Шорох за дверным проёмом

— Снова спасибо, Паффи, это правда очень кстати. — Да не за что! Паффи тепло улыбнулась, а Фил поудобнее перехватил пакет с саженцами, убедившись, что все стаканчики стоят ровно. — Извини, что опять спрашиваю, — женщина усмехнулась, но её взгляд несколько посерьёзнел. — Но у вас дома точно всё в порядке? Филза пожимает плечами. — Ничего смертельного, — ответил Крафт со смешком, — Правда, не волнуйся, у нас всё мирно. Паффи посмотрела на него некоторое время, вздохнула и кивнула. — Ладно. Тогда пока! — Увидимся! Они помахали друг другу на прощание и разошлись. Паффи зашла к себе в дом, и Филза пошёл в магазин, а оттуда домой. Горожане часто интересовались, всё ли в порядке у его семьи с новым домом: Паффи, Бэд, Скеппи, да кто угодно. Мужчина от всего этого отмахивался. Потому что ведь правда ничего страшного не было. Подумаешь, призрак. Кроме того, он подозревал, что этот город сам по себе… Не совсем обычный. То, как Бэд иногда поспешно надевает рукавицы на ладони. Банка с одними и теми же травами на подоконнике каждого дома. Все предупреждения о том, что нельзя смотреть в окна ночью, нельзя долго находится ранним утром на детской площадке, нельзя в туман и после дождя ходить на поле. Что ж, пока это не угрожало благополучию его родных, он может с этим работать. Вскоре Фил уже с двумя пакетами подходил к дому. Пушистые облака плыли по насыщенно-голубому небу, стрекотали в траве кузнечики, летали мимо бабочки. С громким карканьем к нему подлетели несколько ворон, какие-то приземлились на землю, другие летали рядом, а одна даже села на плечо. — Привет, Чат. Чатом Филза называл всех ворон, которые любили проводить время у их дома. Птицы, почему-то, особенно любили его. Мужчина не жаловался, они забавные. Зайдя во двор Фил услышал скрип с заднего двора и, ведомый любопытством, пошёл туда. Вороны закаркали. Он увидел Техно, стоящего около качели и смотрящего куда-то за угол дома. Качеля сильно раскачивалась, будто с неё только что спрыгнули. Когда мальчик заметил его приближение, он оторвал взгляд оттуда и коротко помахал. — Хэй. — Привет, Техно, — кивнул Фил с улыбкой и пошёл к стене здания. — Качался? — Эм. Ага. Мужчина поставил около стены пакет с саженцами и с удивлением заметил старую миску с водой, в которой перемешались трава, цветы, земля, песок и недозрелые ягоды. — А это что? — Ээээ… Суп. Филза моргнул и ухмыльнулся. — Решил вспомнить детство? Техно отвёл взгляд. — Что-то вроде того. — Что ж, молодец. Будь добр, приятель, расставь рассаду из пакета, а я пойду поставлю вариться яйца и картошку. Подросток заинтересованно поднял голову и кивнул. Фил зашёл в дом. — Я вернулся! Нет ответа. Мужчина поставил пакет с продуктами на стул и заглянул в гостиную. Уил сидел на диване и держал в руках книгу. Выражение его лица представляло из себя смесь скептицизма, веселья и крайнего раздражения. — Что читаешь? — Низкосортный детективный роман, — мальчик фыркнул, — зрелище ужасное, но интересное. — Ух ты. А разве на большинстве из них не стоит пометка восемнадцать плюс? — Обещаю, что выбрал наименее похабный, мне не хочется блевать. — Воу, ну тогда я спокоен. Филза со смехом ушёл на кухню и принялся за разбирание пакета. Парочка ворон уже влетели в открытое окно и теперь гордо восседали на подоконнике. Сзади хлопнула входная дверь. — Так как прошла встреча? — О, довольно хорошо, — Фил взял пару нарезочных досок, — Паффи угостила меня чаем, мы славно поболтали. Знаете, у неё есть маленький сын, вы ведь всё подработки ищите? Как насчёт няни? Подошедшие подростки поморщились и покачали головами на разные лады. Как всегда. Впрочем, сейчас этот отказ выглядел более нерешительным и неуверенным, чем раньше. Что бы это ни значило. — Сейчас будем готовить суп! На этот раз съедобный! И вот так Крафты приступили к готовке обеда. Они разговаривали, смеялись, ловили друг друга на поедании ингредиентов, отгоняли от стола ворон. Мимоходом Фил ловил, что Техно дотягивается до верхних полок. Что Уилбур не боится зажигать газ. Что им не нужно так сильно задирать голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Как же эти дети выросли. Так быстро. Слишком быстро. Кристин бы гордилась. При этой мысли Филза потёр подвеску и ласково улыбнулся, глядя на сыновей, пытающихся скормить друг другу картофельные очистки.

