Кружится голова

Когда Марсель окончательно проснулся по утру, его живот в который раз вел себя неспокойно, и это выводило из привычного равновесия. Он и всю ночь спал урывками, но сейчас, почувствовав, что содержимое желудка стремительно поднимается к горлу, оставаться в кровати не имело смысла. Мальчик еле добрался до ванной, рухнул на колени перед унитазом и не выдавил из себя ничего, кроме желчи. Он приглушенно кашлял в течение нескольких минут, а потом застонал, упираясь лбом в стену. Что с ним такое? Марсель тяжко вздохнул, разделся и вступил под душ. Теплые струи воды немного облегчали боли в суставах, и он почувствовал себя определенно лучше. Желудок издал громкий ворчливый звук, и парень не смог сдержать нервного смешка. Как только парень закончил с принятием душа, он обернул полотенце вокруг талии и отправился в комнату, воспоминая, какие изменения в свою внешность планировал внести. Марсель полагал, что лучше всего меняться постепенно, не торопя событий. Так что сегодня он начнет с волос и попробует надеть что-то не из гардероба последнего неудачника. Хотя он любил свой стиль… В конце концов, он остановился на узких джинсах (в любом случае не таких узких, как у Гарри) и кремового цвета джемпере с кофейно-коричневыми полосками. Мальчик оставил волосы в естественном беспорядке, что, как он успел заметить, было куда более простым и быстрым способом укладки. Он водрузил очки на переносицу и спустился вниз, где обнаружил Эдварда за приготовлением завтрака. Тот постоянно поправлял собственные очки (которые никогда не надевал на публике), сползающие с носа, и суетливо нарезал хлеб. Но весь его всплеск кулинарного таланта закончился, как только оправа все-таки соскользнула и, отскочив от тостера, грохнулась на пол, сопровождаемая смехом Марселя и чертыханием Эда. -Просто иди собирайся в школу, я сам приготовлю поесть. – И Эдвард, благодарно оглядываясь на брата, побрел из кухни. Марсель же неспеша достал пачку замороженных вафель и пихнул парочку в тостер. Определенно стоило сделать некоторые из них с шоколадным вкусом, потому что такие Гарри любил больше всего. Парень прекрасно знал, что его близнец большой любитель поспать и легко может провести в кровати весь день при желании и возможности, поэтому не мешало бы попробовать его разбудить. -Хаз, - шепнул он в ухо брату. – Хазза, проснись! – Марсель повысил голос и потряс Гарри за плечо. Сонные зеленые глаза на секунду приоткрылись и закрылись снова. -Уходи! – простонал их владелец и уткнулся лицом в подушку. Его близнец только усмехнулся, стягивая с полуголого братца теплое одеяло и отбрасывая его подальше от кровати. -Вставай! Я делаю вафли, - выложил свой последний козырь Марсель и вышел из комнаты. Его родители уже были на кухне: отец читал газеты, попивая кофе, а мама ела по всей видимости кашу. Мальчик улыбнулся им обоим, прежде чем вынуть четыре вафли из тостера и отправить в него четыре новых. Больше всего он не хотел сейчас обсуждать что-то из событий минувшей недели. -Марсель, ты собираешься уложить волосы? – неожиданно спросила Энн. -Нет, я собираюсь их оставить как есть, - просто ответил он, стараясь не напороться на зрительный контакт. -Ох, действительно, милый? – искреннее удивление мамы заставило Марселя только крепче стиснуть зубы. Как только Гарри и Эдвард спутились вниз, они тоже не удержались от комментариев по поводу его новой прически, и он мечтал разом испариться и оказаться где-нибудь, как можно дальше от них. С какой стороны не погляди, это не казалось хорошим началом дня. Марсель был погружен в свои невеселые мысли, впрочем, как и все остальные. Семья завтракала в густой некомфортной тишине. -Ребята, нам есть, что вам сказать, - наконец, нарушил ее отчим. -Что? – незамедлительно