течет любовь по венам

Плеск воды все еще шумит в ушах, но тишина поглотила его уже полностью и теперь пробивается через недавний шум и гам, который несколько минут назад устроили ребята и два их учителя. Мы все вместе сидим на траве у озера — некоторые обнимаются, в том числе и я с Димой — и расслабленно курим. Между мной, классом и Масленниковым не возникает каких-то стычек, недопониманий с точки зрения вреда курения, как это обычно бывает. Как я считаю, они уже взрослые люди и им нечего стесняться. Особенно перед учителями, которые, по факту, им никто. Ребята сами выбрали путь зависимости, и только они в праве решать, бросать ли это дело. Но вот я не в праве решать. Зависимость бывает разная, и моя поглощает меня, не давая вдохнуть свежего воздуха. Она убивает меня, как и эта тлеющая трубочка никотина, но сигарету я выброшу и только через каких-то пару часов, а то и дней, возьму новую. С моей зависимостью не все так просто. Я не могу от нее избавиться, выкинув просто в мусорный мешок… — Может, пойдем уже на участок? Там еще еда есть и выпивка, продолжим в доме, а то прохладно становится, — кажется, Соню начало отпускать тепло крепкого алкоголя, отчего она сильнее прижалась к Жене и свернулась в клубок у него подмышкой. — Согласен, пойдем обратно, — Дима расслабляет хватку, и по моей спине бегут мурашки из-за холода. Мы всей гурьбой бросаем окурки в урну, стоявшую около берега и, снова обнимаясь, бредем в сторону дома Жени. На участке было так же тихо, как и у озера. Все, кто не дошел до купания, так и остались в доме спать, даже кто-то из парней громко посапывал, что было слышно из-за открытых окон. — Давайте пойдем в пристройку, там хотя бы не так холодно, как на улице, — предложил Женя, уже заграбастав две бутылки коньяка. — А в доме еще разбудим кого, а делиться я не намерен. Мы лишь улыбнулись, решив, что это действительно лучший вариант, чем слышать храп в доме и мерзнуть на улице. Собрав со стола закуски и стаканы, мы двинулись в маленький сарайчик в конце участка. — Мы спать пойдем. Хорошо посидеть! — отозвались несколько девочек, покинув нашу компанию. Все оставшиеся лишь кивнули и продолжили путь к теплу. Так нас осталось шестеро: я, Дима, Соня, Женя, Стас и его девушка. Во время купания я узнал, что, по великому совпадению, ее зовут Полина. Территория оказалась действительно большая, что я понял, только идя к пристройке. Еще больше величия давали сосны, расположившееся рядом с забором и окружавшие третью часть участка. — Проходите! — пьяно пригласил Женька. Видимо, купание не дало Евгению до конца протрезветь. Мы зашли в небольшое помещение, где-то там, то сям валялись какие-то игрушки, тряпки, инструменты для огорода, но самое главное, что нам было нужно, — это стол и стульчики, стоявшие вокруг него. Мы сразу принялись занимать места и расставлять закуску, которая немного пострадала. Ну, а что вы еще хотели от пьяных людей? Что все в целости и сохранности донесут? Если да, значит, вы никогда не были на тусовке. — Ну, что, во-первых, выпьем! — уже разливая коньяк, твердит Стас, поглядывая на Полину, по взгляду которой можно понять, что красавица вот-вот уснет. — Полинка, не спи! — парень потряхивает ее за плечо, заставляя вздрогнуть. — Нам еще в карты на раздевание играть! Ехидная улыбка Стаса заставляет меня поежиться. Еще не хватало, чтобы малолетки меня голым видели. Тьфу, нахуй надо! Но меня же будет видеть и Дима… Масленников и бровью не повел. Он, видимо, привык к таким выходкам. — С радостью! — кричит Дмитрий, поднимая стопку и выпивая залпом коньяк. — Во-о-от, такой