Шорох за дверным проёмом

Всплеск! Томми широко улыбается и с радостным визгом пинает мутную воду, посылая волну. Техно неподалёку морщится и отходит от него подальше. Сегодня утром, после ухода тех жутких длинноногих существ, шёл дождь, оставив после себя большие лужи. Так что ребёнок порылся в гардеробной и нашёл себе резиновые сапоги — они немного жали, но потерпеть можно. В конце-концов, такая чудесная погода! Тепло, очень тепло: не считая сапог, на нём обычная лёгкая одежда. К вечеру лужи уже должны высохнуть, а значит нужно веселится, пока есть возможность. Ворона приземлилась на забор. Томми ухмыльнулся и махнул наотмашь ногой, чтобы заплескать её, но в итоге брызги не долетели и по большей части упали на него, а птица лишь перелетела подальше. Мальчик надул губы, показал ей язык и развернулся, чтобы продолжать мерить шагами лужу. А лужа то не лужа, а целое озеро! А он отважный мореплаватель! — Не зачерпни воды в сапоги, — ворчит Техноблейд, — Простудишься. — Я слишком крут, чтобы простудиться! — кричит ребёнок и проводит краем пятки по успокоившейся водной глади, чтобы вызвать рябь. — Правда? — подросток скептично выгибает бровь. Томми на секунду задумывается. — Ну, я не помню, чтобы когда-нибудь заболевал. Техно хмыкает и больше ничего не говорит. Ребёнок продолжает игру. Томми доходит до края самой большой лужи и прыгает в более маленькую. Потом в ещё одну, ещё меньше. Лужи заканчиваются, и он снова прыгает в первую, куча брызг летят в стороны. Мальчик продолжает перепрыгивать по кругу (точнее, по треугольнику). — Здесь… Ух! — прыжок, — Слишком мало… Хах! — прыжок, смех, — Слишком мало луж! — На дороге их полно, — фыркает Техно. — Дорога! За! Участком! Глупый! — выкрикивает Томми, не прерывая своего пути. Старший поворачивается к нему с оттенком удивления на лице. — Ты не можешь покинуть территорию участка? — Я всё могу! — ребёнок всё же ненадолго останавливается, чтобы отдышаться, — Просто я раньше никогда не уходил за пределы забора. Но я могу! Наверное. Молчание. Томми сцепляет руки за спиной и отводит взгляд. — ...Мне запрещали раньше. Возможно, это может мне навредить. Мальчик встряхивается и продолжает прыгать, не обращая внимания на изучающий взгляд Техно. Всплеск, подготовка, прыжок, всплеск! Подготовка, прыжок, всплеск, подготовка, прыжок, всплеск, подготовка… Томми всё сильнее разгоняется, учащая дыхание, отталкиваясь практически сразу, чтобы взмыть вверх, и сердце стучит в грудной клетке, и кажется, что он прыгает по самой воде или по воздуху, и брызги, брызги– На одном из прыжков Томми поскальзывается и падает. — Ой! — восклицает он, вставая. Вода стекает с него водопадами, а вся нижняя половина тела и рука теперь грязные. Техно подбегает к нему и помогает встать, шипя от досады, как будто это он упал. Ребёнок принимает его помощь и измазывает в грязи и подростка. — Не ушибся? Мальчик смотрит на Блейда, всё ещё поддерживающего его под руки. Он будто бы… Обеспокоен? Что? — Нет. Техно изучает его взглядом ещё некоторое время, прежде чем отпустить, выпрямится, сложить руки на груди и нахмуриться. Но не успевает он открыть рот, как Томми снова подпрыгивает, поднимая тучу брызг, смеётся над негодованием подростка и убегает.