поинтересовался Гарри с полным ртом еды. -Мы должны вновь отправиться в командировку, простите, мальчики. – Реакции братьев полярно разнились: Эдвард напряженно молчал, Гарри застонал, а вот Марсель улыбнулся. Самую малость, но это была улыбка. Теперь он мог проявить себя. Раньше мальчик ненавидел, когда их родители уезжали куда-то далеко по делам работы. Они владели довольно крупной маркетинговой компанией, поэтому рабочих командировок всегда было предостаточно. И Энн и Дес были вынуждены оставлять мальчишек без родительского контроля с тех пор, как Эдварду исполнилось шестнадцать. Ранняя самостоятельность не всегда имеет хорошие последствия. * * * По прибытии в школу Марсель сразу заметил, что многие шепчутся о нем за спиной. Он слышал свое имя со всех сторон, но старался игнорировать это. Парень шел по коридору рядом с Лиамом, который тоже, конечно, не обошел вниманием его новую прическу. И это был очередной момент за день, когда Стайлс был готов лопнуть от раздражения. Он вновь почувствовал себя больным, но старался стряхнуть это ощущение и убеждал себя, что это не больше, чем наваждение и его недавний болезненный приступ не повторится. Лучше бы не повторился, потому что учителя заметно начали волноваться о его состоянии и поведении в последнее время. С урока биологии Марсель возвращался в одиночестве и был загнан в угол Зейном и Луи. -Эй, маленький педик, во что ты вырядился? – усмехнулся Малик и зло прошипел. – На кого ты пытаешься произвести впечатление? -Да уж не на таких отморозков, как вы! – мальчик толкнул Зейна в грудь, и некоторые школьники из уже собравшейся вокруг них толпы зевак ахнули на его дерзость. -Это не работает в любом случае, - рассмеялся Луи, явно считая, что удачно пошутил. -Знаете, этот разговор не имеет смысла. Это все равно, что биться головой о кирпичную стену – глупо, больно и нельзя достучаться, – коротко ответил Марсель и усмехнулся. Прежде чем кто-либо успел ему ответить, он зашагал прочь, выхватывая на ходу Лиама из толпы. Стайлс доказал свою правоту, а Луи и Зейн были слегка ошарашены его быстрым ответом. Сегодня они проиграли. Томмо ненавидел проигрывать: -Эй, придурок, мы с тобой еще не закончили! – крикнул он, поворачиваясь вслед Марселю. Тот остановился, поправил сползающую с носа тяжелую оправу и спокойно ответил: -Боюсь, что сегодня ты упустил момент, Томлинсон! Пронзительные голубые глаза опасно сузились, и красноголовый парень нахмурился, но не стал продолжать перепалку. Стайлс повел себя не типично, и Луи не мог найти этому объяснения. А выродок больше не собирался быть выродком. Смена прически была первым шагом на пути изменений. В конце недели Марсель будет совсем другим человеком, и личина скромного ботаника останется лишь выцветшим воспоминанием. Эдвард оказался свидетелем развернувшийся картины и, оставшись в стороне, сейчас чувствовал определенную гордость за своего младшего брата, который раньше никогда не мог постоять за себя. Это ни с чем не сравнимое удовольствие – наблюдать за шокированным видом Луи и Зейна. Даже Джош закатился веселым смехом, глядя на приятелей со стороны. Эд даже поддерживал отношения с Девайном, потому что он был единственным, кто не таясь признал, что Марселя избил Томлинсон, и это как-то сохранило остатки доверия к нему. Впрочем, Эдвард не исключал, что однажды его дружба с Луи возродится. Он уже не держал на него обиды. Пока какое-нибудь дерьмо не произошло снова. * * * В конце дня Марсель чувствовал себя очень больным. Он потратил последние силы на проводы родителей и некоторые задания из домашней работы. Все закончилось тем, что мальчик обнаружил себя за опорожнением желудка в туалете и пугающей мыслью, что он не помнит, в который раз за неделю это с ним случилось. -Я думаю, что отравился