***

Он проснулся от холода, щипающего кожу. Филза лежал на левом боку, лицом к шкафу, спиной к окну. Одеяло укрывало только его туловище, оставив ноги открытыми. Это было странно. Обычно такого не происходило. Мужчина порывисто распахнул глаза, как когда ты проснулся от какого-то шума и инстинктивно хочешь осмотреться, но тут же жалеешь, потому что глаза болят. Вот и тут так же. Веки тяжелы, глаза сухи. Фил тихо дышит и лениво размышляет, стоит ли прилагать усилия и двигаться, чтобы укутаться в одеяло, или попытаться заснуть так. Тело тяжёлое, в конечности будто свинца налили. А потом как-то постепенно приходит понимание, что он чувствует взгляд на затылке. Внезапно он осознаёт, насколько на самом деле тёмная комната. Внезапно он осознаёт, что холод — ничто. Потому что тело такое тяжёлое. Потому что на него кто-то смотрит. Кто-то, или, может быть, что-то. По какой-то причине это не вызывает паники, только здравое беспокойство. Мысли идут медленно. Будто мозг тоже потяжелел. В конце-концов Фил собирает волю в кулак и с усилием поворачивает голову назад, шея болит, в груди камень. За окном руки. Множество силуэтов рук прижимаются к стеклу. Ощущение взгляда тут же пропадает, потому что никто ведь не смотрит. Зато руки всё ещё там. Они елозят ладонями по стеклу, поднимаются, опускаются, описывают круги плавными движениями. А потом одна ладонь сжимается в кулак. И стучит. Тихо-тихо, будто нерешительно. И замирает. Филза спокоен. Мысли слишком тяжёлые, чтобы думать. Чтобы бояться. Он отстранённо наблюдает. Появляется ещё один кулак. Тоже стучит. Тоже останавливается. Следом сжимаются и другие руки, по очереди, перенимая эстафету. Стук, остановка, следующая, стук, остановка, следующая. В итоге все ладони теперь сжаты в кулаки. Теперь они стучат по несколько за раз. Сверху, снизу, сбоку, по центру. Мощность ударов усиливается. Бам, бам, бам — некоторые ладони разжимаются и хлопают, но тут же вновь становятся кулаками, которые стучат, стучат, стучат. Внезапно всё стихает. Силуэты рук немного отодвигаются от окна. Стоят неподвижно. А потом все резко двигаются вперёд, удар, и звон разбитого стекла… Филза просыпается. Он крупно вздрагивает, задыхается, мгновенно садится и лихорадочно оглядывается. Комната тёмная, освещается только электронными часами на тумбочке. Окно зашторено. Мужчина сглатывает вязкую слюну и вздыхает, пытаясь успокоиться. Подвеска перекрутилась, и он убирает плоское сердце со спины обратно на грудь. Прямо к настоящему сердцу, что сейчас неистово бьётся и громко стучит по рёбрам. Фил проводит ладонью по лицу и свешивает ноги с кровати. Молчит, обдумывает, что хочет сделать. Смотрит на шторы. Выдыхает. Он поднимается на негнущиеся ноги и чёткими, хотя и медлительными шагами доходит до выхода. Ему нужно удостовериться, что все шторы закрыты. Дверь со скрипом открывается и остаётся приоткрытой на щёлочку. Просто на всякий случай. Фил проходит на середину коридора, перед лестницей, и поднимает голову, которая всё это время неосознанно была опущена в пол. Окно не зашторено. И за ним кто-то стоит. Филза замирает, втягивая воздух сквозь зубы. Диафрагма в животе заледенела. Это фигура, тёмная, едва выделяющаяся на фоне синего неба. Рядом стоят другие, менее различимые. У них нет лиц. Но они смотрят. Взгляд чувствуется ясно, цепляется крючком за душу. Будто пытаясь потянуть ближе к окну. Филза не подходит. Он только заставляет себя нормально дышать, потому что эти фигуры, по видимому, не предпринимает никаких действий. Просто стоят там. На высоте второго этажа. Слава богу, не кладут на стекло ладони и не стучат. Тихо. Никаких звуков. Только