Шорох за дверным проёмом

Они не видели Томми уже целый день. Уилбур и Техно не могли его найти нигде. Ни на чердаке, ни за шкафами и в них, ни под кроватями, ни во дворе. Они обыскали всё. Ребёнок не отзывался. Только мигал бешено свет и сгущалась по углам тьма. Когда Фил пришёл домой, то уронил пакеты с продуктами при виде чёрного кровавого следа, тянущегося из гостиной до самого порога. Братья сочинили что-то невразумительное и, самое главное, заверили, что они никак не пострадали. К этому моменту электричество перестало так сходить с ума, но в доме всё ещё ощущалась гнетущая, холодная атмосфера. Филза кое-как успокоился, и они стали оттирать кровь с пола. Получилось. Потом ужинали в неловкой тишине. Фил спрашивал сыновей, что это с ними, но они отнекивались и всячески уходили от вопросов. В конце-концов мужчина перестал настаивать. В этот вечер близнецы рано ушли спать. Внутри холодела пустота. Страх царапал, обвивал щупальцами душу. В животе клубком вилась тревога. Они чувствовали себя потерянными. Как там Томми? В порядке ли он? Вдруг он ранен? Беспокойство, беспокойство, беспокойство билось в разуме. Они испугались. Как не испугаться в такой ситуации. Но потом, когда ребёнок повернулся к ним и замер с широко распахнутыми глазами, словно сам испугался — он испугался, он испугался, бедный малыш — страх быстро смылся, оставив только шок. А когда Томми убежал, а братья так и не смогли его найти, они вспомнили про ту тварь, с которой мальчик боролся, и страх за ребёнка стал соседствовать с гневом на это создание, потому что если оно его ранило– Томми не отзывался. Следующее утро, следующий день — поиски тщетны. В какой-то момент Техно и Уилбур всё же отступили и ушли в город. Воздух в доме был холоден, удушлив, и было так темно, и предчувствия, отодвинутые на задний план из-за беспокойства о младшем, кричали о необходимости бежать. Изначально подростки, конечно, посылали эти предчувствия к чёрту. Но они не видели, чтобы существо смогло навредить Томми. Так что, может быть, ему действительно нужно было уединение. Хотя сердце говорило о неправильности и разрывалось от желания найти и защитить. Они гуляли. Бесцельно бродили по окрестностям. Молчали. Дышать стало легче, хотя на организм и навалилась усталость, незамеченная раньше. Когда они вернулись через пару часов, дом ощущался пустым. Почти как когда они только въехали. Но всё же по другому. Хотя бы тяжёлое напряжение в воздухе развеялось, и на том спасибо. Подростки вздохнули и пошли оглядывать комнаты. Не зовя Томми, потому что, если честно, сил уже не было. Кухня, ванная, гостиная, все комнаты на втором этаже — пусто. Близнецы посмотрели на лестницу на чердак, которую они так и не подняли. Техноблейд вздохнул и покачал головой, собравшись уйти. Уилбур, однако, решительно сжал зубы и забрался наверх. На полпути подросток остановился. Техно, заметив это, поспешил к нему, и в считанные секунды они забрались на чердак. Томми лежал в углу, на лежанке из подушек. Он мертвецки бледный, измождённый, со спутанными волосами, опухшими, будто от плача, глазами, выглядит невероятно ослабевшим. — Томми? Мальчик нехотя приоткрывает глаза, и, как только видит братьев, приподнимается на руках и замирает, как испуганный зверь. — Хэй-эй, всё хорошо, малыш, — Техно поднимает руки. — Боже, Томс, ты в порядке? — Уилбур чуть ли не всхлипывает, бросая все силы на то, чтобы продолжить стоять на месте. Томми делает дрожащий, прерывистый вздох, испуганно переводя взгляд с одного подростка на другого. Его руки дрожат, не в силах поддерживать вес тела. На ладонях у него грязные бурые разводы от крови. Хоть бы не своей. Похоже, ребёнок наконец осознаёт искреннее беспокойство на лицах старших и начинает тихо дышать. Сглатывает, но всё ещё молчит. —...