Шорох за дверным проёмом

Уилбур клевал носом и лениво помешивал кашу в тарелке. Филза подозревал, что кое кто вчера слишком поздно лёг, но замечания делать не стал: каникулы же. Будем надеяться, мальчик не собьёт себе режим к осени. Техно жевал в своём обычном темпе утренней расслабленности и задумчиво смотрел в никуда, а сам Фил уже позавтракал, и теперь шёл в ванную, чтобы загрузить стиральную машинку. Немного времени, порция порошка, и прибор загудел. Филза потянулся, проигнорировал неправильное отражение в зеркале и вышел, чтобы застать забавную сцену. По полу, сливаясь с тенью, Томми прополз под стол и коварно там притаился. Близнецы не обратили на него внимания. Как только Техно прожевал и потянулся зачерпнуть ещё каши, Томми резко выпрыгнул и вскинул руки, как атакующий котёнок. — Бу-у! Уилбур вздрогнул, ударился коленом об стол и матюкнулся, Техно заспанно моргнул. Томми выжидающе глядел на него. Техноблейд прищурился, пытаясь понять, что от него хочет младший, шестерёнки в голове медленно крутились. Наконец он вспомнил, уронил ложку и в высшей степени шокировано приложил ладонь ко рту, при этом даже не пытаясь поменять расслабленного выражения лица. — О боже! Имей совесть, Томми, ты так человека до инфаркта доведёшь! Я испугался! Томми счастливо улыбнулся, гордо приосанившись, воскликнул «Наконец-то!» и тенью прошмыгнул к гарнитуру, доставать себе тарелку. Уил всё ещё страдальчески потирал ушибленное колено. Фил посмеялся и пошёл дальше. Утро пролетело быстро и расслабленно. Вскоре близнецы ушли, прихватив с собой вещей, в том числе гитару, для ночёвки у кого-то из друзей. Томми тоже вчера напросился в гости, и что ж, Фил разрешил — он всё ещё не мог нарадоваться, что у его детей всё хорошо с общением. Оставшись один, Фил продолжает уборку дома. Открывает настежь все окна, запуская чистый свежий воздух, пылесосит и протирает пыль с полок. — Как дела, приятель? — потягиваясь, спрашивает он у присевшей на подоконник вороны. Птица почему-то беспокойна, постоянно вертит головой и перепрыгивает с места на место. Другие вороны на улице нехарактерно тихи, и лишь иногда как-то тревожно каркают. Фил не понимает, что с Чатом не так, поэтому просто гладит ворону по перьям на голове и идёт разгружать стиральную машину. Дети ушли на весь день, так что особо заморачиваться с готовкой не нужно, что жаль, сегодня замечательный день для активности. Солнце светит, настроение отличное, на душе легко — может вообще весь дом на радости перемыть? Хм. Отчего-то вспоминается пианино на чердаке, то самое, которое Крафт так и не соберётся настроить. Но когда-нибудь руки обязательно дойдут. Возможно даже до окончания осени, ха. Инструмент бы ещё в гостиную притащить, вообще бы красота была, да только он немного сомневается в ширине люка… С другой стороны, как-то же эту махину наверх затаскивали. Видно будет, в общем. Постиранные вещи приятно пахнут порошком и чистотой. Филза ставит в гостиной сушилку и начинает неспешно развешивать одежду, мыча мелодию себе под нос. Из-за дребезжания спиц сушилки, хлопанья птичьих крыльев снаружи и собственных голоса и мыслей он не замечает, как тихо вокруг. Так, теперь надо бы загрузить постельное. Фил подбирает таз, заправляет выбившуюся прядь за ухо, ногой разглаживает сбившийся ковёр и неспешно выходит из гостиной. Он уже на полпути на лестнице, когда поледеневшая грудная клетка заставляет его остановится. Что это за чувство? Оно немного знакомое, на самом деле, но всё же даже по меркам тревожных ощущений странное. Страх прокрадывается в тонкие сосуды. Филза поворачивает голову в