Шорох за дверным проёмом

Фил открыл окно и помахал на себя своей шляпой, как веером. Жара. Мужчина повернулся и заметил в другом окне идущего к почтовому ящику почтальона. Как странно, сегодня никаких газет приносить не должны. Филза надел шляпу и в несколько шагов добрался до входной двери. Вышел на крыльцо, помахал. Почтальон, добродушный усатый дедушка, помахал в ответ рукой с письмом. Но не успел кто-то из них сделать хоть шаг, как ворона выхватила письмо у почтальона, зажав его в клюве, и подлетела к Филу. Другие вороны на деревьях и на заборе закаркали и запрыгали. Филза, не задумываясь, выставил руку, чтобы птица на неё села, и, посмеиваясь, взял письмо. Аккуратный белый конверт, ничем непримечательный. Только вот отправитель указан не был. — Хей, а от кого это? — Крафт пошёл к забору, ворона вспорхнула с его руки и улетела на ближайшую ветку. — От города, можно сказать, — пожал плечами почтальон. — Вы, похоже, серьёзно настроены, и уезжать в ближайшее время не собираетесь, так что вот-д. Советы на будущее. Поздравляю. — Значит, прошли проверку… — задумчиво промычал Фил себе под нос. — Что ж, спасибо. Доброго дня. — И вам, — кивнул старик, закрыл свою сумку и начал уходить. В один момент он, правда, обернулся. — Поздравляю с младшим! Крафт усмехнулся и вернулся в дом. Мужчина подошёл к кухонному гарнитуру, включил чайник, ногой отодвинул стул у стены и сел за обеденный стол. Повертел в руках конверт. Подумал немного. — Техно-о-о! — крикнул он, — Неси свои ножи! Фил положил письмо перед собой и принялся ждать. Позади что-то приползло с потолка. На затылке чувствовался взгляд. Что-то тянется к нему… И в момент, когда холодные детские пальцы касаются его шеи, Филза перехватывает чужую руку и тянет к себе нарушителя спокойствия с выкриком "ага!". Пойманный Томми визжит и смеётся, извиваясь в хватке и ударяясь ногами о стол. — Что за шум? — Техноблейд спускается по лестнице со шкатулкой в руках. Филза с силой трёт хихикающего ребёнка по голове и открывает рот, чтобы ответить, но его прерывает крик снаружи. — Томми! — Уилбур распахивает дверь и подлетает к кухне. Подросток упирает руки в бока и смотрит на младшего гневным взглядом. Одна его нога мокрая, а в волосах висит прищепка, которой он, похоже, не замечает. Томми кидает на него взгляд и разражается смехом, откидываясь назад. Филу приходится держать мальчика крепче, чтобы он не упал. — Что случилось? — Техно ставит ящичек на стол. — Он напугал меня до полусмерти, вот что случилось! — Уил бешено размахивает руками. — И рассыпал все грёбанные прищепки! — Ну, он и меня пытался напугать, — Филза ехидно смотрит на ребёнка, который сидит на его коленях с плохо наигранным наивным личиком. — Хэй! Мне нужно вас пугать хоть иногда! Демонические дела, знаешь. — Прищепки тоже относятся к "демоническим делам"? — фыркает Блейд, глядя на прищепку в волосах близнеца. Уил замечает направление его взгляда и наконец-то снимает её. — Нет, — ухмылка, — Это просто весело! У Фила прорывается смех, и он щипает мальчика за щёки. Техно задумчиво хмыкает. — Хм. А меня ты не пугаешь. Томми поворачивается к нему и морщится. — Я пугаю! Только ты не хочешь пугаться! — мальчик хмурится и обвиняюще показывает пальцем на подростка, — Ты даже не замечаешь этого! И все мои старания проходят зря! Ребёнок обиженно утыкается лицом в Фила, который не задумываясь кладёт ладонь на его затылок и начинает гладить, сдерживая новый порыв хихиканья. — Техно! — Уилбур театрально-шокировано вздыхает, — Ты обидел ребёнка! Как ты мог! — Э-э-э-э… — Техно почёсывает затылок и переминается с ноги на ногу. — Моя вина, бро? Томми прыскает от смеха, но скрывает это за очень фальшивой имитацией плача. — Ладно-ладно. Постараюсь в следующий раз испугаться, хорошо, малой? Ребёнок рывком