течет любовь по венам

Поезда с бешенной скоростью проносятся мимо меня, оставляя за собой вильный ветер, который то и дело поднимает пыль, летящую прямо в лицо. Я стараюсь пробраться через бесконечные кусты, ведь выбрал самый ужасный путь от остановки до станции дизеля, но зато короткий: не нужно переходить много светофоров. Ветки колют ноги, руки, то и дело норовят выколоть мне глаз, однако я не сдаюсь и сдерживаю гнев, чтобы не наорать на очередное дерево. Рюкзак, полный вещей, трясется сзади меня. Мой единственный спутник на ближайшие минуты, пока я не доберусь до своего класса. Наконец мои глаза улавливают на горизонте маленькое строение, похожее на станцию «Зеленое», от которой мы и собирались отправляться на дачу к Женьке. Я вижу толпу ребят, которые то и дело высматривают кого-то на дороге. Видимо, ждут все еще меня. В нос опять ударят ностальгия, как все мы ездили к Данику… — Привет всем! — уже кричу я, подходя к классу. Ребята сразу оборачиваются на мои возгласы, после чего я могу лицезреть прекрасные улыбки старшеклассников, что уже, видимо, слишком устали ждать. — До поезда 5 минут, мы думали, Вы уже не придете… — ко мне подходит Стас и жмет руку. — Единственное, не хватает еще одного… Масленников Вам не звонил? — А с чего бы он должен был мне звонить? — спросил я. Получилось как-то резко, отчего Станислав немного отпрянул. — Ну, я в смысле почему именно мне? — Ну, Вы тоже новенький. Мы думали, Вы успели познакомиться, — девчушка, имя которой я благополучно забыл, стояла в толпе, а после кинутой фразы, которая отдалась во мне эхом, зашепталась с подругами. Не поверите, насколько мы знакомы… — Ладно, пойдем ближе к поезду, может, Дмитрий Андреевич подойдет. Станция совсем маленькая, но людей просто туча! Вокруг царит движение и шум. В пассажирском зале скопление людей, суета и множество разных звуков: объявления о прибытии и отправлении поездов, звонки мобильных телефонов, гудки поездов, шелест билетов и багажа. Станция окутана запахом кофе и еды. Некоторые люди выглядят понуро и уставшими, они, возможно, только что закончили долгое путешествие. Другие, наоборот, радостно могут ждать встречи с близкими или начала новой приключенческой поездки. Есть люди, разговаривающие с представителями перевозчиков и охранниками, недовольные или обеспокоенные какими-то вопросами. Мы идем мимо всей этой суеты, стараясь пробиться всем составом. Пока я замыкал наш строй, я и не заметил, как ребята уже вышли к выходу к посадке и подгоняли меня. Цепляясь за какие-то сумки и чемоданы и лавируя среди пассажиров, я пробирался к выходу. Но тут меня кто-то схватил сзади. Я резко обернулся. Однако незнакомец резко рванул вперед, отчего пришлось даже немного пробежать. Сзади было несложно узнать моего спасителя. — Ну что? Успел! — Масленников выдохнул, когда мы оказались возле класса. — Дмитрий Андреевич! — все радостно вскрикнули. Масло стоял и старался отдышаться от душноты, которую нам только что пришлось миновать. Он смотрел на меня, не отводя взгляд, отчего мне стало неловко. — Дмитрий Андреевич, твою ж… — Стас резко схватил Масленникова за руку, тот, в свою очередь, зацепил меня. Уже на бегу я понял, что мы опаздываем, а дизель вот-вот отправится. *** Мы залетаем в последний вагон, и поезд сразу двигается с места, будто ждал только нас. Я остаюсь стоять у самой двери, ожидая, что группа подростков скорее рассосется, и все смогут пройти дальше на сидения. Перед моим лицом оказывается спина Масленникова. Так близко, что мне чертовски хочется ее обхватить руками. Неприлично близко… Видимо, почувствовав дыхание, Дима разворачивается, лицезря меня. Я стою на ступеньке, и оказывается так, что Масло выше меня на головы три, а то и больше. Мой взгляд, поднятый вверх, устремлен прямо в его глаза, отчего Дмитрий Андреевич смущенно улыбается. Он чуть подается вперед, оказываясь в нескольких сантиметрах от меня и нависает, все еще продолжая глядеть. — Дежавю какое-то, да? — ехидно шепотом спрашивает он, будто уточняя мои тревоги внутри. Я