сторону… Дверь наверху скрипит. Всё внутри Фила напрягается. Твою мать, как он мог забыть об этом. Проклятая комната. Нужно было сразу идти просить проверить её, а не откладывать, чёрт возьми! Он быстро и бесшумно взбирается по ступеням, кидает таз на пол и клянёт себя идиотом. Чужой, бессознательный животный страх усиливается и смешивается с собственным, обдуманным, и мысли встревоженно скачут. Взломанная дверь приоткрыта. Совсем немного, не видно, что внутри. Но слышно еле уловимое потрескивание, от слежки за которым начинает болеть голова. Филза кладёт ладонь на ручку… И снизу хлопает дверь. И Фил мгновенно понимает, что открылось, и всепоглощающий страх мигом затмевает разум. Тело двигается без его команды. Мозг не запоминает, как он бежит к своей спальне — инстинкты вопят, ноги и холодный порыв воздуха в спину вталкивают его в комнату. Руки сами захлопывают дверь и защёлкивают щеколду, и почему-то Фил знает, что на первом этаже сейчас темно, и открытый подвал ощущается чёрной дырой в доме. Это длилось секунду. После разум немного возвращается, и Филза уже осознанно хватает ружьё и перезаряжает его. Где-то на лестнице — он точно знает, оно где-то на лестнице, но шагов не слышно. Уши чувствуют только бешено бегущую кровь. Страх. Темнота снаружи. Отойти от двери, живо! Ноги деревянные. Снаружи кто-то смеётся. Филза окончательно замирает в углу, у шкафа. Нет-нет-нет, нельзя паниковать! Дверь видима, патроны заряжены, окно рядом — чем поможет окно? Упасть со второго этажа? А если дверь не выдержит? Тогда он всадит в существо пулю и отшвырнёт в окно, стекло разобьётся и… И… Блядь. Оно подходит. Фил не понимает, как он это определяет, но ни на секунду не сомневается в предчувствии. Скрипучий и чуть хрипловатый, но расслабленный смех снова раздаётся совсем близко. Прямо за стеной. Демон стоит перед дверью. — Дай угадаю, ты схватил ружьё, не так ли, Филза? — говорит Дрим. — Оно тебе не поможет. Сердце пропускает удар. — Видишь ли, я сейчас не слишком материален, — нараспев продолжает демон, будто просто объясняя что-то новому знакомому, — Так что пули бесполезны. Вообще-то, я могу прямо сейчас пробраться к тебе как тень, но, уважая твоё личное пространство и попытки почувствовать себя безопасно, не стану этого делать. Видишь? Я хороший хозяин, вежливый. Филза вдыхает только потому, что что-то неощутимое и прохладное ударило его в грудь. Но он даже этого не осознаёт. Он закаменел, и все чувства, кроме обострившегося слуха и размытого зрения, отключились. Тихо. Нематериален. Значит, не может прямо навредить. — О да, забыл представится! — продолжает голос из-за болезненно хрупких досок, — Меня зовут Дрим. Я демон этого дома, которого, так уж вышло, людишки смогли на время запереть в подвале. Впрочем, насколько я знаю, Томми уже рассказал тебе. Томми. Дети. Блять нет, нет, что если они сейчас вернуться?! Вдруг они что-то забыли, и решат заглянуть, а тут… Боже, нет, они не должны, нет-нет-нет, нет! Разум Фила разгоняется, глаза устремлены только на дверь, видят каждую щёлочку и узор, самоощущение тела возвращается. Теперь он понимает, насколько напряжён. До боли и зарождающейся дрожи в мышцах. Пальцы сжимают оружие. Не думай об этом, нет. Не показывай страха, от него демон станет сильнее. Блядь. Этого ещё не хватало. — Да, защита от ритуала стала совсем хилой с годами. Одно неосторожное движение — и её не стало, — Дрим посмеивается, негромко, но хитро, будто он знает какую-то особенно смешную деталь, которую не знает человек. — И теперь даже твоя дорогая жёнушка не поможет! Бегущие мысли Фила резко обрываются. Что? Что