***

Томми сидит на полу и загипнотизированно смотрит в стиральную машинку. На поясе у него повязано одно полотенце, а другое лежит на плечах. Его волосы завились в беспорядочном хаосе, немного ином, чем обычно. Итак, его затащили в ванну. После того, как близнецы пять сотен раз взяли с него обещание, что он точно не утонет и не устроит потоп, ему набрали воды, выдали мыло, шампунь и приказали строго-настрого не чудить и, самое главное, хорошенько вымыться. Особенно уделить внимание голове. Его одежду, соответственно, тоже закинули стирать. Ребёнок медленно моргает, расплывшись в улыбке. Ощущение чистоты приятно. Он нежился в ванной, играл с пеной и вообще невероятно весело проводил время, чувствуя переполняющее счастье, которое стремилось вырваться в светящейся улыбке. А потом вода начала остывать, а он увлёкся разглядыванием белья в машинке. Серьёзно, это невероятно увлекательное зрелище. — Томми, — раздался из-за двери голос Уилбура и стук, — Ты живой? Ну, в смысле, относительно твоей демонической сущности. Томми фыркнул, не отрывая взгляда от одежды в барабане. — Поживее тебя! Подросток заходит в комнату и оглядывает обстановку, видимо, ожидая обнаружить минимум портал в ад. — Не сиди на холодном, — Уил шлёпает босыми пятками по плитке, наступая на лужи около ванны. Ну да, возможно, Томми немного неаккуратно играл. И что с того. — Мне не холодно. Ребёнок потряс головой и ближе придвинулся к стиральной машине. Отжим начался! Уилбур спустил воду, сполоснул ванну от пены и обернулся на младшего. Фыркнул. — У тебя голова закружится. Если не уже, — он подошёл к мальчику и повернул его голову к себе, трепля щёки, — Мозги ещё не перемешались? Томми в ответ щёлкнул зубами, изображая укус, опасно близкий к злополучным ладоням Уила, и тот живо отдёрнул их, вытаращив глаза. Потом он скорчил гримасу с еле сдерживаемой улыбкой и с силой почесал мальчику макушку, одновременно оценивая влажность волос. — Точно не холодно? Ты хорошо обтёрся? — Я умею пользоваться полотенцами, Уилбур, прекрати щипать меня за лицо! Подросток рассмеялся над гримасой мальчика и рывком поставил его на ноги, игнорируя протесты. Машинка дребезжала. — Всё, гремлин, бегом под одеяло! А не то пол вытирать заставлю. Томми завопил ему в лицо и выбежал из ванной, непрерывно хихикая и придерживая полотенце на плечах, как плащ. Будем надеяться, Уил не заметит внезапное опустение шампуней.