не успеваю ничего ответить, так как замечаю на себе взгляды 11-классников, решающих проверить, добежали ли мы до вагона. Дима отстраняется и плетется за ними на свободные места. Я лишь громко выдыхаю, стараясь утихомирить сбитый от напряжения пульс, и двигаюсь следом. — Ехать нам минут 20, поэтому поспать никто не успеет! — кричит Женька, хозяин дачи. Он поправляет свои кудри, сидя напротив нас, кидает влюбленные взгляды одной из девочек. Видимо, своему предмету обожания. Та крутит прядку волос на указательном пальце, а после кокетливо подмигивает. Да-а-а, 11 «А», видимо, решил пережениться… Я откидываюсь на спинку кресла, но только потом осознаю, что предельно близко, совсем рядом, сидит Масленников. Напротив нас, к счастью, нет никого из школьников, но это «уединение» не дает покоя. Тем более, когда в метре от нас сидит компания наших подопечных. — Почему не звонил? — решил я нарушить молчание. — Дел много было. Не хотел впутывать, — ответ звучит равнодушно, будто Масленников его учил перед самым выходом. — И когда ты собирался сказать, что устроился в ту же школу, куда меня отправили на практику? — немного раздражительно прозвучало из моих уст, но я не хотел ругаться, поэтому смягчился. — Я думал, что ты мне расскажешь, и мне не придется узнавать от Станислава… — Я сам не знал. Увидел тебя только на линейке, но не успел подойти, — улыбнувшись, он повернулся на меня. — Ты так быстро упорхнул со своим классом, что мне оставалось только надеется, что они решат тебя позвать на дачу. Вот так и случилось. Не оплошали, молодцы! — Дима посмотрел на рядом сидящих парней и девушек, которые активно обсуждали последующую пьянку и делали ставки, кто быстрее напьется. — Ладно, — сдался я и решил отдаться моменту. Закрыв глаза и опрокинув голову еще сильнее, я прислушиваюсь к гулу поезда, к стуку рельс и разговорам, которые смешались в единое целое. Однако мое наслаждение уходит почти сразу, когда я чувствую чье-то тепло возле коленки. Дима положил свою ладонь на мою ногу, продолжая заниматься своими делами и рыща что-то в телефоне. В сердце и желудке сразу начинают трепетать бабочки, а низ живота начинает неприятно тянуть. Тревога подступает к горлу, отчего появляется тошнота. И почему я снова так на него реагирую?.. До конца поездки Дима оставляет ладонь на моей ноге, потому, когда нам приходит время покинуть вагон, моя коленка наполняется резким прохладным ветром в момент, когда Масленников убирает руку. В его голове это выглядит естественно, я думаю… Он не чувствует, что меня не было, будто так должно быть… А я до сих пор не понимаю, что между нами… Мы выходим на маленькой станции, которую окружает огромный лес, и начинаем двигаться за Женькой, который старательно отвечает на вопросы ребят насчет отдыха и проводит инструктаж, что делать можно, а что нельзя. Мы с Димой плетемся в конце строя молча. Масленников рассматривает деревья, попутно вдыхая приятный кислород. Я следую его примеру и понимаю, что мне не хватало этого свежего воздуха в Москве. — Вот мы и пришли! — констатирует Женя, и класс всей гурьбой врывается на участок, рассматривая дачу одноклассника. — Здесь будет блевать Соня! — с ехидной улыбкой говорит Станислав, указывая на куст смородины у дома. София, бледная девчушка с блондинистыми волосами, лишь строит гримасу, но после весь класс заливается смехом. Видимо, у этих ребят было много таких приключений, раз есть, что вспомнить. Хотел бы я так же… — Там будет спать Дмитрий Андреевич, я-то знаю! Однако озеро нужно добавить, — поддерживаю шутку я, вспоминая наши похождения, отчего на лице Димы возникает приятная улыбка, а меня обволакивает ностальгия. Наши подопечные переглянулись, не понимая, почему этот куст уже занят и причем тут озеро, но Станислав нарушил эти переглядки и настойчиво сказал: — Вы знакомы! И даже не думайте отнекиваться, по вам видно. Мы лишь рассмеялись, заражая других приятной эмоцией. Так приятно снова говорить «мы». — У нас есть много историй, расскажем за столом, согласны, маленькие