течет любовь по венам

— Добрый день, класс! — я здороваюсь с новыми пятиклассниками, у которых я первый раз веду урок. — Меня зовут Эмиль, ко мне можно обращаться без отчества. Так как ваша учительница попала в больницу, все то время, пока ее не будет, буду вести уроки математики я. — А Вы новенький? — милая девчушка с первой парты глядит на меня своими большими голубыми глазами, рассмотрев сначала с ног до головы. — Да, но сейчас не об этом, — я подхожу к доске и записываю тему урока. Дети начинают активно следить за моими движениями, видимо, стараясь понять, какой из меня учитель. Глаза некоторых выдают их заинтересованность во мне, но другие детишки просто слушают новую тему, пытаясь вникнуть и ничего не пропустить. Спустя минут 10, когда мы уже перешли к практике, в дверь стучат. Я оборачиваюсь и вижу: Масленников, тяжело дыша, выглядывает из коридора, а его обеспокоенный взгляд не дает мне послать его и перенести разговор на перемену. — Дети, делаем все примеры, что написаны на доске. Я скоро вернусь, — улыбнувшись, я выхожу в коридор. — Эмиль, прости, что отвлекаю, но… — он заикается, видно, как сложно формулировать мысли. — Что такое? — интресуюсь я, негодуя, но понимаю, что действительно что-то не так. — Там с твоего класса… Фраза режет грудь, раздвигает кожу и вытаскивает оттуда сердце, а после сжимает ее так сильно, что я не могу нормально дышать. — Что? Говори! — я перехожу на крик, так как очень сильно волнуюсь за свой класс. Тем более после того, что сегодня произошло. — Там Соня, Стас… Потом Женька и… — Я не понимаю, блять, Дима! — я ору, как резанный, на весь коридор, стараясь вытряхнуть из Масленникова всю информацию, которую он так хотел мне донести. — Женя избил Стаса! — Дима отвечает таким же криком. В животе все переворачивается. Удар в грудь. — Твою мать! — я быстро сбегаю по лестнице вниз, направляясь к нашему 213. У них там должен быть урок химии сейчас, и я надеюсь, что класс там. Дима бежит за мной, и сзади слышны его громкое дыхание и топот. — Откуда ты узнал? — спрашиваю я на бегу. — Ко мне девочка какая-то из класса твоего пришла, Ира, вроде, зовут. Сказала, чтобы я тебя нашел. — Правильно, что послушал ее. Мы забегаем в кабинет, даже прежде не постучав, а после я понимаю, что этого даже делать и не стоило, ведь учителя нет, а в середине кабинета сидит Стас, вокгруг котрого собралась часть класса, в том числе и Полина, которая бережно обрабатывает раны на лице у парня. — Блять, что у вас произошло? — подбегая к Стасу, говорю я и прошу показать раны. Все молчат и дают мне оценить ситуацию. Стас выглядит паршиво: губа вспухла и сильно кровоточит, нос разбит, а возле брови красуется смачная царапина, похожая на след от ручки. — Ответили мне на вопрос! — я зол, очень зол. Никогда не хотелось на них кричать, но сегодня это второе происшествие, и теперь я уверен, что мне попрут из этой школы и практику мне не пройти. — Простите, Эмиль… Просто простите, — Стас тихо шепчет, сжимаясь от боли, когда Полина вновь проводит ваткой по царапинам и ранам. — Что, мать твою, произошло? — здесь уже подключился Дима, стоявший сзади и оценивающий ситуацию. — Я расскажу, пойдемте в коридор, — Полина кивнула одной из одноклассниц в знак того, чтобы она помогла Стасу, а сама отправилась к выходу из кабинета. Мы с Димой переглянулись и отправились за ней. Я лишь кинул обеспокоенный взгляд на Стаса, который виновато смотрел на меня и провожал до двери. — В общем, — Полина грустно выдохнула, — Женя увидел, как Стас общается с Соней по поводу контроши по химии. После этого ему, видимо, показалось, что она с ним заигрывает, а Стас улыбается. Но сподвигло к драке то, что они обнялись, а, кхм, мой парень чмокнул ее в щеку. Ну, и там уже я пришла на место событий… Это мне Стас рассказал. — Охуеть, ребята, — Масленников выдохнул мне в плечо. — У меня куча вопросов. Первое: почему Стас ее чмокнул и ты никак не отреагировала? — Я знаю, что Стас тот еще дамский угодник, но Соня и он лишь друзья. Я в нем уверена, — в голосе Полины не было ни капли сомнения. — С Соней они дружат дольше, чем мы встречаемся, поэтому я никогда не ревновала. И при мне часто такое было, но я ж знаю, что если бы Стас не любил, мы бы расстались. Я слушаю все в каком-то туманном состоянии, стараясь зацепиться за слова, но они, будто бегущая строка, ускользают. Дима ведет разговор за меня. — Кто еще видел драку? — Никто, все произошло уже в классе, так как Стас убежал от него в кабинет после первого удара по щеке. — Где сейчас Женя и Соня? — в голосе Димы нет ни капли растерянности, которая у него была при мне. Он настойчиво хочет помочь решить проблему. Он решает ее за меня… — Женя ушел, захватив с собой Соню. Мы не знаем, куда. — А остальная часть класса где? — я интересуюсь, будто не знаю ответ. — У нас же контроша, Эмиль. — Идем искать беглецов, — Дима хлопает меня по плечу, и мы быстро уходим по коридору к туалетам. — Почему ты со мной? — мы идем небыстро, стараясь заглядывать за каждый угол, поэтому я пришел в себя и теперь готов анализировать свои действия и других. — В смысле? Я тебя люблю, ты же знаешь, — Дима отвечает механически, будто это самое очевидное, что есть в