Кружится голова

If everyone cared, and nobody cried. If everyone loved, and nobody lied. If everyone shared, and swallowed their pride, Then we`d the day, when nobody died*

-Парень, я знаю твоего отца! Близко не подходи к этому дому, или я скажу ему о твоей ориентации. Мне прекрасно известно, что он ненавидит геев, Луи. Я тебя предупредил! – рявкнул Дес. А потом дверь захлопнулась перед носом испуганного Луи, который встряхнулся, резко осматриваясь по сторонам и не решаясь пойти домой. Он что должен теперь выбирать между Марселем и отцом? * * * -О, ты серьезно по-прежнему переписываешься с этим парнем? – Луи застонал, стараясь заглянуть в лицо Джошу, который уткнулся в телефон, не отрывая глаз от экрана. – Это, должно быть, весело? Знаешь, на что это похоже? -Говорит тот, кто целовался с парнем! Кстати, и не раз, - возмутился Джош под сопровождение смешка Зейна, но Эдвард нахмурился. Подобные темы, даже вскользь затрагиваемые, были сейчас больным местом для него. Он так и не спросил Луи, почему тот оказался второй раз в комнате Марселя, и знал только то, что на этот раз они оба были трезвыми, и Томмо не сделал ничего, что могло навредить его брату. Это был действительно просто невинный поцелуй, хотя и он не пришелся их отчиму по душе. Дес слишком переживал за мальчиков, которых искренне считал родными сыновьями, и догадывался, что именно Луи – причина беременности и депрессии Марселя. Мнение отчима неожиданно сильно подействовало на Гарри, и он возненавидел Томлинсона. Он полностью отказывался принять то, что отсутствие Луи в жизни его близнеца только доставляет Марселю еще больше страданий и вреда. -Что ж, когда-то, - признал Томмо, подавляя тепло, что разлилось по низу живота при мысли о его поцелуях с кудрявым мальчиком. -Ты знаешь, что разбиваешь его сердце еще больше сейчас? – тихо спросил Эдвард, не сдержавшись. Луи кивнул, отводя от Стайлса чуть увлажнившиеся глаза. Луи не оставалось ничего, кроме как игнорировать Марселя, и это разбило ему сердце вновь. Мальчик чувствовал, что снова оказался в самом начале пути: одинокий, собирающий осколки своего несчастного сердца Бог знает сколько времени уже, в кровь обрезая ими пальцы. Боль. Его преследовала сплошная боль. Все, что Стайлс испытывал, - боль, все, чего он хотел, - исчезнуть. Просто закрыть глаза и превратиться в пыль. Никого не было рядом с ним, когда он замер, замечая Луи в школьном коридоре. Тот равнодушно прошел мимо, толкая Марселя в плечо как можно более ощутимо. Должно быть, он вкладывал в этот толчок все свое желание не иметь ничего общего с кудрявым мальчиком. Боль. Очевидно, что родители Марселя снова забеспокоились о его душевном состоянии. Теперь он был вынужден проводить свое свободное время в кабинете школьного психолога. Парень уже ненавидел всей душой эту любопытную женщину, и ее попытки вторгнуться в те области его жизни, что он тщательно держал под замком. Стайлс чувствовал, что может взорваться снова в любой момент, и каждый бестактный вопрос этой дамы подводит его ближе к взрыву. -Блять, я не собираюсь на это отвечать! Мне плохо! – мальчик закричал, удивляя женщину, и выбежал из ее кабинета без оглядки. Он нашел пустой класс и прислонился к стене рядом с дверью. Глаза наполнились слезами, готовыми с минуту на минуту пролиться солеными дорожками по щекам. Марсель ненавидел свою слабость, ненавидел плакать. Но от этого уже нельзя было сбежать, как из кабинета докучливого психолога, он в ловушке собственных мыслей и проблем. -О, Боже! Не