отрывается от чужой футболки и поворачивается к Блейду. — Правда?! — он улыбается, его глаза широко раскрыты. Техно кивает, и Томми довольно ухмыляется и откидывается на кряхтящего ("Том, имей совесть, ты тяжёлый") Фила. — О, — Уилбур подходит к столу и берёт письмо, — Что это? Филза вспоминает, в чём вообще дело, и принимается объяснять. — Это от горожан. Они осознали, что мы не собираемся переезжать отсюда из-за всей этой мистической чуши, и дали нам какие-то "советы". Не очень пока понимаю, что это значит, но посмотрим. Техноблейд кивает и открывает свой ящичек. Томми с благоговением смотрит, как он берёт один из ножей и немного вертит им на свету. Подросток берёт письмо и ловко вскрывает конверт. Уил хлопает. Нужно ли это было? Нет, легко можно обойтись руками. Но просто Крафты любят шоу. А Техно любит вскрывать письма. Внутри оказался листок с мелким текстом, который состоял из короткого приветствия и списка из множества пунктов. — «Если осенью в поле видите огонь без дыма, хотя секунду назад ничего не горело, не смотрите туда и скорее уходите», «Если ваши дети смотрят на телеканале 58 помехи, рекомендуется выключить телевизор»… Хм, действительно, советы по комфортной жизни здесь, — Филза кивнул. Уилбур взял письмо себе. — «Если зимней ночью в сильный мороз вы слышите шаги вокруг дома, не выглядывайте в окна, иначе оно подумает, что это приглашение и будет стучать к вам в дверь всю ночь». Ахринеть. Как много существ здесь хотят в гости. — Про гостей тут тоже есть заметка, — Техно заглядывает за плечо близнеца, — «Если ваши дети (или вы) найдёте в заброшенном здании инструкцию по призыву "гостей", не следуйте ей, особенно в собственном доме. Если ваши дети (или вы) всё же хотят вызвать "гостей", рекомендуется делать это в том же заброшенном здании в большой компании с присутствием кого-то, кто умеет проводить экзорцизм первого уровня». Предусмотрительно. — Вау. Буквы, — Томми важно кивает, делая вид, что прочитал весь список по нескольку раз. Крафты полностью изучают письмо и вешают его в раскрытом виде на холодильник, рядом с детскими рисунками. Ну вот, теперь можно в любой момент заглядывать и потихоньку учить. После этого Томми пытается взять ножи, но Техно быстро поднимает шкатулку вне его досягаемости, не обращая внимания на обиженно нытьё. — Неа, даже не думай. Ты уже один раз порезался. — Погоди, — Фил оборачивается и оглядывает надувшего щёки ребёнка, — Значит, ты всё таки можешь пораниться? Это было понятно после ссадин на ногах, потому что Томми не отличался аккуратностью, когда носился по двору просто из-за любви побегать. Но догадка подтверждается кивком мальчика. — Агась. В материальной форме моё тело более уязвимое. Это неудобно. Но! Это не значит, что я не могу управиться с парочкой ножей! Те-е-ехно-о-о! — Нет! Подростку приходиться поднять шкатулку над головой, пока Томми начинает карабкаться по нему и пытаться выхватить ножи. В итоге Филу и Уилбуру приходится отцеплять мальчика. — Ужас, гремлин, у тебя что, игр других нет? — спрашивает Уил, раскачивая руки ребёнка влево-вправо, пока тот висит в хватке Фила. — Нет! — улыбается во все острые зубы Томми. Филза вздыхает и опускает его на землю. — Надо тебе песочницу сделать, что-ли. Уил потрясённо вздыхает и хлопает в ладоши. — Да! Точно, песочница! Дадза, я полностью с тобой согласен! Фил на секунду замирает, а потом страдальчески стонет, хлопая себя ладонью по лбу, пока подросток радостно щебечет про песочницу. Озадаченный Томми смотрит на Техно в поиске ответов. Он только качает головой, жестом говоря, что это давняя история. Ну а после этого день бодро продолжается. Томми убегает играть с Таббо и Ранбу, близнецы и Филза в основном занимаются домашними делами и просто наслаждаются выходным. Идиллия, в общем.