мире. — Нет, почему ты не идешь вести урок, а ходишь со мной и ищешь моих детей? — Эмиль, ты же всегда видел и знал, что только я мог решить твои проблемы. Ты никогда не в состоянии добиться чего-то самостоятельно. Все, что ты имеешь сейчас, — моя заслуга. Я останавливаюсь. Ощущение, что сейчас мне в спину прилетел огромный нож, и теперь Дима двигает его с сильным нажимом из стороны в сторону, громко хохоча от моей беспомощности. — Что?.. Ты… Ты просто… Мразь последняя. — Эмиль, тебе опять что-то чудится? — Дима останавливается, смотря мне в глаза. — Почему ты так говоришь на мои слова о том, что я хочу тебе помочь, ведь каждый имеет право на помощь. Тем более, когда дело касается такой серьезной ситуации в классе. Лишь помощь. По любви. Я ничего не понимаю. У меня развивается шизофрения или что? Что, блять, происходит со мной последний месяц? Отогнав мысли, я смотрю на Масленникова, в глазах которого в очередной раз ловлю непонимание. — Почудится всякое… — я обнимаю Диму, тяжело дыша от недавней пробежки. — Дыхание еще не восстановилось. Улыбаясь, мы идем дальше, ища маленьких беглецов, к которым у меня снова много вопросов. Мы находим Соню и Женю, сидящими на окне в туалете для учителей. Девчонка что-то старательно ему объясняет, а после, видя меня и Диму, подбегает к нам. Сонька смотрит на меня своими блестящими от слез глазами, потирает нос и розовые щеки и в последний момент крепко обнимает меня, хлюпая и что-то говоря мне в грудь. Я без слов обнимаю ее в ответ, крепко прижимая к себе и шепча: «Все хорошо, Сонька, все хорошо». Женя сидит на подоконнике и отводит глаза в угол, стараясь не смотреть на меня. Распустив объятья, я подхожу ближе к парню и вижу, что он… Плачет. Я первый раз за все эти дни видел, как плачет самый бойкий парень в нашем классе. Дима, не нарушая тишины, берет Соню за плечо и уводит в коридор, давая возможность остаться мне и Жене наедине, дабы поговорить о сегодняшнем дне по душам. — Жень, ну что сегодня за день, а? Барадак какой-то, не находишь? — я начинаю издалека, стараясь ничего ему не говорить сгоряча. Резко появляется желание покурить. — Будешь? — я беру последние две сигареты из пачки. — У Вас последняя… Ее не стреляют, — хлюпая носом, говорит Женя. — Для хороших людей никогда не жалко, — я улыбаюсь и настойчиво протягиваю сигарету. Женя, глядя на меня, вяло забирает ее, а после мы вместе подкуриваем. — Знаете, я не хотел его бить, ведь он мой лучший друг. У меня действительно никого нет ближе, чем Стас и Сонька. Но внутри появился такой ком злости, что я не мог с ним совладать, — Женя, все еще шмыгая носом, затягивается. — В душе так скребли кошки, что рука сама потянулась ударить. Ударить лучшего друга! — Ревность не щадит никого, — спокойно говорю я, выдыхая дым в форточку. — Главное — ей не поддаваться полностью, чтобы она не разрушила вашу жизнь. Женя смотрит на меня так, будто ищет в моих глазах все ответы на свои вопросы. Он рыщет по всем уголкам моей души, стараясь найти хоть что-то, что поможет ему в этой проблеме. Видимо, углы моей души искусно вычищены и помыты, ведь он уводит взгляд в угол помещения. — Вас уволят? — Нет, глупый, нет. Я ж всего лишь практикант, меня даже не нанимали, просто практику я не пройду, и никакой хорошей характеристики мне не будет, — я говорю на позитиве, но внутри так херово от этого факта, что аж на стенку лезь. — Простите, мы только устроили Вам неудобства. — Ничего. — Мне очень жаль, что так вышло, — Женя делает глубокую тяжку, после чего выдыхает мне в лицо. — Дурак, — я отмахиваюсь от дыма, а после в уши прорывается громкий смех Женьки. Он такой высокий, радостный и счастливый, что мне хочется слушать его снова и снова не останавливаясь. — Я действительно понял, что Вы классный учитель. Вы тот самый человек, который сумел заинтересовать наших дебилов. И тут с последней тяжкой мне становится так хорошо, что даже педсовет, все эти проблемные дети и учителя становятся такими неважными сейчас. За одну секунду, смотря на этого бедного Женьку, я понял, что за эти дни этот 11 «А» стал больше, чем просто класс на практике. Я так прикипел к ним, что мне не то, что не важна эта характеристика, мне на нее глубоко поебать. Главное, чтобы эти ребята были счастливы и стали теми, кем только пожелают. Ведь я смог, значит, и они смогут. — Жень, передай всем, что я их очень люблю, — я смотрю в мокрые от слез глаза парня, и мои невольно тоже наполняются соленой водой, — вы стали теми, ради которых я готов стать учителем, настоящим! Вы тот класс, который показал, что с трудностями можно, и даже нужно, боротся вместе! Я никогда не забуду весь 11 «А». Пишите, я всегда буду на связи. Женя лишь часто моргает, не понимая, что происходит. Я выбрасываю сигарету и, кидая на прощание плотно прижатые друг к другу указательный и средний пальцы, поднося их к виску, а затем от виска, выхожу из туалета. Этот жест навсегда останется памятью об этих ребятах, ведь мы используем его при прощании, а он замещает фразу: «Все будет хорошо, пока». Меня ждет педсовет, на котором я сообщу свое последнее слово в этой школе: «До свидания, я жду Вашу характеристику о моей практике. Отчет я обязательно предоставлю руководителю».