настрой мне нравится, — одобрительно возглашает Евгений и повторяет жест Масленникова. Я понимаю, какой пиздец сейчас начнется и что я не до конца готов в нем участвовать. Я веду взглядом по всем сидящим за столом: Женя после выпитой стопки, наверное, осмелел и положил свою руку на коленку Сони, но та даже не противится, а делает то же самое, накрывая своей ладонью чужую; Стас пялится на Полину, сидящую рядом на углу стола, но после пододвигает ее к себе с фразой «Замуж не выйдешь! За меня». Затем мой взгляд падает на Диму, по лицу которого можно понять, что он уже готов раздеться, даже если выиграет в карты. Когда они успели так напиться?.. Или просто меня алкоголь не так сильно берет? Видимо, переход в теплое отапливаемое помещение сыграл с нами ту самую злую шутку. Пили одинаково, накрыло по-разному, как говорят. Однако в следующую секунду к моему рту прилетает стопка коньяка с фразой «Иманов, пей, пиздун, а то нечестно так». С мыслью о том, что я заеб уже сам себя, опрокидываю стопку под одобрительные голоса. *** Я уже был одет просто в трусы, носки и майку, и немного уступал в количестве одежды Диме, который был одет в брюки и футболку. Остальные уже проиграли, оставшись сидеть лишь в трусах. Мне было безумно неловко видеть своих учениц в лифчиках, но те, к счастью, старательно прикрывались футболками. К тому же, их ухажеры тщательно прикрывали то, что было скрыто под одеждой. Во мне уже не пылал азарт победить Диму, а скорее снять с себя шмотки и наконец остаться наедине. Я решил подыграть ему. Первые две игры специально проиграл, оставшись в одних трусах. Мой запал не уходил ни на секунду, и даже еще больше появился, когда девочки, сказав, что идут спать, тем самым оставив своих парней без сладких поцелуев сегодня, ушли в дом. С нами остались только Стас и Женя, которым, видимо, было уже просто интересно, кто проиграет. — Черт, зря я похоже согласился поиграть, — сокрушался я с деланным видом. — Ну ничего, — усмехнулся Дима, кинув ухмылку, — мне уже самому интересно стало, что будет дальше. — То есть я уже не могу отказаться и выйти из игры? — Нет, — тут уже вмешались ученики, — нам интересно, кто победит. — Нет, все-таки я хочу выйти из игры, — почти обиженно сказал я, — тем более тебе уже нечего бояться, Дима. Еще один проигрыш — ты победитель. — А хотя да, — Масленников довольно заулыбался, кивнув Стасу и Жене, — все равно он уже почти проиграл. Так что давай, — он вновь обратился ко мне, — раздавай, играем до победного конца, никто не выходит из игры! Я с трудом сдержал улыбку и начал раздавать карты. В этот раз я уже не поддавался, но и не стал в наглую мухлевать. Дима явно расслабился, допустил несколько ошибок под алкоголем и сидел, набрав карты в обе руки. — Уф, повезло, — сказал я, — мои трусы пока на мне. — Да уж, повезло, — усмехнулся Дима, вставая со стула. Он стянул свою футболку, демонстрируя пресс и накаченное тело. Станислав и Евгений одобрительно охнули, увидев красоту тела учителя. «Масленников, ты только мой. Только посмейте его тронуть», — подумал я, но сразу же удивился своим мыслям и постарался не ревновать. Это всего лишь маленькие дети, которые хотят быть такими же крутыми мужчинами, когда вырастут. Откуда этот гнев? — Жарко уже стало, так что можно и так посидеть, — сказал Масленников, стараясь скрыть свое волнение перед учениками. — В брюках тоже жарко, наверно, — заметил я, рисуя в своем воображении его ягодицы. Дима лишь зыркнул на меня с ухмылкой и раздал карты, и мы продолжили играть. В этот раз я попробовал простенькие штучки, кроя его карты