительной форме, - сказав это, и оставив меня трястись от страха от такой внезапной выходки, Никки спокойно вернулась на прежнее место, и, по одной раскинув все лапки вокруг себя, медленно опустилась на ещё одну гору подушек. - Ну, что стоишь? Садись уже, мне нужно задать тебе несколько вопросов.       Ели переставляя ватные ноги, я кое-как преодолел пару метров, отделявших меня от стула, и с грохотом плюхнулся на него.       - Начнём с того, как тебя зовут и откуда ты вообще пришёл? Не подумай, меня нисколько не интересно знать твоё имя, ведь наедине я всё равно буду звать тебя рабом, но Долорес может потребовать, чтобы в её присутствии я называла тебя по-имени.       Вот так, буквально первым же своим вопросом, она умудрилась загнать меня в тупик. И дело было даже не в имени (назвать его было как раз плюнуть), а в том, чтобы придумать нормальную легенду о своём, в этих местах, появлении. Ведь, опять таки, не понятно было что она предпримет, если вдруг заподозрит меня во лжи, ибо, в данном случае, этот вопрос касался уже непосредственно безопасности её дорогой подруги.       - Ну? Ты так и будешь молчать, словно воды в рот набрал? - вновь распаляясь, поторопила меня паучиха.       - Да нет, почему молчать… - бегая глазами по всему подряд и судорожно пытаясь придумать хоть мало-мальски правдоподобные варианты ответов, я то и дело натыкался на пристальный взгляд Никки, от которого по телу табунами проходили мурашки. - Зовут меня Михаил… Очутился же я здесь в составе торгового каравана, где меня везли в качестве раба на продажу. Но, в один момент, на караван напали разбойники и убили всех, - судя по выражению лица Никки, она не сильно поверила в такую историю, но, как говорится, «не убила сразу, и на том спасибо».       - А ты, значит, единственный, кто остался в живых, да? Интересно, почему же?       - Не знаю, может просто не заметили под тряпками, которыми меня накрыли сразу, как только мы выехали с города, - стараясь не выдавать внутреннюю панику, продолжал я. - Конечно, из-за шума колёс было довольно плохо слышно, но, вроде бы, один из торговцев говорил, что обо мне не должны узнать на въезде, иначе это может как-то навредить репутации их компании. Сам не знаю, каким образом, но говорю что слышал.       Недоверчивое выражение на лице паучихи сменилось задумчивым. Не знаю, думала ли она о правдивости такой, откровенно, бредовой истории, или же решала под каким углом мне лучше отрубить голову, но уже сам факт того, что она задумалась, немного успокаивал и обнадёживал.       - Ладно, допустим, ты говоришь правду. Но, тогда, с какого же города тебя везли? Я ещё ни разу не слышала такого необычного имени…       - А мне почём знать? Я всегда заботился о том, чтобы выжить и не помереть с голоду, а на такие мелочи, как название города, было, как-то, всё равно.       Ещё раз окинув меня взглядом, Никки пару раз кивнула, словно соглашаясь с каким-то своими мыслями, и сделала несколько заметок в лежавшем на столе блокноте.       - Хорошо, а сколько вы ехали знаешь? Хоть приблизительно?       - Простите, но и на этот вопрос я ответить не могу - сбился со счёта где-то на двенадцатый день.       - Понятно… Ладно, тогда последний вопрос: ты когда-нибудь занимался хоть чем-то, похожим на работу слуги?       - Нет, - честно ответил я и, как провинившийся ребёнок, опустил глаза в пол.       - Господи, ну и нахрена ты ей такой сдался?.. - простонала паучиха. - Могла же выбрать нормального человека, которого не пришлось бы обучать с нуля, так нет же - хочу этого и всё тут! - продолжая причитать, Никки, так же медленно, как и садилась, вновь встала на лапки и одарила меня очередным презрительным взглядом. - Пошли, будем заниматься твоей дрессировкой.       Хвала богам, что последнюю свою фразу она говорила не в буквальном смысле, а, выйдя из дома и обойдя его по кругу, вместо собачьей будки и поводка, я увидел лишь поленницу и топор, торчащий в одном из брёвен.       - Думаю, ты уже и сам догадался, что тебе нужно сделать. Или мне объяснить?       - Нет, не нужно, - ответил я, подходя куче дерева. - А сколько мне рубить-то?       - Я скажу, когда будет достаточно.       Но, не успел я даже начать, как тут же случился первый провал - взявшись за рукоятку топора и дёрнув его на себя, я, банально, не смог его вытащить. Он был словно приклеен к дереву, и, сколько бы раз я ни дёргал, проклятый кусок метала, ни на сантиметр не сдвигался со своего места. И, конечно же, Никки не могла просто так оставить это без внимания:       - Что, силёнок не хватает? - подойдя к бревну, паучиха упёрлась в него своими передними лапами, и с лёгкостью достала топор. - На, держи. Надеюсь, хоть с остальным то ты справишься?       