плачь! – Стайлс вздрогнул, услышав голос, который надорвал его раненое сердце еще больше, хотя казалось бы куда уже. Он зарыдал громче, пытаясь оттолкнуть парня от себя. -Отойди! Нет! Просто оставь меня одного! – Марсель кричал, мотая головой, и было практически несложно поверить, что он страдает каким-то психическим расстройством. В его голове мелькали картинки всего плохого, что с ним когда-либо случалось или могло случиться в будущем. Сквозь эти иногда такие яркие и реальные изображения он все-таки чувствовал мягкие прикосновения Луи, пытающегося его успокоить. Глаза Стайла были крепко зажмурены, но если бы он приоткрыл их хоть на секунду, то, возможно, заметил бы отчаяние во взгляде Томлинсона. К этому времени в класс заглянул другой учитель и отстранил Луи от Марселя. Томлинсон видел, что рыдания мальчика, наконец, начинают утихать, но он все еще выглядел так, словно все, в чем он нуждался, это его объятия. Однако учитель поставил Стайлса на ноги и просто увел прочь. Даже не взглянув на Луи. * * * -Ты в порядке? – тихо спросил мистер Грин у мальчика, приведя его домой и передав под контроль родителей. Марсель задумался на секунду и все-таки слегка кивнул: -Мне очень жаль… Просто психолог спрашивала о довольно раздражающих вещах… А затем появился он и был так рядом, что я просто… Я не знаю… - он вздохнул и позволил матери дальше его утешать. -Были ли у Марселя в прошлом проблемы с Луи Томлинсоном? – поинтересовался мистер Грин уже на выходе из дома Стайлсов у Деса, который мгновенно вскипел, услышав ненавистное имя. Он стиснул зубы, стараясь сдержать гнев, и просто кивнул. -Хорошо, это обычное любопытство. Этот парень первым нашел Марселя, когда у него случилась истерика, и, казалось, волновался больше всех, пока его не увели, - пояснил мистер Грин, что заставило Деса еще раз мысленно поклясться себе не позволять Томлинсону приближаться к их дому снова. -Спасибо, - он пожал руку учителю и закрыл за ним дверь. * * * -Марси! Я не нашла тебя сегодня в школе, где ты был?! – воскликнула Энджи, заглядывая в комнату Марселя. Она подскочила к нему и поцеловала в щеку, широко улыбаясь при этом. Мальчик закатил глаза, игриво отталкивая девчонку от себя. -Я рано вернулся домой. Просто психолог вскрыл мне мозг, - пожаловался он, и Анджелина понимающе кивнула ему, потрепав его по волосам и присаживаясь рядом на кровати. Марсель в отместку начал накручивать на палец розовые кончики ее локонов, заставив девушку активно замотать головой. -Ты не видел Зейна в последнее время? Как ты думаешь, я ему нравлюсь? Может, Эдвард говорил что-то об этом? Зейн ведь рассказал друзьям, что переспал со мной, может, он сказал им еще, что ему понравилось? О, Боже, нет! Но что, если так оно и есть?! Боже, Боже… Марсель, что ты думаешь? Он может думать обо мне? Это было бы замечательно… Нет, это в любом случае ужасно, потому что у меня будет ребенок! Но что если у него тоже есть чувства ко мне? Может такое быть? Что, если он тоже… Что будет, если… -Энджи! Расслабься! Ты задала больше миллиона вопросов за минуту. Зачем ты переживаешь, любит Зейн тебя или нет, когда я всегда буду любить тебя? – Стайлс улыбнулся и мягко погладил подругу по плечу, успокаивая, и добавил. – Я всегда могу помочь тебе с ребенком. Ну, в смысле мне в любом случае придется научиться обращению с младенцем – ведь у меня будет собственный. -Но ты гей! -И что? – Марсель наклонил к девушке, осторожно касаясь ее губ своими и заставляя ее возмущенно вскрикнуть: -Марсель! Мальчик