***

Вечером жара сменяется холодом. Крафты заходят домой, закрывают дверь, зашторивают окна (хотя Томми и заверил, что те ночные подглядыватели больше не придут). Горячий сытный ужин ждёт их на столе. Всё проходит в обычном темпе. Томми просят сначала прожевать еду, а потом уже рассказывать о своём дне, Уилбуру советуют не качаться на стуле, и Техно припоминает один случай из школы. В какой-то момент раздаётся щелчок. Дети, до этого сосредотачивающие своё внимание на еде и друг на друге, поворачиваются и видят Фила, сидящего во главе стола и держащего фотоаппарат. — Улыбочку! Он делает ещё пару снимков, и камера передаётся из рук в руки, каждый делает несколько фото. Когда ужин заканчивается, Филза приглашает младших сесть на диван, чтобы сделать их общее фото. Дети просто соглашаются с этим внезапным настроением фотографа. Подушки аккуратно раскладываются, а мальчики ровно усаживаются в ряд: Томми, Уилбур, Техно. Первые пару снимком выходят более-менее нормальными, а потом дети начинают кривляться, скакать на месте и пинать друг друга. Фил смеётся и шутливо ругает их. — Ну ка, тише, вы смазанными получаетесь! Давайте, в том же духе, но неподвижно. Мальчики замирают, улыбаясь и подставляя друг другу рожки, и мужчина хихикает и фотографирует. — Всё, мой лимит на год исчерпан, — Техно закрывает своё лицо волосами. — Да, мне надоело сидеть! — Томми падает на спинку дивана и начинает размахивать руками и ногами, пока Уил пытается отбиться от этого, а Техно потягивается. — Я виноват в том, что просто хочу хорошую фотографию всех своих детей? — смеётся Филза и делает ещё пару кадров, не обращая внимания на внезапную тишину. Потом он проверяет снимки и, удовлетворённый, идёт к книжному шкафу, чтобы пока положить камеру туда. Подростки неловко ёрзают, устраиваясь поудобнее, и стараются незаметно посматривать на младшего. Тот, выйдя из замершего состояния, трясёт головой и показывает близнецам язык, игнорируя свой румянец. А потом снова начинает пинаться, весело смеясь, и старшие мальчики принимают вызов. Фил задумчиво напевает, игнорируя адские визги за спиной, и водит пальцем по корешкам книг. Наконец он находит нужную и вытаскивает. Это фотоальбом. Они давно собирались перебрать фото и вытащить некоторые, чтобы вставить их в рамки, так почему бы не сделать этого сейчас? Мужчина кивает самому себе и оборачивается. Томми и Техно, злобно хихикая, наполовину сидят на Уилбуре, который лежит на животе, уткнувшись щекой в диван, и безуспешно пытается вырваться. — Па-а-п-а-а! — страдальчески ноет он, — Мои младшие братья меня ненави-и-д-я-ят! — Хватит называть меня младшим! — Техно хватает подушку и бьёт ею близнеца, Уилбур кричит, Томми кувырком падает с него на диван и заливается смехом, пока подростки начинают жестокую битву подушками. Точнее, одной подушкой, которую они то используют как оружие, то перетягивают туда-сюда. Филза качает головой, но улыбается, и присаживается на самый край дивана, позади Томми, который является группой поддержки из одного человека. Непонятно, чьей победы он ждёт, кажется, ему просто нравится насилие. — Так, всё, успокаиваейтесь, — громогласно, чтобы перекрыть шум детей, говорит Фил. — Не порвите мне подушки. Давайте, садитесь, у меня есть для вас занятие получше. Томми прижимается к боку мужчины и заглядывает на обложку, мгновенно заинтересованный. Подростки тоже придвигаются ближе. Фотоальбом открывается, и первая фотография — это Фил, с более короткой причёской, чем сейчас, и темноволосая женщина рядом с ним. — ...Это?.. — Томми не заканчивает. — Мамза и Дадза! — радостно восклицает Уилбур. Техно довольно мычит и кладёт щёку на плечо близнеца. — Её звали Кристин, — улыбается Фил. Томми всматривается в их лица, не омрачённые тяжёлой, невыносимой скорбью. Нет, это… Что-то другое в их глазах. Более лёгкое, более любящее. На следующем снимке на этой странице Кристин позирует на мосту, подняв ладонь так, будто держит заходящее солнце. — Что… Что с ней случилось? — осторожно спрашивает ребёнок, опасаясь огорчить людей. Но Филза лишь пожимает плечами. — Несчастный случай. Томми щипает свои пальцы. — Вы не грустите? Уилбур хмыкает где-то над головой мальчика. — Грустим, конечно. Только уже не так сильно, как раньше. — Это светлая