течет любовь по венам

— Дим, я прошу, хватит. Поднимись с колен, пожалуйста, — я не мог смотреть на то, как он мучается, стараясь заглушить плач, чтобы не показывать мне свои слезы. Я подошел к нему, протянул руку для того, чтобы помочь подняться. Масленников посмотрел на меня снизу — я увидел огромную усталость в синяках под его глазами, огромные слезы, текущие по щекам, красные веки. Он выглядел очень измученным. Мне все-таки стало его жаль. Я хотел помочь, но и хотел отстраниться. Я хотел услышать хоть что-то, что заставит меня его ненавидеть так, чтобы больше не хотелось видеть до боли знакомое лицо, но знал, что, что бы он не сказал, я все равно останусь. — Ты пришел, — наконец произнес он, поднимаясь самостоятельно. — Я уже и не ждал, знаешь… Он пододвинул ко мне небольшое кресло, стоявшее позади, а сам взял какой-то барный стул, который стоял в углу. Он мялся, не мог начать говорить. Видя его состояние: трясущиеся руки, дрожь по телу, бегающие глаза — я решил, что он под наркотой. Все было, в принципе, очевидно, но я старался отогнать эту мысль просто потому, что не хотел в нее верить. Это не мой Дима, мой Дима так бы не сделал… — У тебя все нормально? — решил спросить я. — Не совсем. Ну, я это и сам вижу. Хотелось бы подробностей, Масленников… На что ты теперь способен? Только лишь сидеть и, как алкоголик, стараться не показывать дрожь по телу и слезы? Пиздец. Не такого я ожидал увидеть. — Так ты все-таки зашел в инсту. Не забыл?.. — с надеждой в голосе сказал он, а последние слова для меня звучали, как лезвие по тонкой коже. — Расскажи все, что произошло. Почему ты меня бросил, почему уехал, ничего не сказал? Почему? Все было хорошо, а потом ты решил все испортить, — я чуть сдерживал злость, которая долгие месяцы ждала выхода. Масленников не мог связать и двух слов, все мямлил, вздыхал, чтобы начать, но в итоге сказал: — Я не могу тебе рассказать, потому что боюсь за твою безопасность. Мне и так страшно сейчас за тебя, так как эта встреча должна была произойти позже. — Охуеть, — сказал я. Это была последняя фраза, брошенная ему. Я не мог вынести всего, что происходило в этой комнате. Блять, это даже не какая-то комната, а бункер, в котором он прятался хуй пойми от кого. Еще этот Денис, который называет его сэром… Блять, во что он ввязался, что такого произошло, что он не может мне рассказать. Мне стало душно, противно. Я решил удалиться, чтобы привести свои мысли в порядок. Масленников кричал мне в след какие-то слова, но я его не слышал. Отпихнув Дениса от прохода, я пошел по коридору на улицу. Злость закипала все сильнее, а я не мог понять, как ее выпустить, чтобы она не сжирала мое тело. Наконец выйдя на улицу, я заприметил небольшую лавочку возле какого-то огромного дерева. Мне показалось очень романтичным сесть на нее и впервые за долгое время закурить. Сигарета тлела в моих руках с огромной скоростью, но я этого даже не замечал. В голове метались мысли, фразы, адресованные Диме, которые я не мог сказать. Я думал о том, что могло произойти, что было такого за эти 2 года… То, что он сделал за это время, что он пережил, что сделало его таким. Сердце кричало от боли внутри, а я просто спокойно тянулся к белой скрутке табака, которая быстро заканчивалась. В кармане прожужжал телефон. Это была Полина: «Эмиль, позвони, как будешь свободен. Я волнуюсь. Целую.» Если бы не цена этого смартфона, он бы давно уже лежал побитым на асфальте. Я не хотел сейчас говорить с кем-то, я не хотел видеть кого-то… Я хотел просто кричать от непонимания и тяжести, что скопилась внизу, тянула вниз к земле. В груди застрял огромный ком, не позволявший мне ни закричать, ни заплакать, хотя очень хотелось. Сигарета давно перестала дымить, а заметил я только спустя минут 5. Я не хотел больше здесь оставаться. Я не готов его видеть, потом как-нибудь… А может, мне это не будет нужно уже, ведь, увидя то, кем он стал, что он сделал со мной, я понимаю, что вряд ли оно мне надо… Хотя это все говорит разум, но не сердце. Я двинулся в сторону парковки, чтобы уехать отсюда и не видеть всего происходящего, но меня окликнул любимый голос: — Эмиль! Дима вышел из кафе, зажмурился от солнца, которое красиво осветило его пряди и глаза. Я посмотрел на него с той самой любовью, которая проснулась от вспыхнувших воспоминаний. Я вспомнил, как красив он был в нашу последнюю встречу. Его волосы так же красиво лежали на траве, глаза сверкали. Он иногда жмурился от солнца, стараясь все-таки смотреть на меня. А я лежал на его груди, подбородком упираясь в ребра и слыша, как звучит сердце. Я любил его. И да. Люблю сейчас. Но я все равно продолжил свой путь, лишь бросив «Пока» на прощание. — Полина все знала… — сказал он, что заставило меня остановиться.