другой мастью того же цвета. Или крыл ее мелочь своей еще более мелкой картой, например, девятку восьмеркой. Никто абсолютно не обращал внимания на это из-за усталости и выпитого коньяка, и в итоге я легко отбивался, а потом нагружал его своими картами. — Все-таки брюки тоже придется снять. Скажи: «Знал бы, что так будет, как капуста оделся бы», — пошутил я. — Да, да, — недовольно бросил Дмитрий, огорчаясь из-за проигрыша. Парни громко захлопали, показывая свою радость с фразами «Наш классный лучший!». Стас выглянул в маленькое окошко и, заметив, что уже начинает светать, сказал, что нам стоило бы хоть немного поспать. Мы с готовностью согласились, но шанс остаться наедине я решил не упускать. Я отправил учеников в дом, а сам сказал, что мы тут уберемся немного и тоже найдем себе местечко позже. Парни были настолько уставшие, что даже не противились и покорно отправились в дом. Масленников, как только Стас и Женя скрылись за углом дома, посмотрел на меня с жадной ухмылкой. Мы сидели лишь в нижнем белье, отчего каждый становился уязвимее. — Я не закончил сегодня на озере, — прошипел он, подойдя ко мне со спины. — С чем же? — я и так знал ответ, но почему-то задал этот вопрос. Мне хотелось услышать это от Димы. — Мальчик хочет поиграть? — Дима, словно змея, начал водить руками по моему телу, доставляя удовольствие. — Ты был моим все это время! И будешь всегда! Тебя следует наказать. Ты будешь заглаживать свои грехи за то, что был с ней! — Да, Ди- Мое сердцебиение снова участилось, отчего я отпрянул от Димы, на лице которого я после считал непонимание. — Тебе не нравится? — спросил он, будто маленький зайчик, которого в угол забила лиса. — Зачем ты это сказал? — Что люблю тебя? — он все еще не понимал. Теперь и я уже не воспринимал реальность. Он не говорил такого, только что Масленников хотел грубо взять меня и «наказать», как сам выразился. Видимо, алкоголь настолько ударил в голову, что я уже ничего не мог понимать. — Прости, мне почудилось… — Эмиль, все в порядке? — обеспокоенно спросил математик, подойдя ближе. — Да, да… Наверное, перепил, — я растерянно вожу глазами по полу, не зная, что думать. — Иди сюда, — Дима подходит ко мне и крепко обнимает, отчего по моему телу пробегает легкая дрожь от прикосновений. И теперь, помимо алкоголя, тепло дает Масленников. Он будто мягкое одеяло обволакивает каждую частичку тела. Но Дима особенное одеяло, которое залезает даже в душу, согревая сердце, легкие, да так, что становится невозможно дышать. И тут Дима резко подхватывает меня, и я оказываюсь снова на его бедрах, как сегодня на речке. Его взгляд направлен на меня, и в нем хочется утонуть, погибнуть, ослепнуть. Я готов идти за тобой куда угодно, моя зависимость. Не в силах медлить, я растворяюсь в его губах. Одной рукой он держит меня, но другой водит по спине, жадно, чуть ли не царапая. Спустя пару мгновений он падает на стол, стараясь удержать и меня. Теперь я нависаю над ним, отчего в меня с еще большей силой проникает желание «изучить» его, прочувствовать. Нам здесь никто не помешает. Заныривая пальцами в его шелковистые волосы одной рукой, я углубляю поцелуй. Дима дает мне это сделать, после выдыхая мне в губы. Его руки постепенно ползут вниз, и через секунду я чувствую легкое сжатие своей ягодицы. — Приятно? — спрашивает Дима, немного отстраняясь. Я лишь улыбаюсь и решаю спуститься к шее. Расцеловывая каждый сантиметр, я двигаюсь ниже. Нам больше ничего и не нужно. Нам достаточно этих поцелуев в пристройке украдкой и тревожности за то, что нас могут спалить, как подростков. Я живу им.