Шерлоки? — Дима вскинул бровь, а ребята гурьбой побежали в дом, чтобы скорее приготовить все для «пира» и услышать историю нашего знакомства. Дима кинул на меня одобрительный взгляд, после чего мы направились за ними. — Кстати, озеро вон в той стороне, 5 минут ходьбы, — шепотом кинул мне Женька, подмигивая и указывая на дорогу. Ничего не отвечая, я лишь кивнул, но в груди образовалось новое желание: снова увидеть Масленникова, лезущего ко мне поплавать. — …Ну, вот как-то так, я формально все еще его учитель, но теперь мы в одной лодке, — закончил рассказ Дима, конечно, опустив все подробности наших отношений в школе. Дети с удивлением и восхищением дослушали историю, после чего девочки громко «уву-кнули», показывая милость истории. Я лишь кидал взгляды на Масленнкиова по мере его рассказа, ностальгируя вместе с ним и дополняя упущенные в монологе фрагменты своими. — Никогда бы не поверил, что ради учителя можно пойти в такую же профессию, — жуя шашлык, сказал Стас. — Я тоже так думал, — ответил я, выпивая вино в бокале, — но, как видишь, я здесь. И моя задача, чтобы каждый из вас нашел свое призвание, как это сделал я. Кто знает, может, кто-то из вас тоже захочет стать математиком… Ребята, уже допивающие 4-ю бутылку вина, в один голос закричали, что все пойдут учиться на мой факультет из-за меня… Я лишь рассмеялся, ведь понимал, что пьяные подростки и не такое могут сказать. — Ученик превзошел учителя, — шепнул мне Дима, но я услышал его среди громких голосов детей. — Ты хороший преподаватель! Горжусь тобой, Иманов. Его слова пронеслись эхом в моих ушах, и приятный мед разлился в душе. Эта похвала от Димы слишком много значила для меня, ведь я хотел получить его одобрение. Спустя несколько минут ребята срочно решили сыграть в какую-то игру, однако без потери нескольких бойцов не обошлось. Женька уже целовался за углом дома с той самой Сонькой, с которой кокетничал еще в поезде; Стас также куда-то ушел со своей, наверное, девушкой, с которой я уже успел познакомиться на первом уроке; остальные пока не собирались уходить, но я видел, что мальчики в 11 «А» не такие стеснительные, как были в моем, поэтому активно обрабатывали девчонок за столом. Я был рад за этих ребят, они действительно показались мне хорошими. Я надеюсь, что буду хорошим классным руководителем на эти несколько месяцев… Но следующая потеря бойцов произошла очень неожиданно, ведь это стали я и Масленников. Активно обсуждая следующее «действие», ребята даже не заметили, как пьяные преподаватели скрылись за калиткой. Дима тащил меня за руку в сторону озера, как я предполагал, а я все твердил, что нужно вернуться к ребятам. Не слушая, он все тащил мое тело за руку, что-то говоря себе под нос. — Иманов, разве не хочешь искупаться? — как-то зло спросил он. — Дим, ты в порядке? — я испугался этого вопроса, и в груди вспыхнула паника. — Вполне, — процедил Дима сквозь зубы и ускорился, — мы не закончили тогда. Ты «решил закончить вечернее купание». Я боялся теперь идти за ним, но что-то одновременно подсказывало, что его боятся не нужно, он ведь мой друг… Детская тревога и паника подкатила ко мне, ведь те воспоминания прошлого так глубоко сидели внутри, что я не хотел верить, что он может меня сейчас изнасиловать. В 11 классе это были всего лишь игры, правил которых, я был уверен, Дима никогда бы не нарушил без моего согласия. Сейчас же у него была вся власть, гнев выходил из его глаз так, что они стреляли молниями, и теперь мне действительно стало страшно. Однако моя любовь и доверие стали сильнее моей паники и затмили легким туманом плохие мысли, и я сам ускорил шаг, отчего Дима перестал тянуть и просто шел рядом со мной, держась за руку. — Помнишь, Эмиль, как это было? — он, хохоча, начал стаскивать с себя обувь и одежду, оставаясь лишь в трусах. — Ты тогда был, как лягушонок: маленький мальчишка, который боялся ко мне подойти. Я улыбнулся в ответ. Во мне не было никакой тревоги, тело лишь немного потрясывало из-за ночного холода, но я повторил за Димой и снял