несёт этот... И тут он вспоминает. Глаза расширяются, дыхание спирает. Филза резко забывает про всё, что сейчас происходит вокруг, освобождает руку и сжимает в кулаке свою подвеску. Не свою. Подвеску Кристин. И вспыхивают в разуме моменты странного ощущения присутствия рядом, и вспоминаются очертания нежных рук в волосах, которые он принимал за остаток сна, и предчувствия, такие явственные, что не могли быть его собственными, и даже шёпот, потерявшийся в тот день в грохоте грозы — шёпот, который, как он думал, он больше никогда не сможет услышать. На секунду всё это кажется бредом. А потом он снова чувствует ласковое, болезненно родное прикосновение к плечу, втягивает воздух и поворачивает голову. Но у его бока никого нет. Только клочок воздуха на миг заискрился. Боже. Но осмыслить откровение Филу не дают: слышится скрип досок, и суматошные мысли вновь приковываются к твари за дверью. — Да ладно, ты не знал? Ах, миссис Крафт, я поражён! Вы уже всё лето треплете мне нервы своими попытками меня удержать, и не можете уделить капельку своих сил на то, чтобы утешить вашего безутешного вдовца? Вы так жестоки, надо же. Зубы болят от того, как сильно Фил их стискивает. Хочется кричать, но он не собирается веселить демона эмоциональностью. — Ладно, мы отвлеклись — вообще то я хотел поговорить о Томасе, моём верном маленьком протеже. Бывшем, но это пока. Со стороны первого этажа явственно веет кладбищем. А может и не кладбищем, а тёмным заброшенным домом. В спальне, до этого залитой светом, по углам растягиваются плотные, вязкие тени и стынет воздух. — Видишь ли, Томми всегда подавал надежды, — Дрим говорит легко и непринуждённо, будто школьный учитель, рассказывающий отцу об успехах его ребёнка. — Но после некоторого времени моего отсутствия... Вау! Я впечатлён, правда! Демон смеётся. Почти как нормальный человек. Почти. Филза не чувствует своих сжавшихся до побеления костяшек пальцев на стволе. — Да, наш маленький Томас определённо силён! — продолжает Дрим с восторгом, — Ты вряд ли понимаешь, насколько ценны его умения. Он в совершенстве владеет трансформацией, невероятно хорош в создании подавляющей атмосферы, способен навредить довольно сильным существам, возможно даже многолетним духам города — правда, удивительная смертоносность, и при этом... — Что, — рявкает Фил резко и хрипло, но с усилием приглушает кипящую ненависть и гнев в голосе. — Тебе. Нужно. Дрим молчит. Молчит пару слишком долгих секунд, а потом — Филза снова ощущает это каким-то шестым чувством — приближается к двери головой и кладёт на неё руку. И усмехается. Тихо. — Мне нужно, чтобы ты отдал Томми мне. Всё внутри Фила белеет. — Ты оставишь мальчишку здесь, а сам вместе с сыновьями уедешь куда захочешь. За это я оставлю твою семью в покое. ... Молчание. Дрим отталкивается от двери и начинает неспешно расхаживать перед ней взад-вперёд. Шаги не стучат по полу, и только поэтому Фил ещё не выбил дверь и не выстрелил ему в голову. — А если ты этого не сделаешь, то... Что ж. Два варианта: первый — вы все остаётесь в доме, и я убиваю вас, показав малышу Томми, что случается, если не слушаться старших. Второй — вы уезжаете и забираете Томми, и тогда я преследую вас до тех пор, пока не разберусь со всеми четырьмя. Ах да, на случайные жертвы по дороге мне плевать. Или ты из тех, кому важна лишь безопасность только самых близких? Знакомое присутствие рядом успокаивает, даже если оно и совсем призрачное. Всего лишь прохладный, чуть наэлектризованный клочок воздуха. Этого достаточно, чтобы охладить кипящую голову и отогреть леденеющее сердце. Фил дышит на