Томми. Томми, солнышко, можем мы подойти, пожалуйста? — тихо произносит Уилбур. Техно вцепляется себе в плечо, чтобы не кинуться к малышу и не испугать его ещё больше. Мальчик молчит ещё пару мгновений, прежде чем медленно опуститься обратно на подушки. Видно, что он прикладывает усилия, чтобы держать глаза открытыми. Близнецы осторожно подходят к нему. Техно приседает у правого бока ребёнка, а Уил у левого, около стены. Томми напряжён. Неужели он думает, что они навредят ему? Нет, нет, нет, так не должно быть. — Ты не ранен? — спрашивает Блейд, удерживаясь от желания успокаивающе сжать ладони младшего. Ребёнок моргает, будто удивлённый, и качает головой. — Томми, можно тебя обнять? — не выдерживает Уил. Мальчик смотрит на близнецов. На его глазах блестят слёзы. Он зажмуривается и кивает. Подростки немедленно ложатся рядом и обнимают ребёнка. Томми всхлипывает и прижимается к прикосновениям, сжимая чужие руки. — В-вы не испугались? — голос звучит хрипло, надрывно и отчаянно. Братья понимают, о чём он говорит. — Конечно испугались, — отвечает Уилбур. — Сначала просто от неожиданности, потом за тебя, — продолжает Техно, — Ты почему сбежал? Томми громко всхлипывает и крепче сжимает руки старших. — Я– Я думал, — он срывается в рыдание, отчаянно глотает ртом воздух, — Я думал вы и-испугаетесь меня, и будете меня ненавидеть, и, и, — судорожный вздох, — и я не хочу этого, я боюсь, ч-то вы будете меня бояться, я не хочу, я не хочу– Мальчик рыдает, задыхается в плаче, крупно дрожит, и братья обнимают его, успокаивающе шепча. — Тш, тш, Томс, всё хорошо, мы никогда не возненавидим тебя, никогда, слышишь… — Уилбур мягко целует золотистые волосы и утыкается лбом в висок. — Мы всегда будем любить тебя, ну же, всё в порядке, не бойся… — Техно вытирает мокрые щёки, потирает меньшее плечо. Томми плачет. Плачет, плачет и плачет, и дрожит, и жмётся к братьям. Они обнимают его крепче. Боже, этот малыш. Они ни за что его не отпустят. Неизвестно, сколько проходит времени, но в конце-концов ребёнок начинает постепенно успокаиваться. Слёзы больше не текут ручьём, дыхание выравнивается. Он расслабляется и неподвижно лежит, ослабевший от рыданий, и ощущает тепло. Подростки перестают говорить, и теперь только молча обнимают малыша. Маленький, совершенно беззащитный, ему необходима любовь и забота. Томми вздыхает и сглатывает, чтобы унять сухость в горле. — Т-то существо, — он откашливается, — то существо хотело навредить вам. Поэтому я напал на него. Обычно я тихо их прогоняю, но в этот раз… Нельзя было ждать. — Ох, — выдыхает Техно, — то есть, ты защитил нас. Уил дрожаще вздыхает и гладит мальчика по голове. — Ну… Да, — Томми позволяет себе слабую, едва заметную улыбку, — И я буду продолжать это делать. Но, ну, постараюсь больше так не пугать. — Ой, да ладно тебе, — усмехается Уилбур, — то, как ты сидишь под шкафами или на потолке, наблюдая за нами, гораздо страшнее– Блейд пинает брата в ногу, и тот громко ойкает. — Он хотел сказать, что ты не страшный. В смысле, ты можешь быть жутким, но как бы– — Ты отбил мне ногу, а теперь говоришь то же самое! — Замолкни, я пытаюсь сформулировать мысль… — Тогда формулируй их отдельно и прекрати меня бить… Томми смеётся, тихо, но звонко. Звук звенит колокольчиком, и близнецы отвлекаются от своего спора, чтобы взглянуть на ребёнка и нежно улыбнуться. — Спасибо тебе, — Техно мягко ерошит светлые волосы. — Спасибо, Томс. Мы так тебя любим, ты знаешь это? — Уилбур смаргивает случайные слёзы. Мальчик смотрит на них, открыто, доверчиво. Снова обнимает руки старших. — Почему? — спрашивает он, и голос звучит свободно. — Почему вы так заботитесь обо мне? — Понятия не имею, но прекращать не собираюсь, — фыркает Техноблейд и прижимается лбом к виску Томми. — Потому что ты чудесный ребёнок, солнышко. Мы не можем не любить тебя, — улыбается Уил. Ребёнок смотрит на них с налётом румянца на щеках. Его губы сами собой складываются в счастливую улыбку, и он смущённо жмурится. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает после паузы Техно. Томми неопределённо мычит. — Мм. Устал. Чувствовать чувства утомительно. А ещё быть тенью. И кушать немного хочется. — Я могу принести… — Блейд порывается встать, но Томми немедленно вцепляется в него. — Нет, не уходи! — Тише-тише, спокойно, — Уилбур обнимает их всех, — Никто не уйдёт. Техно кивает, Томми успокаивается и устраивается поудобнее. И они лежат так, в обнимку друг с другом. Уилбур подтягивает свалявшийся в ногах плед, и ребёнок с радостью принимает его. Мальчик больше не холодный. Будто наконец-то согрелся достаточно, чтобы кровь побежала по венам. Глаза у малыша тяжёлые, готовы закрыться в любой момент. Он сопит, голос у него тихий-тихий, совсем сонный. — А, — моргает ребёнок, словно вспомнив что-то, и мягко говорит после зевка, — Я тоже вас люблю. И Томми засыпает. Томми засыпает, а близнецы дают безмолвную клятву во что бы то ни стало защитить его от всех бед.