***

Слушайте, Техноблейд не был мягким. Никогда, ни разу в жизни, ни для кого, а если кто-то (в особенности его семья) говорит об обратном — это ложь и провокация. Официально. Потому что у него есть имидж, который надо поддерживать, большое спасибо. И что случится с его репутацией, если кто-нибудь узнает, что он первым делом обнимет своего близнеца, если тому хоть немного грустно? Что он никогда не против показа привязанности отца и всяких поцелуев в лоб перед сном? Что он никогда не забудет, как прижимался к боку матери, когда она мелодично читала сказки, щекоча волосами его лицо? Что он не в силах отказать искрящимся глазам демонического ребёнка, живущего в их новом доме? Наверное, ничего. А если кто-то и попытается высмеять его за это, они получат в челюсть, или в нос, или в глаз. Проверено несколькими самонадеянными людьми из школы. Но вот последнее просто сложно объяснить самому себе. После того, как Томми наконец-то помылся, он просидел на диване в одеялах до тех пор, пока его одежда не высохла. Она, кстати, потускнела и вообще стала выглядеть ещё хуже, чем раньше. Эту проблему нужно решить. Почему? А вот это надо спрашивать у его мозга. Потому что по какой-то неясной причине когда Техно увидел, как ребёнок трётся щекой о пушистое одеяло, сжимая в объятиях подушку и жмурясь, как довольный котёнок, его сердце за одно мгновение растаяло розовой лужей и вновь собралось обратно, звеня и трепеща. И когда мальчик упрямо заявил, что наденет тапочки подростка, Блейд не стал возражать. Вообще-то, он и сам планировал дать их, потому что ребёнок всё ещё был чертовски холодным на ощупь. А затем Уилбур ушёл в город, а Техно оказался здесь: на диване, читая книгу под звуки какой-то семейной комедии по телевизору, с демоном под боком. Томми завернулся в плед, как в кокон, и уложил свою голову подростку на ногу. Его глаза были полуприкрыты и лениво наблюдали за происходящим на экране. Техноблейд понял, что прочитал уже страницу, не обращая внимания на смысл текста. Надо теперь перечитывать заново. — Техно? Подросток мгновенно переключил своё внимание с книги на обладателя тихого голоса. Он, вообще-то, являлся обычно отнюдь не тихим, но ребёнок, видимо, устал для чего-то большего. — Мм? Томми зевнул и устроился поудобнее. — Почитай мне. Пожалуйста. Техно хмыкнул и неуверенно поднял руку. Поднёс её к чужой макушке. Аккуратно, медленно, чтобы дать возможность если что возразить, зарылся пальцами в чистые золотистые волосы. — Ты же смотришь фильм. — Я его уже видел. — Я уже дошёл до середины. Ты ничего не поймёшь. — Ну и ладно. — ...Здесь есть некоторая жестокость. Кровь, знаешь. Младший фыркнул. — Как будто я этого никогда не видел. Техно насторожился. Рука в волосах остановилась. Но прежде чем он успел задать вопрос, Томми произнёс неожиданно твёрдым, пусть и всё таким же тихим голосом: — Если не хочешь читать, так и скажи. Блейд тут же вдохнул и возобновил мягкие почёсывания и поглаживания. — Нет, нет, Томми, я хочу. Сейчас. Давай сделаем потише телевизор… Готов? Техно откашлялся. Вздохнул. —...Дверь с щелчком отворилась, все присутствующие в комнате прекратили разговоры и повернулись… И вот так гостиную наполнил размеренный чтецкий монотон и негромкое сопение.

***

Уилбур вошёл в дом и закрыл за собой дверь. Осмотрелся. Как-то тихо в доме. Подросток снял обувь, прошёл вглубь коридора и когда развернулся к гостиной, увидел Техно, подзывающего его к себе жестом. Уилбур пришёл в комнату, обогнул диван и зажал себе рот, чтобы не рассмеяться. Техноблейд сидел на диване с выражением скрытой паники на лице и ребёнком, лежащим головой на его ногах и обвивающего их руками. — Уилбур! — шёпотом шикнул Техно, хмурясь, — Помоги мне. Я сижу так уже два часа. Уилбур, это не смешно! Уил кое-как успокоил свои истеричные хихиканья и убрал ладонь ото рта, обнажив широкую улыбку. — Погоди, я сейчас! Подросток убежал, игнорируя безмолвные возмущения близнеца. Вернулся он уже с фотоаппаратом. — Улыбочку! Щелчок. Техно сжигает брата взглядом, выглядя не то разгневанно, не то удивлённо. — Ты что, совсем? А если папа снимок увидит? — Не увидит, — отмахивается Уил и делает ещё пару кадров, — Я у себя камеру спрячу, он ей всё равно не пользуется. А там что-нибудь придумаем. Блейд сердито выдыхает и смотрит в объектив своим лучшим убийственным взглядом, всё ещё держа руку на лопатках Томми. Теперь это любимое фото Уилбура. После того, как подросток наконец наигрался, он помогает брату выпутаться из цепкого плена. Техно аккуратно и медленно уходит от ребёнка, пока Уилбур придерживается его руки и подсовывает ему подушку для объятий. Мальчик сначала ворочается и хмурится, заставляя старших замереть, но потом обхватывает подушку и расслабляется. Близнецы выдыхают. Они и не заметили, что задержали дыхание. Они присаживаются на пол около дивана и смотрят на Томми. Его ресницы касаются щёк. Его брови не нахмурены. Его дыхание тихое, мерное. Он так спокоен. Он выглядит таким чистым, невинным, спокойным и беззащитным. — Он такой маленький, — выдыхает Уилбур. Его голос дрожит в глубине звучания. — Не скажи, он довольно тяжёлый, — хмыкает Техно. Уилбур не оценивает шутку. — Ты знаешь, что я имею в виду. Техно тихо вздыхает. — Ага. Они смотрят. Их сердца почему-то стискиваются.