счёт. — Но ты уверен, что стоит приписывать к близким всех якобы "невинных малышей", которых встретишь, а, Филза? — демон останавливается и сохраняет ровный, отрепетированный тон голоса. — Томми всё ещё не человек. Он такое же существо, как я. Ты, конечно, купился милые глазки и детские слёзы, но природа есть природа, Фил. Я не воскресил бы мальчишку, если бы у него не было потенциала. Дрим выжидает паузу. Явно довольный своей речью и уверенный, что невозможно не поверить ему. Филза упрямо смотрит на хлипкое дерево двери и ждёт. Дрим улыбается. — ...Представь себе, если ты однажды войдёшь в комнату и увидишь, что твои драгоценные старшие детки разорваны пополам. С остекленевшими глазами, больше никогда не смогут засмеяться. Твои милые, милые близнецы. Мёртвые. А над ними — Томми. Весь в крови, потому что не смог удержать монстра, которым он и является. Или не захотел? Как думаешь, разве стоит рисковать таким? Фил дышит и всё ещё держит ружьё. Плечи сгорбились, но стойка твёрдая, пусть и не подпитываемая таким количеством адреналина, что был раньше. Паника улеглась. Разум ясный. Боже, это даже осмысливать смехотворно. Он думает, что Фил поверит ему? Правда? Что он испугается и мгновенно отдаст Томми в его когти? Что ж, ебать как неудачно для мудака. Но Дрим, похоже, воспринимает его молчание по-своему, ведь скучающе-удовлетворённо усмехается и снова отталкивается от двери. — Ну вот и чудно. Ты задумался. А это уже прекрасно, Филза Крафт! — его голос уже играет немного другими нотками. Будто слегка, слегка уставший, но не печальный. Так и напрашивается вид того, как демон кивает сам себе, будто он успешно выполнил задачу и теперь готовится заканчивать выступление. — И в довершение нашего разговора позволь мне прояснить кое-что. Одно слово обо мне кому-нибудь — и я отправлюсь прогуляться по улицам и ненароком забреду к твоим сыновьям. Тон Дрима мрачнеет и звучит уже серьёзнее. — На территории вокруг дома своеобразная растяжка. Если кто-нибудь, кроме вас четверых, зайдёт сюда, то наш договор я буду считать нарушенным, и настанут последствия. — Значит, ты называешь это договором, — Фил удивляется силе и ясности своего голоса. Дрим хмыкает. — Разумеется. Я дам тебе пять дней на раздумья и объяснение Томми состояния дел, и не буду никак мешать. А потом ты отдашь мне мальчишку и мы разойдёмся с миром. Знаешь, я ведь действительно уважаю тебя, если усмиришь свою гордость, можем даже обдумать воскрешение твоей жены — всё же, какой-никакой телесной нежитью быть лучше, чем никчёмным призраком. — Нахер пошёл! Демон усмехается и разворачивается, чтобы наконец уходить. — Старших пожалей, они забавные. И за малыша Томаса не волнуйся, я вовсе не такой тиран, каким ты и он меня считаете — просто немного строг и знаю, что нужно только людям, а что необходимо демонам. Томми слишком ценен для меня, Фил. Просто поверь. Я позабочусь о нём. Он снова замолкает. Ноги Филзы ощущаются свинцовыми, вросшими в пол, а руки — в ружьё. И с последним словом о заботе чувствуется шаг. Нет звука. Просто слепое знание. Демон неспешно отходит от двери, добирается по лестнице и медленно, расслабленно спускается. Дальше предчувствий уже нет, и от этого становится чуть ли не ещё страшней — теперь неизвестно, где опасность. А затем… Удар двери. И темнота, заполнившая пространство, исчезает. Фил судорожно вздыхает, как утопающий. Вернулись звуки, шелест деревьев и щебет птиц снаружи, ветер, солнце засияло сквозь чистые стёкла, стены знакомые и приветливые. Нет никакого ощущения, что рядом кто-то есть. Будто совсем ничего и не было. Только холод остался.