чем-то… - Марсель стонал от боли, прислоняя голову к стене. Эдвард, сидящий на корточках возле него, только вздохнул и, приподняв брата на руки, отнес его в комнату. Он помог ему переодеться в пижаму, прежде чем оставить его наедине с раздумьями, в которые больной мальчик бросился с головой. Марсель чувствовал прохладу простыней, коснувшихся его спины. Он не помнил ничего толком из той ночи, кроме беспорядочных поцелуев Луи, казалось, повсюду. Но сейчас парень вспомнил. Отрывочно, размыто, но это точно было. Шея. Поцелуи. Сорванная одежда. Потные тела. Звуки хлопков при соприкосновении влажной кожи. Луи, сгорбившийся над ним. Он явственно видел его нереально красивое напряженное лицо. Он слышал собственный пронзительный крик. Стон. Марсель ворочался, даже сквозь сон ощущая вину. Он чувствовал себя как в ловушке под простынями. Его глаза резко распахнулись, и в отличие от любого другого проснувшегося парня, он не был возбужден – его накрывало отвращение к самому себе. Как он мог это допустить? Но мальчик провалился в очередной сон, где его преследовали сапфировые глаза. -Ладно, я в любом случае уверен, что ты не хочешь провести всю вечеринку за разговорами с Анджелиной, так почему бы нам не пойти на кухню и не выпить? – вдруг предложил Томлинсон, предварительно задумавшись на секунду, и Марсель только пораженно кивнул в ответ. Если бы это был не Луи, а кто-нибудь другой, он отказался бы от алкоголя и утверждал, что ему понравилось общество этой распутной девчонки. Но это был Луи, и он не мог отказаться. Мальчик еще раз кивнул, соглашаясь и думая, что слова тут ни к чему, к тому же голос мог выказать его удивление или волнение. Томмо дал ему маленький стакан с чем-то горьким, что подобно кислоте ожгло его горло. Он понимал, что Луи медленно потягивает только первый напиток в то время, как он осушает одну рюмку за другой, пытаясь произвести на него впечатление. Марсель позволил алкоголю размыть его чувства, лишь бы забыть, что за обман стоит за всем этим. Осознание, что Томлинсон почти трезв и просто ищет с кем бы весело провести ночку, сжимало внутренности. И стыдно признаться, но даже такой вот пьяный секс устроил бы Стайлса. Он знал, что никакие отношения, о которых всегда ему мечталось, невозможны между ним и Луи. Это все лишь одна ночь, и после нее он останется ни с чем. Но проблема была в том, что Марсель не мог остановить свои чувства. Он проснулся от очередного скручивающего ощущения в животе и, несмотря на слабость после сна и кружащуюся голову, бросился вон из комнаты. Мальчик резко упал на колени и остатки еды подступили к горлу. Его рвало, казалось, бесконечно, и он ненавидел бесполезное чувство пустоты, которое приходило взамен. Марсель встал на дрожащие ноги перед раковиной, намереваясь почистить зубы. Хотелось во что бы то ни стало избавиться от раздражающего привкуса рвоты во рту, хотя ужасающий вкус зубной пасты угрожал спровоцировать новый приступ тошноты. Он спустился вниз и угрюмо посмотрел на кухонные часы, показывающие всего 5:15. Тяжелый вздох сорвался с губ от осознания, что спать можно было бы еще час или около того. Но теперь сна не было ни в одном глазу. Марсель ненавидел болеть, ненавидел чувство беспомощности, но у него определенно не было никаких сил на новый учебный день. Одна мысль, что он наверняка встретит красноволосого парня, для которого он не более, чем педик и урод, отбивала последнее желание идти в школу. Он не хотел. Мальчик так и просидел без дела в гостиной, снова прослушивая iPod Эдварда. Он никогда не был поклонником альтернативного или панк-рока, но сейчас именно такая музыка соответствовала его состоянию, успокаивала и дарила странное чувство облегчения. Марсель оставался погруженным в слова и звуки до тех пор, пока его брат