***

Ритмичная мелодия разрезает воздух. Уилбур сосредоточенно дёргает струны и покачивает головой и пяткой в такт. Звучит правильно и довольно неплохо, насколько он может судить. Теперь подросток отводит взгляд от гитары и смотрит прямо вперёд, продолжая играть. Так. Хорошо. Он скользит взглядом по комнате и внезапно замирает, когда видит глаза под шкафом. Уил вздыхает, театрально прикладывая ладонь к сердцу, и качает головой. — Томми, чёрт ты мелкий. Ну-ка вылезай. Яркие голубые глаза во тьме моргают, и из-под шкафа начинает вылезать ребёнок. Сначала руками цепляется за мебель, переворачивается с шорохом, подтягивается, проворачиваясь, и наконец становится лицом к подростку. Выглядело немного жутко. Уилбур склоняет голову вбок в ожидании объяснений. Томми повторяет за ним. Уилбур наклоняет голову в другую сторону. Томми повторяет. Снова наклон, снова повторение, снова наклон, снова повторение, всё быстрее и быстрее, пока у Уилбура не щёлкает шея и он с громким "Ауч!" прекращает соревнование. Томми хохочет. — Какой же ты старик! Мальчик снова смеётся и подходит к Уилу, плюхаясь на пол рядом с ним. Подросток притворно-раздражённо вздыхает, но ухмыляется. — Пришёл посмотреть, как я играю? — Я всегда смотрю, как ты играешь, — отвечает Томми. Уилбур моргает. — Ну, чёрт возьми, это довольно жутко, ребёнок, — произносит он со смешком. — Я не ребёнок! — Томми тянется, чтобы стукнуть подростка по голове, но тот легко уворачивается. Уил смеётся и перехватывает гитару. — Хочешь сам попробовать сыграть? — Я пробовал, — мальчик пожимает плечами и оценивающе смотрит на Уилбура. Когда лёгкая улыбка не сходит с лица старшего, он осторожно протягивает руку и дёргает одну из струн. Дребезжит нота. — И как? — Струны жёсткие, — фыркает ребёнок. — Что поделать, — Уил протягивает свою руку, — Исскуство требует жертв. Томми с изумлением и, кажется, с восхищением проводит пальцами по мозолям на чужой большой ладони, оставшихся от гитары. Потом он отвлекается от этого и гладит следы сгиба пальцев, линии на ладони. Его руки холодные. У Уилбура они тоже часто холодные, но он может постараться согреть их для ребёнка. Подросток мягко сжимает меньшие руки. Томми улыбается. — ...Сыграй ещё, — с по-детски счастливым трепетом произносит мальчик. Уил лишь кивает и вновь берёт инструмент в руки. Он начинает играть сам не знает что, импровизируя, позволяя пальцам самим решать, куда уйдёт мелодия. Ребёнок подталкивает руки к груди, обнимает колени и опирается спиной на стену, как Уилбур. — На чердаке же есть пианино, так ведь? — не прерывая игры, спрашивает подросток. — Угу, — гордо кивает мальчик, — и я умею прекрасно на нём играть! Только вот оно сломано. — Ненастроенно. Ничего, как-нибудь починим. Томми улыбается и кладёт голову себе на колени. Закрывает глаза. Если приглядеться, можно увидеть, как он слегка покачивается в такт музыке. Музыке, которая, как понимает Уилбур, получается такой нежной. Не грустно-нежной, а скорее счастливой. Тёплой. Сладкой. Светлой. Да, светлой, вот это слово — светлая нежность. Будто его руки играют то, что льётся в его сердце. Да, пожалуй, музыка действительно обнажает душу.