***

Три коротких стука гулко раздаются в воздухе. — Войдите! Дверь коротко и тихо скрипит, приоткрываясь, и в кабинет заходит Филза Крафт. Джей Шлатт небрежно салютует ему, ухмыляясь и не спеша выходить из положения разваленности на спинке кресла. — Мистер Шлатт, — кивает Фил, его улыбка вежливая, но совсем маленькая, а глаза сереют серьёзностью. Впрочем, заметить это, если ты с ним не знаком, трудно. — Доброго дня, Филза! — мэр откладывает какие-то бумаги в кучу других, — Быстро добрались. Выпить не желаете? У меня есть тут одна превосходная бутылка, ха. — Нет, спасибо, я за рулём, — качает головой Крафт и аккуратно садится на указанное кивком Шлатта стул прямо перед столом. Стол мэра завален бумагами и кое-где заляпан кофейными пятнами от кружек. Дорогие ручки в подставке, пепельница рядом, чёрные рамки с парой фотографий и самодельной открыткой «лучшему дяде», витает лёгкий запах сигар. — Итак, по какому вопросу Вы меня вызвали? У Фила домашняя одежда, грязные сандалии и растрёпанные волосы, но с выпрямленной спиной и чётким взглядом он выглядит как нельзя серьёзно. Шлатт, поняв, что гость хочет сразу перейти к делу, пожимает плечами и усаживается ровнее. — Просто хотел сказать несколько слов о твоём новом младшем — пустяки, правда. Мышцы Филзы едва заметно напрягаются, но он натягивает уголки губ выше и заинтересованно хмыкает. — В общем, ты пацана планируешь отдавать в школу? — Шлатт ставит локоть на стол, — Могу организовать помощь с документами. Тот же Бэд может гарантировать, что проблем не будет. Только при одном условии… Их взгляды сходятся. — Каком же? — голос Фила ровный и чистый. Мэр вглядывается пару секунд в его лицо, не изменяя кривой скучающей ухмылки. — Убедись, что ты совсем этим настроен серьёзно — взялся усыновлять, так усыновляй, и потом не смей за крестами и святой водой кидаться. Томас и так пережил порядочно. — Вы полагаете, что я каким-то образом причиню Томми вред? — во взгляде голубых глаз холодная сталь, тон мрачнеет. — Потому что клянусь жизнью, что убью ради его безопасности. Он мой сын. Твёрдые слова впечатываются в атмосферу, образуя грозовые тучи. Которые тут же рассеиваются, когда Шлатт смеётся. — Ага, вот это правильно, мужик! Знал, что херни не скажешь, права была Паффи. И в городе ты как влитой, будто тут всегда и жил. Фил, пусть сидит всё так же прямо, заметно расслабляется. — Ага, так уж вышло, прижились. Недавно и официальное признание приходило от вас всех, порадовало. — Мы всегда рады новым лицам, мистер Крафт, — Шлатт укладывает щёку на кулак, — Теперь-то вижу, что не скоро нас покинете. И спиногрызы твои, как вижу, город полюбили, тот же Томми с моим племянником подружился. Две ядерные бомбы и шкет Эндеров, держу пари, к совершеннолетию всю нечисть в округе распугают. Мужчина вновь засмеялся, Фил тоже усмехнулся. Потом на несколько секунд повисло молчание. — …Вы упомянули, что Томми пережил нечто плохое, — медленно начал Филза. Язык противно вязало. — Он мне говорил, но только о демонической части жизни. Остальное просто не помнит. Что с ним случилось? Шлатт мигом потерял улыбку и посерьёзнел. — М-га, так и думал, что спросишь. Да, я знаю основную информацию. И всё же, её не полагается разглашать перед горожанами… — Полагаю, я имею право знать, — твёрдо произносит Фил, глядя собеседнику в глаза. Шлатт кисло усмехается. — Справедливо. Он садится