грусть, — говорит Фил, — Мы скучаем, но это нормально. Жить дальше всё равно нужно. — Вечно горевать — отстойное занятие, — фыркает Техно. — Уж лучше просто беречь воспоминания. Всё пройдёт когда-нибудь. И боль тоже. Томми снова робко смотрит на фото. Застывшие в мгновение воспоминания, сохранённые, потому что люди любят помнить. Любят помнить хорошее. Любят хранить воспоминания в своём сердце. И создавать новые, пока есть возможность. Филза перелистывает, следующий разворот наполнен повседневной жизнью. И следующий тоже. Есть несколько фото со свадьбы, и близнецы жалуются, что их не пригласили, игнорируя доводы смеющегося Фила, что они тогда даже не родились. Томми присоединяется к жалобам, и все задумываются, что теоретически ребёнок мог побывать на свадьбе. Из этого вытекает спор, что мальчик на самом деле старше близнецов. Они яростно протестуют, пару раз невзначай употребляя словосочетание "старшие братья". Филза уже просто беззвучно содрогается от смеха. Дальше Томми узнаёт, что Кристин готовила великолепные торты, а Фил свою легендарную шляпу купил на барахолке, что тоже вызывает волну шуток. А потом случаются близнецы. Фото у роддома, где Филза держит в руках два "конверта" из одеял. Домашнее фото с Кристин, на котором она лежит на диване, а рядом с ней двое младенцев. Общий снимок маленьких Уила и Техно, когда они спят и переплетаются мизинчиками. Подростки Уил и Техно краснеют на умилённый писк Фила и хихиканья Томми. Есть фотографии с уроков ползанья, и есть то, на котором кто-то из братьев яростно грызёт беззубым ртом погремушку. Филза отвлекается на истории, какими смешными близнецы были в детстве, и как они, не научившись ещё говорить, спорили друг с другом непонятным младенческим языком. Уилбур и Техноблейд в ответ рассказывают историю из категории "Только не рассказывайте об этом вашей маме". Историю "Только не рассказывайте об этом вашему папе" они не рассказывают. Но подмигивают ребёнку, обещая это позже. Одно фото вынимается из альбома в дополнение к свадебному: Кристин и Фил сидят на полу у дивана, полугодовалые малыши между ними. И Томми замечает украшение у Кристин. — Ой, у неё такое же сердечко, как у тебя! — воскликнул Томми, показывая пальцем на фото. — Ага, — усмехается Фил. — Знаешь, а ведь на мне сейчас её подвеска. Ребёнок моргает. — Я... Не понимаю. И на это честное "не понимаю" Филза лишь ласково улыбается, и Томми снова ощущает лёгкость в груди. Мужчина поднимает своё украшение. — Приглядись. Видишь, шнур на свету немного отливает фиолетовым цветом? Вот. А у моей подвески он более синий. — Фил крутит сердце в руках. Улыбается с печальными глазами. Вздыхает. — Мы с Кристин перепутали их незадолго до инцидента. И её так и похоронили с моей подвеской. Ребёнок выдыхает и кладёт висок на руку старшего, не отрывая взгляд от украшения. Позади близнецы придвинулись к нему ближе. Они тоже смотрели на сердце и улыбались. Опять же, не горько. Печально-сладко, тоскливо и в то же время счастливо. Томми поворачивается к альбому. Аккуратно проводит ладонью по краю другой фотографии. На ней Кристин стоит среди высоких цветочных кустов и держит в руках пышный букет. Букет собран собственноручно, наспех обвязан случайной ниткой. Волосы Кристин выбиваются из причёски. На её одежде видны зелёные следы от травы. Она смотрит в камеру улыбается, у неё ямочки на щеках и блеск в тёплых глазах. — Как думаете, я бы ей понравился? — негромко и невесомо, как эхо, спрашивает Томми. Фил улыбается шире и щурит глаза в веселье. — Разумеется. Она была бы от тебя в восторге. — Ага, — Уилбур ерошит мальчику волосы, заставляя того смешливо фыркать, — Такой маленький дьяволёнок не может не впечатлить. — Держу пари, она бы попыталась ударить какую-нибудь нечисть битой, так что из вас вышла бы отличная команда, — как факт, заявляет Техно. Томми улыбается и чувствует тепло на щеках и в груди. Листы переворачиваются, мальчики растут. Вот полутёмное фото, братья сидят в кресле, Уилбур спит, завалившись на Техно, который смотрит в камеру красными от вспышки глазами. На заднем плане ещё стоит то ли вешалка, то ли жуткий монстр, то ли дальняя родственница. Выглядит жутко. Хотя то, что у близнецов одинаковые пижамы, веселит. А вот, похоже, профессиональная