все, что мешало плаванию. Математик стал прям напротив меня, посмотрел на меня с ухмылкой и сказал: — Покупаемся, Иманов? Фраза вернула меня ровно в тот день, когда Дима говорил то же самое, находясь в воде. Я ринулся прямо в воду, не боясь наткнуться на какую-то корягу в воде. Мне стало все равно, я ему доверял. Когда я зашел глубже, Масленников двумя руками толкнул меня в грудь, и я упал в воду, побив при этом свой копчик. В следующее мгновение я почувствовал с боков прикосновение, а после меня резко подняли вверх. Я оказался почти висящим за подмышки на руках у моего бывшего учителя. — Не захлебнулся, малыш? — пьяный голос обволакивал уши, делая мозгу приятно и создавая состояние эйфории. — Не раскисай. Жесткое чувство дежавю ударило по вискам, отчего я засмеялся и начал барахтаться в воде, стараясь закончить его быстрее. Дима зажмурился из-за брызг, а после мы вдвоем весело засмеялись. Он посмотрел мне прямо в глаза, а я не смог увести их: терять зрительный контакт было слишком тяжело. Масленников, не отводя глаз, опустил меня, и мои ноги почувствовали холодный песок на дне. — Дмитрий Андреевич, Вы мне нравитесь… — сказал я, нарушая канон, который был в школе. — Эмилька, ты не представляешь, как нравишься мне ты, — он кинул взгляд на мои губы, а после снова посмотрел в мои зрачки. Момент, который никто не хотел прерывать, стал нашим. Озеро, эта ночь, эта природа теперь были под нашей властью, отчего время притормозилось. Я не хотел запускать эти часы вновь, и поэтому потянулся к губам, потрескавшимся, покусанным, немного в крови, но таким любимым и желанным. Дима прикрыл веки и, стараясь не нарушать идиллию, потянулся ко мне в ответ. Я чувствовал на своих губах небольшой привкус тины и неприятной влаги от озера, но это не заставило меня отстраниться. Дима углублял поцелуй, водя по моей спине под водой. Мурашки прошлись по всему моему телу, но я был уверен, что это произошло не из-за холодной озерной воды. Масленников продолжал водить по моему телу, поднимаясь ближе к шее. Я немного простонал в его губы, показывая, что мне приятно. Дима лишь улыбнулся, но заканчивать игру не желал. Продолжая вести руками к моей шее, он оставил мои губы и начал продвигаться по лицу. Он оставлял небольшие влажные следы на моих щеках, скулах, а после, добравшись до уха и немного его прикусив, отчего я с негромким стоном дернулся, приподнял меня, усадив себе на бедра. Я держался за его плечи, удобно устроившись и обвивая ногами торс. Математик продолжал целовать меня, переходя все ниже к шее. — Чуть ниже хочется, но не получится… — сквозь поцелуи говорил он. — Там вода. Я потом сделаю все, что хочу. Я рассмеялся, но продолжал получать наслаждения от предельной близости. Масленников искусно расцеловывал мою шею, иногда прикусывая. — Засосы не оставляй, — сквозь выдох предупредил я, — нам еще к детям идти. Дима снова начал подниматься выше, подбираясь к моим губам. Я уже сам начал проявлять инициативу и ускорил проникновение его языка в мой рот. Ему все дозволено. Однако наслаждение не может продолжаться вечно. Я услышал громкие возгласы, кричащие «Да погнали, будет круто!». — Наши… — процедил Дима, чмокнув меня напоследок и отплыв на безопасное расстояние, чтобы сделать вид, что ничего не было. — О, Масло и Эмиль уже тут, — пьяным голосом говорит командир класса Станислав, отчего у Димы даже приподнялись брови. — Масло? — Ой, простите, Дмитрий Адреич, — Стас многозначительно икнул и, крикнув «Снимаем портки!», начал снимать одежду. Класс последовал его примеру, отчего спустя 2 минуты в озеро заходило примерно 12 подростков — те, кто был самым стойким. «Слабое звено уже спит!» — ответил Диме Стас на вопрос, где остальные. Мы лишь переглянулись, а далее присоединились к заплыву ребят. — Не обижайся на Масло, — тихо сказал я Диме, — мы ж тоже Сударя Сударем называли. — Этого ебанутого лучше мудаком называть… — сквозь улыбку ответил учитель, но я понимал, что все-таки моя фраза, напомнившая о старом лучшем друге, откликнулась в душе Масла.