не проснулся. Эдвард обнаружил его чуть свет на диване в одних спортивных штанах, слишком тихого и бледного. Его кожа выглядела прозрачной и хрупкой, как оберточная бумага, которую можно прорвать малейшим прикосновением. Эд сразу определил, что младший братец болен, и объявил, что ни в какую школу Марсель не пойдет. После пробуждения Гарри, между ним и Эдвардом развернулась непродолжительная борьба за место сиделки у кровати приболевшего брата. Ребята обменялись язвительными комментариями, доводами насчет того, кто из них больше достоин пропустить школу и ухаживать за Марселем, и все закончилось резкой обвинительной речью Гарри: -Единственная причина, по которой Марси несчастен и болен, это ты! Он нужен был тебе на дурацкой вечеринке, чтобы произвести впечатление на глупую подругу, но в итоге оказался в койке с твоим придурочным лучшим другом! Парень выплюнул злые слова раньше, чем успел обдумать их. Глаза Эдварда опасно расширились, и Гарри прижал руку к потрескавшимся губам, осознавая, что ляпнул, и поднимая испуганный взгляд на старшего брата, который едва сдерживался, чтобы не ударить его. -Если ты не идиот, ты выйдешь отсюда прямо сейчас, - прошипел Эд сквозь зубы, и Гарри послушно кивнул, быстро отступая в гостиную, где Марсель задремывал с We Are Broken* на повторе. Он уже успел крепко полюбить песню, невольно связывая строчки из нее с собственной жизнью. Мальчик хотел, чтобы кто-нибудь защитил его, доказал его невиновность. То, чего его так злостно лишили. -Марси, - вздохнул Гарри, присаживаясь рядом с засыпающим братом. Его голубые глаза были пустыми и в них не доставало жизни. Уголки губ мальчика были опущены, он хмурился и отвернулся от близнеца, только крепче сжимая iPod одной рукой и тупо уставившись на стену. – Мне очень жаль, - прошептал Гарри, и Марсель его слышал, но предпочитал игнорировать. Он слышал и ответ Эдварда. И винил только одного себя за ссору своих братьев. В конце концов, и Гарри, и Эдвард остались дома, а Марсель заперся в своей комнате, чтобы лишний раз не становиться свидетелем их перепалок. Гудок телефона со стороны стола привлек его внимание и он уставился на экран. Любопытство взяло верх, потому что сообщение пришло с незнакомого номера, и мальчик незамедлительно открыл его. Скажешь хоть кому-нибудь, клянусь, я сломаю тебе шею. Понял меня, маленький педик? Не надо было быть гением, чтобы догадаться, кто автор смс-ки. Марсель почувствовал несвойственный ему гнев и отправил телефон в полет через всю комнату. Мобильник столкнулся со стеной и скользнул куда-то за комод, и мальчик надеялся, что он сломался. Он перевернулся на кровати, пытаясь заснуть, но ему вдруг стало слишком жарко. Всякое его движение сопровождалось неестественной болью суставов и мышц, будто он пробежал без остановки несколько километров. И Марсель, безусловно, знал это чувство. Живот уже привычно забурлил, и его скромному обеду из обезжиренного йогурта и банана не суждено было сохраниться. Он был здорово напуган. Такого никогда не случалось раньше, и это явно не могло считаться нормальным. Одна его половина твердила, что это обычный грипп, и все с ним будет в порядке через день или два, а другая кричала, что это что-то серьезное, и он не доживет и до конца недели. * * * Марсель проболел и последующие три дня, прежде чем Гарри и Эдвард начали серьезно волноваться. Это было достаточно долго, чтобы мальчики разработали график заботы за младшим братом. Мальчик был подавлен. Сообщения с неизестного номера приходили, как по расписанию, но он никогда не читал их. Зная Луи, можно было ожидать в них что-то высмеивающее, угрожающее и содержащее слово «выродок» в каждой строчке. Все существование Марселя сводилось к пребыванию в кровати, еде (хотя Гарри и Эдварду приходилось