Не став ничего ей отвечать, я молча начал заниматься своим делом. Конечно, первые попытки у меня были откровенно неудачные (что говорить, если один раз я чуть не отрубил себе палец на ноге), но, со временем, стало получаться всё лучше и лучше, так что, под конец, я даже перестал промахиваться и рубил брёвна с довольно неплохой скоростью.       - Достаточно, - подойдя ближе, сказала Никки и забрала этот травмоопасный кусок металла из моих рук. - Теперь, твоё следующее задание.       Вот так, продолжая одно за одним выполнять все поручения, что только приходили на ум моей «хозяйке», я и провёл остаток этого дня. Прополоть огород, пересадить цветы, попротирать все горизонтальные поверхности, постирать, казалось, вообще всю ткань, что только была в доме - боже, да к концу дня я уже настолько устал, что кроме как завалиться на кровать и спать беспробудным сном, мне не хотелось вообще ничего. И это всё ещё и под бесконечные упрёки и подколки Никки, что словно гигантская тень ходила за мной по пятами!       Однако, стоило мне только зайти в дом и увидеть Долорес, выглядывающую с кухни и улыбающуюся своей самой светлой улыбкой, как вся усталость магическим образом испарилась, не оставив после себя и следа.       - Всё, закончила гонять его? - переведя взгляд своих враз посерьёзневших глаз на Никки, спросила девочка.       - Не совсем, - как будто бы и не заметив этого, ответила паучиха. - Так и быть, пусть пока поест. Но, после этого, будет ещё один урок.       И, не сказав больше ни слова, Никки вновь ушла в свой кабинет.       - Тебе, наверное, было тяжело?.. - виноватым тоном произнесла Долли. - Прости её, пожалуйста. Я обязательно попрошу, чтобы она не так сильно тебя нагружала.       - М-да, тяжело - это не то слово. Но я и не думал на неё злиться, так что не бери в голову. В конце концов, вы же спасли меня, да и, ко всему прочему, ещё и разрешили жить в собственном доме, не взяв ни гроша, - подойдя ближе к поникшей девочке, я легонько потрепал её по волосам. - Пошли, покажешь что ты там приготовила, а то у меня от запаха слюнки так и текут.       ***       Спустя, примерно, двадцать минут, мы, вместе с Никки, уже стояли в оранжерее, и паучиха, то и дело оборачиваясь на меня, рассказывала факты о цветах, с которыми мне скоро предстояло работать.       - Итак, первая в списке, у нас, кровь дракона… Видишь, в горшке лежит зелёный чешуйчатый фрукт? Бери на столе ножницы и срезай его под самый корень. Только, Богом молю, аккуратно, а то сок с его стебля может запросто сжечь тут всё к чертям, - сказала паучиха, протягивая мне небольшую металлическую пластинку.       На дрожащих ногах, я подошёл к растению, и, стараясь не делать резких движений, отрезал его, сразу заткнув срез.       - Фух, повезло что ты оказался не таким криворуким, как я думала изначально, - с облегчением выдохнула арахна. - Теперь следующий…       Зайдя за один из стеллажей, мы оказались у большого стеклянного резервуара, полностью заполненного сплошным куском льда, наверху которого красивыми белыми снежинками распускались небольшие цветочки.       - Это морозная ночь. Эффект у него прямо противоположный тому угольку, что ты сейчас держишь в руках, так что, без чего-то тёплого, к нему лучше даже не подходить. И да, ты правильно понял - он нам тоже понадобиться. Зимняя одежда, к слову, вон в том шкафчике, - указала она в угол комнаты.       После того, как я, кое-как напялив на себя этот кусок сплошного меха, выдолбил таки со льда несколько цветков, мы пошли собирать «менее опасные», как выразилась Никки цветы.       - Дальше идёт ленель. Можешь расслабиться, твоей никчёмной тушке он навредить не сможет, только если ты не додумаешься съесть его, конечно. Тогда, вся кровь в твоём организме склеится большими комками, а ты умрёшь в страшных муках, - с пугающей улыбкой произнесла арахна. - Нам нужно совсем немного, так что сорви всего несколько лепестков.       Следующими на очереди оказались мештель и мелен. Первый из них был синего цвета и имел зигзагообразную форму. По свойствам он было схож с привычными мне энергетиками, только действовал немного по другому принципу, ускоряя метаболизм, дыхание и частоту сердечных сокращений человека, из-за чего, при чрезмерном его использовании, последний мог просто умереть от разрыва внутренних сердца.       