фотосессия. Крафты в красивых костюмах, дети одеты в белые рубашки и штаны на подтяжках. Томми заявляет, что они выглядят дурацко. Только близнецы. На этом этапе уже можно отличить братьев по длине волос, хотя это и не так заметно, как сейчас. Есть снимок, на котором Филза с многострадальческим выражением лица держит за ногу в воздухе Уила. Ребёнок абсолютно не смущён, широко улыбается и весь извалян в песке. Тут-то Томми и объясняют шутку с песком. Точнее, с поеданием песка. Ребёнок называет Уилбура придурком, но "незаметно" шепчет ему, что позже попробует это, вызывая негодующие крики Фила и Техно. Здесь Филза запутался в обоине. Здесь цветы. Здесь день рождения. Здесь детский утренник, Техно в костюме зайчика, Уил в костюме снежинки. Тут готовка, Кристин смеётся, Техно смотрит на ингредиенты убийственным взглядом, а у Уила всё лицо и чёлка в муке. А на этом фото у Блейда наконец появились крашенные волосы. А это выступление Уилбура в школьном спектакле. Фотографии выбираются. Немного, чтобы хватило рамок, но прилично. Фотоальбом заканчивается. Но в нём ещё очень много места для заполнения. Фил говорит о том, что нужно как-нибудь сделать новое семейное фото. Близнецы соглашаются. И Томми тоже. И все рады, что ребёнок явно соглашается со своим статусом, пусть и не произносит этого вслух. Получившаяся небольшая стопка пока откладывается, вместе с фотоальбомом, на полку. Томми приваливается к боку Фила и прикрывает глаза. Теперь, когда его внимание не захватывает нечто интересное, на разум начинает медленно наползать сонливость. Близнецы усаживаются рядом, слева от ребёнка, и о чём-то негромко болтают. Эх, всё хорошо, вот только... Филза обнимает мальчика одной рукой, и тот, улыбаясь и закрывая глаза, совсем ложится на старшего. Идеально. Тепло, прекрасно, знакомо, уютно. Эта семья такая хорошая. Его семья такая хорошая. Ага. Это он, Томми, третий сын Крафтов, у него самый потрясный отец и самые крутые старшие братья. И они любят его. И они его семья, а он их. Была ли у мальчика семья раньше? Кажется, да. Родители. Но он практически их не помнит. Будто они просто существовали, выполняли свои основные обязанности, и всё. И если эти воспоминания просто смутные, то в конце, перед... "Переходом", в памяти только тёмный провал. Будто само его сознание вырезало что-то, что ребёнок хотел забыть. Дрим говорил ему, что тогда случилось. Томми не знает, верить этому или нет. Но это ведь неважно — он не там, множество лет назад, он здесь, в тепле, в заботе. Может, он уже не такой живой. Может, он более не обычный ребёнок и никогда не сможет им стать. Но его любят. И он любит в ответ. Лучше и быть не может. Что-то заставляет мальчика зацепиться за шёпот рядом. — Он так быстро засыпает, — с нежностью шепчет Фил, поглаживая плечо ребёнка. Ах, они думают, что Томми спит. — Угу. Каждый раз, как мы его обнимаем, на него нападает сонливость. — Техно укрывает младшего пледом. — Да, — подтверждает Уил, — Даже в первый раз, когда мы с ним обнялись, мы едва знакомы были, а он почти заснул на мне. Филза задумчиво мычит и убирает с щеки ребёнка щекочущий волос. Он что, мысли читает? Или это родительский инстинкт? — Интересно, почему. — вздыхает мужчина с улыбкой. Томми задаётся тем же вопросом. А действительно, почему? Раньше мальчик совсем не любил, когда в комнате даже просто кто-то находился, пока он спит. А теперь и сам хочет этого. И чем ближе, тем лучше. Наверное, потому что сейчас ребёнок чувствует себя безопасно с этими людьми. Уж кто, как не они, защитят его от всех бед и несчастий? Они ведь обещали. Обещали, что будут любить его вечно. Он им верит. Томми уплывает в мягкую темноту. Потом, правда, он немного просыпается. Дрейфующее на периферии сна сознание понимает, что Фил несёт его в одной руке, а с помощью другой забирается на лестницу. Точно, его чердак. Мальчика аккуратно кладут на лежанку и укрывают одеялом так, чтобы не проникал холодный воздух. Ему тихо желают спокойной ночи, ребёнок бормочет в ответ. Шаги удаляются, люк, как всегда, не закрывается. Ночь, тишина, благодать. Сонливость. Томми еле отмечает, что чья-то ладонь погладила его по голове. Прикосновение прохладное, но приятное, лёгкое. Мысли не задерживаются на этом и ускользают. Ребёнок засыпает.