фактически насильно заставлять его есть) и сне. Но он никогда просто не спал. Всегда сны сопровождались слезами, кошмарами и воспоминаниями. Мальчик каждый раз просыпался в холодном поту с хаотичным дыханием и сумасшедшим пульсом. Слезы, слезы. Всегда слезы, всегда из-за Луи. И неважно, семь ли ему лет и Томлинсон столкнул его с качелей, или шестнадцать и он разбивает телефон с кучей оскорблений от Луи, призванных втоптать его в дерьмо и заставить чувствовать себя еще хуже. -Мы везем тебя к врачу. Это конец, - объявил Эдвард, хотя Марсель покачал головой, категорично выражая свой отказ. Старший брат попытался стянуть его с кровати, но мальчик вцепился в ее спинку. -Я не собираюсь в больницу! – его отчаянный крик привлек внимание Гарри. После продолжительной борьбы, взаимных оскорблений и разбитой лампы они, наконец, выволокли Марселя к машине, где он дулся на всем пути до клиники, крепко сжимая губы и скрестив руки на груди. Его волосы беспорядочно вились, и одет он был все в те же мятые спортивные штаны и мешковатую рубашку, нахлобученную в спешке на него братьями. Не совсем тот видок, который ему бы хотелось демонстрировать на публике. Когда они добрались до места, Марсель уже напрочь забыл о любом сопротивлении, потому что снова чувствовал тошноту и слабость. Эд написал родителям, которых тоже беспокоило состояние младшего ребенка, и пообещал позвонить им, когда они вернутся домой. -У вас назначено? – поинтересовалась дама на рецепшене, поправляя круглые очки. Ее длинные черные волосы свободно спадали на плечи, а карие глаза смотрели с надеждой. -Нет, но Марсель болен, - сердито ответил Гарри, указывая на брата, который был бледен, как никогда, и дрожал от холода и слабости в коленях. -Что ж, полное имя, пожалуйста, - поморщилась она и спросила с поддельным интересом в голосе. -Марсель Стайлс, - ответил Эдвард, а Гарри осторожно повел близнеца присесть, хотя тот слабо отталкивал его, пытаясь ограничить братскую заботу. Конечно, вскоре он обнаружил, что его желудок сжимается, и помчался со всех ног в туалет, опустошая его в миллионный раз. Но сейчас все было иначе. Марсель почувствовал металлический привкус во рту, он задыхался и похолодел от страха, когда понял, что желчь окрашена небольшим количеством крови. Эдвард нашел его и потирал ему спину, стараясь при этом оставаться спокойным, хотя вид крови едва не вызвал у него паническую атаку. Марсель прополоскал рот и выглядел скорее восковой куклой, чем живым парнем. Через несколько минут, так и не успев присесть перед кабинетом доктора, он услышал, что назвали его имя. Гарри и Эд последовали с притихшим братом за медсестрой куда-то вниз по лабиринту коридоров. Их подвели к одной из дверей и позволили пройти без очереди. -Я доктор Морин, а вы, я полагаю, Марсель, - им навстречу поднялся человек средних лет и протянул руку Марселю, пожимая его слабо дрожащую ладошку. – Опишите мне свои симптомы, начиная с прошлой недели. -Ну я не в состоянии удержать никакую пищу, и похоже, действительно болен. Мои суставы болят, и я чувствую себя постоянно подавленным, - тихо произнес мальчик. -Интересно, это странная смесь, - в голосе доктора проскользнули странные удивленные нотки и он медленно натянул перчатки, доставая затем иглу из ящичка. – Мне придется взять у вас на анализ кровь и мочу. -Так мне надо пописать в баночку? – вздохнул Марсель и, заметив легкий кивок врача, отправился в ванную комнату по соседству. Наверное, ему было бы более стыдно оказаться в такой ситуации, если бы он не чувствовал себя в полном дерьме по уши. Когда мальчик завершил все свои манипуляции с баночкой, они приступили к взятию крови. Доктор Морин вогнал шприц в онемевший участок руки Марселя, что он неподвижно держал внутренней стороной