дыхание и тиканье часов. Фил не спокоен, отнюдь нет. Мысли лихорадочно мечутся в голове, отскакивая от стенок черепной коробки и разгоняясь. Кулаки, как и губы, сжаты. Проверить детей. Нужно проверить детей. Мужчина осторожно отходит на шаг назад. Фигуры не шевелятся. Тогда он деревянными движениями, не сводя глаз с окна, подходит к ближайшей спальне и заходит внутрь, закрывая дверь. Некоторое время он прислушивается. Но за дверью тишина. Тогда Фил оборачивается и оглядывает комнату уже более-менее привыкшими к темноте глазами. Шторы закрыты. В остальном всё так же как обычно. Уилбур спит в своей кровати в левом верхнем углу комнаты. Фил аккуратно подходит к нему. Действительно, спит. Ничего его не тревожит. А Филза вскользь кидает взгляд на щёлку между окном и шторой. Но там, кажется, никого нет. Мужчина кивает самому себе и уходит проверять следующую комнату. Он ходит боком и спиной. Фигуры всё ещё снаружи, всё также не шевелятся. Только наблюдают. Тихий скрип, закрытая дверь — окно зашторено. Фил подходит к Техно и убеждается, что мальчик тоже спит. А потом раздаётся грохот. Нет, не бьющегося стекла, а будто снаружи одну доску ударили о другую, и приглушённый противный визг. Филза пулей вылетает из комнаты, готовясь к самому худшему, но его встречает ничего. Буквально. За окном теперь ничего нет. Вообще. Пауза. На улице слышится какой-то неясный шум, но быстро стихает. Тишина. Слева скрипят двери, и из них выходят заспанные и сбитые с толку подростки. — Что случл-сь? — потирая глаз, спрашивает Уилбур. Техно зевает. Фил кидает ещё один взгляд на абсолютно пустое окно и вздыхает. — Фигуры. Смотрели внутрь. Близнецы, немного проснувшиеся, смотрят на раздвинутые шторы и с интересом округляют глаза, понимая причину паники. — Это те наблюдатели, про которых рассказывал Джек, да? — хмыкает Техноблейд. — Наверное, — задумчиво тянет Уил, а потом поворачивается к Филзе. — Не волнуйся, они совсем не опасны. Зашторить окна и все дела. Фил напряжённо оглядывает совершенно спокойных сыновей. — Вы уверены? Они рассинхронно, но решительно кивают. Мужчина потирает шею и снова смотрит на окно. Снова на сыновей. Вздыхает. — Ладно, — на губах появляется усталая улыбка, и Фил жестом подзывает мальчиков к себе, — Возвращайтесь в постели. Спокойной ночи. Подростки позволяют поцеловать себя в лбы и вразнобой говорят пожелания хорошего сна, прежнее чем вновь скрыться в своих комнатах. Филза стоит в коридоре ещё некоторое время. Он обходит лестницу, проходит мимо запертой комнаты и закрывает шторы. Отходит обратно. Мужчина смотрит вниз. На первом этаже сгущается темнота. Темнота слишком сильная. Стоило бы пойти проверить другие окна. Но как только Филза делает шаг, в груди будто камень на поводьях тянут назад. Под кожей шевелится и колется беспокойство. Тем не менее, когда он смотрит на спальни сыновей, на душе спокойно. Они в безопасности. А вот на первый этаж что-то в глубине души кричит ему не ходить. Какое-то колючее, но мягкое чувство говорит, что лучше пойти спать. Сейчас безопасно. Не стоит спускаться на первый этаж. Фил вздыхает. Что ж, со своими предчувствиями лучше не спорить. Он мерно шагает в свою комнату, наконец успокоившись, а по пути размышляет, что нужно поработать над возможностью запирать спальни изнутри. Серьёзно, на каких-то комнатах замки есть, а на других нет. Нужны хотя бы самые простые щеколды. Со спокойной душой Филза ложится в постель. Накрывается утяжелённым одеялом, закрывает глаза. Вскоре в спальне звучит мирное сопение. Фил спит и видит сны. И не замечает, как засветилась его подвеска и как громыхнула внизу дверь подвала.