невинно ухмыльнулся, закусив нижнюю губу: -Что? -Ты знаешь что! – воскликнула она и улыбнулась, на самом деле совсем не злясь на него. Стайлс покачал головой и снова поцеловал ее. Энджи задохнулась и оттолкнула друга со смехом: -Марси! Парень засмеялся и усыпал все ее лицо короткими поцелуями, не обращая внимания на слабые попытки спихнуть его с кровати. Может все стало бы куда лучше, если бы я просто забыл… Эта мысль не покидала его, хотя он и твердо знал, что не хочет забывать. * * * Луи вздохнул и бросил сумку на кровать, присаживаясь в кресло возле письменного стола и пряча лицо в ладонях. Кресло огласило комнату отвратительным скрипом, проседая под весом парня, что было вполне в порядке вещей, учитывая неюный возраст мебели. Стол тоже был не новым, балансируя где-то на границе между понятиями антиквариата и древнего хлама: лак на ножках из красного дерева шелушился, а столешницу обильно покрывали сколы и царапины от кошачих лап. Любимица Луи полюбила предмет мебели за мягкую древесину и не упускала случая почесать о него когти. Мальчик положил локти на стол и очередной тяжелый вздох сорвался с его губ. Мысли Томмо все возвращались к сегодняшней встрече с Марселем в пустом классе. Абсолютный страх и ненависть, что мелькнули в глазах кудрявого мальчика – какой в них смысл? Почему он ненавидит его за то, что не в его власти? Но тут Луи вспомнил, как избил Стайлса перед всей школой или всячески унижал его. Черт, да почему он вообще думает об этой ерунде? Он же и не гей даже! И вообще он придерживается взглядов отца. Это всяко лучше, чем быть педиком. Нет, он не был! Он любит девушек! У него было достаточно подруг, чтобы знать, что секс с ними ему действительно доставляет удовольствие. С Марселем было что-то другое. Чем он его зацепил? Возможно, своей крайней степенью невинности. И добротой. И тем, как нелепо смотрятся на носу его очки. Или тем, как преображается его лицо, когда он зол или, наоборот, доволен. Но что-то Луи слишком погрузился в разышления. Может, и было немало вещей, которые привлекали его в Стайлсе, но так или иначе он не гей. И он ненавидит Марселя. -Луи! Ужин готов. Или ты притаскиваешь свою задницу на кухню, или ложишься спать голодным! – Томмо закатил глаза, почти бесшумно возникая за спиной отца. Тот устанавливал на кухонном столе две тарелки с разогретой пиццей в то время как Луи распахнул холодильник, доставая кувшин, чтобы налить себе молока, и прихватывая банку пива для отца. -Итак, как дела в школе? – мистер Томлинсон повернулся к сыну, и мальчик едва удержался, чтобы раздраженно не закатить глаза снова. О, Боже, какая забота! -Все как обычно. Встретил одного парня-гея, - Луи усмехнулся, рассчитывая вызвать в себе отвращение, но как ни странно почувствовал только бабочек в животе при упоминании Марселя. -Да что за школа у вас такая?! Надеюсь, ты выбил из него дерьмо? – поинтересовался отец, и у Томмо что-то защемило внутри, когда заметил надежду в тоне родителя. Он просто покачал головой, откусывая от пиццы. – Но ты должен! – возмутился мистер Томлинсон, открывая пиво и делая глоток. – Или, по крайней мере, не позволяй ему приближаться к тебе! Эти отбросы все заразные! Мальчик старался никак не возразить на высказывания отца. Он должен помнить, что правильно в действительности, он не должен думать, что быть с Марселем – хорошо. Проблема в том, что он сам все это заварил с той самой первой рюмки, протянутой Стайлсу. Луи ахнул, когда его кошка Мелоди неожиданно потерлась о ногу. Он слегка