Второй же цветок служил местным жителям эдаким аналогом хлеба. Он был питательным, часто встречался и его не нужно было готовить - достаточно было просто промыть его от пыли. По форме же, мелен напоминал так привычную любому человеку цветную капусту.       И вот, наконец, собрав, все нужные ингредиенты, мы пошли в комнату с «самогонным аппаратом», где, собственно, и должны были сварить зелье исцеления.       - А теперь, слушай крайне внимательно. Или, даже, положи всё, что держишь, на стол, и поищи где-нибудь здесь чистый листок бумаги - учитывая, насколько часто ты будешь его варить, записать рецепт будет не лишним.       И это только на словах всё было так легко, ибо в реальности, оказалось что ни одного, даже малейшего, кусочка незапачканной чернилами бумаги в этой комнате попросту не было. От этого факта я немного напрягся, ибо, непонятно было, сколько времени у меня ещё есть, прежде чем Никки начнёт злиться и заставит меня выскребать этот чёртов рецепт на собственной руке.       Но, на удивление, когда я обернулся к паучихе, чтобы признаться в своем провале, на её лице не было даже намёка на раздражение или нетерпение. Напротив, она просто стояла и молча сверлила меня, уже привычны, холодным взглядом, дожидаясь, пока я закончу поиски.       - Ну, как успехи? - с лёгкой издёвкой спросила она. - Хотя чего я спрашиваю - конечно никак, ибо я сама лично вчера исписала здесь каждый клочок. А за чистой бумагой, тебе бы лучше сходить в библиотеку, если я и оттуда её не выгребла, конечно.       Быстро сбегав в соседнюю комнату, и найдя, наконец, чистый листок, я вернулся в обратно к паучихе, которая, к этому моменту, уже успела развести костёр на том месте, где недавно стоял котёл.       - Так как сейчас мы только тренируемся, то и такая большая ёмкость, как котёл, нам совершенно ни к чему, - произнесла арахна, ставя прямо на огонь небольшую железную кастрюльку. - Для начала, выльем сюда четыре колбочки воды и подождём, пока она закипит, после чего, бросим туда один цветок Морозной ночи, - проделав всё выше сказанное, Никки перелила получившийся отвар в другую колбу, которая тут же начала покрываться инеем. - После того, как мы промыли ёмкость, наливаем туда ещё три с половиной колбочки воды и бросаем несколько больших соцветий мелена. Вообще, сейчас огонь можно уже тушить, ибо дальше он нам не потребуется, но, так как тебе тоже надо будет приготовить это зелье, пусть он пока побудет, - отставив кастрюлю на соседний стол, паучиха мелко нарезала мештель, и, вместе с тремя лепестками ленеля, отправила несколько щепоток в этот «бульон». - А теперь добавим последний ингредиент - ровно пятьдесят капель сока со стебля Крови дракона. Ни больше, ни меньше, понял? - сняв со стены что-то, по типу большой пипетки, Никки, шёпотом считая каждую каплю, медленно накапала нужное количество жидкости, от которой содержимое кастрюльки тут же начало кипеть и бурлить.       Спустя же несколько минут активного размешивания получившейся жижи, Никки взяла ту же самую пипетку, так же пришёптывая, отмерила семьдесят пять капель, уже успевшего начать леденеть, отвара Морозной ночи и, помешав ещё минуту, наконец-то вылила, принявшее уже привычный вид, зелье в колбу.       - Ну вот, всё готово, - сказала паучиха, протягивая пузырёк мне. - Надеюсь, что ты всё записал, потому что, иначе, на этом наше знакомство и закончиться. Удачи! - притворно весёлым тоном бросила арахна и удалилась из комнаты.       Сказать, что мне было страшно - ничего не сказать. Да чего уж - мне кажется, что после этого «шикарного» рецепта, любая ошибка в котором может стоять тебе жизни, ни один человек в здравом уме не стал бы на пушечный выстрел подходить к этим адским растениям!       И я бы тоже не стал, но вот только выбора у меня не было от слова совсем. Вернее как, он был: попробовать и, в случае неудачи, умереть, или же просто отказаться, но опять очутиться в том сраном подвале…       Думаю, не стоит пояснять какой вариант был выбран, а потому, спустя какое-то время, я держал в руке второю колбу с жидкостью, что как две капли воды была похожа на оригинал.             - Ну, что ж… Ни пуха… - мысленно уже попрощавшись со своей новой жизнью, я залпом опрокинул пузырёк, ожидая что что-то тут же пойдёт не так и я, не знаю, сгорю заживо или же превращусь в ледышку.       Но прошла минута, а ничего подобного так и не произошло. Напротив, я чувствовал себя даже лучше прежнего - вся тяжесть от проведённого за работой дня пропала, а все царапины и ссадины напрочь исчезли с кожи. Осознание, что я ещё жив, тёплой негой растеклось по телу, а, вместо гримасы отчаянного ожидания, на лице сама по себе начала появляться счастливая улыбка.