прямо, закидывает ногу на ногу, кидает тоскливый взгляд на шкаф с алкоголем в углу, собирается с мыслями и явственно мрачнеет. — Раньше в вашем доме семья жила. Инниты. Жена, муж, и их ребёнок лет семи. Ничего такого, вполне обычная семья. Ну да, пацан часто без присмотра шатался, и вообще родители ему особой любви, по крайней мере на публике, не показывали. Но не до настораживающего, понимаешь? Никаких побоев, конфликтов или ещё чего. Мэр цыкает. Взгляд устремлён куда-то в пространство. — Но потом... Говорят, постепенно супруги нервными какими-то стали. То избегали в дом возвращаться, то наоборот, запирались там и ни с кем не контактировали. Короче, как потом выяснилось, совсем они с ума сошли из-за демона, который у них то ли поселился, то ли всегда и был там. — Дрим. Зубы Фила крепко сжаты. — Он самый, хер, блядь, ползучий. Да только мистер и миссис, суки, Иннит, или не знали о нём, или ещё что… В общем, судя по записям в дневнике жены, они посчитали, что их сын — дьявол. Возможно, Дрим им это внушил. Возможно, сами додумались. Филза до боли сжал руки в замок. На лице не дрожит не мускула. — И вот, в одну ночь они пошли в его спальню… И зарезали. А потом и их самих убили — полиция нашла два разорванных когтями трупа в гостиной. Гробовая тишина. Филза дышит через нос. Шлатт постукивает пальцами по столу, скрещивает руки на груди и откидывается на спинку кресла. — Только вот тогда ещё не знали о существовании демона. В дом стали приезжать новые люди, вскоре уезжали, все перепуганные — как понимаешь, у нас это не редкость. Но три года назад пиздец случился — массовое убийство всех жильцов. Тогда и тревогу подняли, и Дрима обнаружили, и кое-как смогли его запереть в вашем подвале. Что, знаешь уже, да? Не боись, потрепали его знатно, скорее всего уже успел издохнуть. Ну а после уже и Томми заметили, правда, приняли его сначала за призрака. Серьёзных ритуалов решили не проводить — если потустороннее никому не причиняет вреда, лучше оставить его в покое. Тем более душу ребёнка. Фил медленно вздыхает, наконец прикрывает глаза, расцепляет руки и массирует висок. Слегка приподнимает веки, теперь уже смотря куда-то в стол. — И когда вы поняли, что Томми — демон? — Слухи ещё давно ходили, но подтвердились, как все его увидели. Скорее всего, Дрим его и воскресил, хер знает, правда, зачем, но зато теперь у пацана шанс на нормальную жизнь появился. Точно пить не будешь? Филза неопределённо мычит, качает головой и меняет положение на стуле, снова глядя на мэра. — Спасибо за информацию, — он говорит искренне, но сухо. Шлатт отмахивается и снова разваливается в кресле. — Ну и раз уж разговор зашёл, спрошу для галочки: подвал не беспокоит? Если что, можем позвать специалистов, хотя как в последний раз проверяли, ничего не видели. Фил смотрит с непроницаемым выражением лица. Секунда — и на нём уже расслабленная улыбка. — Всё в порядке. Но насчёт ритуалов — я этой темой заинтересовался… Нельзя ли выучится делать какие-то из них самостоятельно? Может, книги есть? — смешок. — Ха, да конечно! Каждый олух должен уметь хоть один самый простой ритуал экзорцизма проводить, если хочет жить комфортно! Мэр смеётся, и мрачность потихоньку рассеивается. Свет заполняет кабинет, Филза вертит обручальное кольцо на пальце. Шлатт достаёт сигареты, закуривает за рассказом и предлагает Крафту. От этого Фил всё же не отказывается.