вверх. Игла глубоко вошла в синюю венку на самом сгибе локтевого сустава, и самое худшее было наблюдать, как кровь, его кровь, скользит вниз по небольшой прозрачной трубке. Врач набрал две маленькие пробирки и отсоединил трубочку, заклеивая крошечную кровоточащую точку пластырем. -Хорошо, я проведу анализ в лаборатории прямо сейчас, - сказал он, прежде чем покинуть кабинет. Доктор вернулся примерно через пятнадцать минут крайне запутанным: -Вы только не паникуйте, но я думаю, есть два варианта возможного, скажем, заболевания… -Какие? – в один голос воскликнули близнецы. -Ну это может быть опухоль, - неуверенно начал Морин, - и второй вариант очень маловероятен, - закончил он. Повисла наряженная тишина. Парни молчали, но Эдвард готов был забиться в истерике, потому что понимал, что все это может закончиться смертельно. – Я собираюсь запустить ультразвук, чтобы убедиться наверняка, - сообщил врач, жестом показывая Марселю лечь на медицинскую кушетку. – Но сначала я замерю ваше кровяное давление, - добавил он. Оно оказалось низким, и док призадумался, понимая, что с этим мальчиком что-то совсем не так. Это все необычно. – Итак, я приподниму вашу рубашку и смажу живот вот этим гелем. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, вы можете странно себя чувствовать, но постарайтесь совершать меньше движений, - попросил Морин, размазывая охлаждающий гель по животу Марселя, и тот невольно вздрогнул от прохлады, но последовал совету. -Интересно, - пробормотал доктор и замолчал. Тишина была мучительной, и паника съедала кудрявого парня живьем. – Была ли у вас половая связь в последнее время? – осторожно спросил врач. -Да, - после некоторой паузы хрипло ответил Марсель, пристально рассматривая потолок. -И я полагаю, вы не были в доминирующей позиции? – спокойно продолжил беседу Морин, не обращая внимания на раздражение мальчика. -Да какое это имеет значение? – грубо рявкнул Марсель. Доктор только улыбнулся, закатывая глаза. Все пациенты ненавидят вопросы о их сексуальной жизни, но это была вынужденная мера. Он убрал аппарат УЗИ и стер гель с живота парня, который тут же сел, требовательно спрашивая. – Так что же случилось со мной? -Ну не совсем с вами… - замялся врач, подыскивая правильные слова. – Подобные вещи произошли когда-то всего с несколькими мужчинами, есть записи о десяти или двадцати случаях, начиная с 1900-х годов, - он поднял глаза на мальчика, пребывавшего в замешательстве. – В общем, вы беременны. Марсель незамедлительно рассмеялся: -Это было смешно, но теперь давайте поговорим о том, что действительно случилось со мной. -Я не шучу, - нахмурился доктор и его серьезный тон вконец испугал мальчика. Он хотел закричать, его раздражало, что все замерли вокруг него, и казалось, верили в эту чушь. – Вы хотите увидеть ультразвуковое фото? – мягко спросил Морин, понимая его состояние. Это был второй такой случай за его двадцатилетнюю врачебную практику, и он по своему опыту знал, что подобные известия хорошо не принимают. Гарри молчал, а Эдвард и вовсе остолбенел. Это была его вина. Врач показал Марселю фотографии и, конечно, все было размыто, но среди белых и серых тонов отчетливо виднелась небольшая черная точка размером с божью коровку. Странно было глядеть на нее. Это был его ребенок. Каким бы глупым это ни казалось, он уже чувствовал какую-то любовь к этой точке на снимке. -Вы можете подумать об аборте, - добавил Морин, прекрасно зная, что большинство молодых родителей не хотят отказываться от ребенка после того, как видели его первые фотографии. И Марсель энергично покачал головой, чуть крепче сжимая в руке фото. Это был его ребенок. Но сразу же в него, словно кирпичная стена, врезалось осознание: это был ребенок и Луи тоже. *Мы сломлены – песня группы Paramore