погладил ее, зарываясь пальцами в шелковистый черный мех. Мелоди громко взвыла и закружилась по кухни с высоко поднятым хвостом. -Да покорми уже проклятую кошку! – рявкнул отец, раздраженный мяуканием. Томмо поспешно вскочил, заполняя кормушку до краев кормом и заменяя заодно и воду. Он снова присел за стол, заканчивая со скудным ужином, прежде чем вернуться к себе в комнату. Луи не сделал еще основную часть домашнего задания, хотя он редко поступал иначе. -Эдвард здесь! – донесся до парня отцовский крик, и он бросился вниз по лестнице, чтобы увидеть друга в дверях. Они быстро прошли в комнату Томмо, но Стайлс почему-то все молчал, не смотря на вопросительный взгляд Луи. -Зачем ты пришел? – красноволосый парень хлопнулся на свою кровать, и Эдвард плюхнулся рядом с ним. -Ну, во-первых, Марсель слоняется по дому озлобленным, и это раздражает. Во-вторых, Гарри тоже чем-то недоволен, в-третьих, думаю, здесь мне будет лучше, чем дома, - перечислил Стайлс скучающим голосом. Он бы еще мог добавить, что у Марселя бушуют гормоны, присущие шестой неделе беременности, но он решил опустить этот момент. Это ведь не так уж и важно. -О, если бы я хотел находиться здесь так же, как ты… - грустно улыбнулся Луи. -Ну, напоминаю, что ко мне тебе путь заказан. Дес никогда не позволит тебе переступить наш порог после того, как увидел тебя трахающим рот Марселя языком, - Эдвард пожал плечами, не обращая внимания на легкую затрещину от Томлинсона. – Я клянусь, что и ты, и мой брат оба идиоты. Зачем ты пришел к нему во второй раз? – он повернулся к Луи, который старательно избегал его взгляда. -Я хотел извиниться, вот и все, - пробормотал парень. Понимая с каждой секундой, как глупо это, должно быть, звучит для Эдварда. Он уже успел пожалеть, что не придумал отговорку получше. -Поцеловав его? Не знал, что теперь извинения приносятся именно так! Или ты надеялся развести его на секс, как и в прошлый раз? – Стайлс повысил голос, чувствуя необходимость защитить Марселя. -Господи, тише, Эд! Я не собирался спать с ним! – воскликнул Луи, потому что и на самом деле у него и в мыслях этого не было. Это был всего лишь поцелуй, ничего не значащий для Томлинсона, и он уже почти пожалел, что сделал это вообще. К тому же в глубине души Луи был уверен, что Марсель влюблен в свою блондинистую подружку-шлюшку. -Забавно, - пробормотал Стайлс все еще холодным тоном, - потому что помнится что-то подобное ты сказал и в первый раз! -Я не гей, Эдвард! – вскипел Томмо и в его крике сквозило отчаяние. Он не был. Он знал, что не был. У него никогда не было никакого интереса к парням. До Марселя. И эта оговорка грызла его изнутри, и все, чего Луи хотел, так это выбросить воспоминания о кудрявом мальчишке из головы. – Мой отец ненавидит геев, - тихо добавил он дрожащим голосом. Эдвард мгновенно замер, и весь его гнев разом из него вышел, когда он увидел, как его друг, такой обычно уверенный в себе и сильный, разрушается у него прямо на глазах. -Мне так жаль… - прошептал он, услышав, как Томмо прерывисто вздыхает. -Я просто не могу продолжать жить в постоянной лжи, каждую минуту опасаясь, что малейшая оплошность может стоить мне потери единственной оставшейся семьи! Понимаешь, что это слишком большой риск для меня? *строчка из песни If Everyone Cared группы Nickelback /В день, когда люди начнут заботиться о чувствах других, Когда воцарится любовь и не останется места для лжи, Когда люди научатся щедрости и переступят через свою гордость, В этот день они обретут бессмертие/