Кружится голова

-С ним все будет в порядке, просто слегка разбил голову. Я бы больше волновался за ребенка, - Марсель слабо уловил чьи-то голоса сквозь непрекращающийся звон в ушах, но не смог найти в себе силы, чтобы открыть глаза. В висках пульсировала боль, и все лицо как-то странно покалывало. Его волосы были влажными и спутанными, и мальчик совершенно не помнил, откуда на них взялась вода. На самом деле он многого не мог вспомнить сейчас. Только то, что их застукали с Луи, но все дальнейшие события тонули в тумане. В памяти еще сохранилась жгучая боль, и Стайлс просто хотел увидеть Луи. Что было с ним? Веки Марселя дрогнули, и он открыл глаза, сталкиваясь с ярким светом и обрывками разговоров людей вокруг. Окружающий мир виделся размытым, и мальчик понял, что был без очков. -Ммн… - простонал он, пытаясь пошевелиться, и сразу же ощутил вспышку боли в голове. «Просто слегка разбил голову», – Стайлс вспомнил чью-то недавнюю беседу, и память услужливо подкинула ему воспоминания о столкновении с чем-то твердым и об ощущении крови на пальцах. Он с трудом приподнял голову и действительно обнаружил немного засохшей крови на ладони. Как оказалось кудрявый лежал на каталке, кто-то ее к тому же подталкивал вперед. -Он очнулся, - предостерег голос, и все разговоры вокруг Марселя разом стихли. Он попытался сесть, но чья-то крепкая рука легла ему на грудь и уложила обратно. Мальчик простонал, извиваясь от неудобной позы, и обратился к остальным своим органам чувств. Привычное восприятие мира медленно возвращалось к нему, и он сложил руки на животе, поглаживая маленькую выпуклость. В конце концов, ему разрешили сесть, и по мере того, как ему становилось лучше, его все больше пропитывало беспокойство о Томлинсоне. -С Луи все хорошо? – спросил он одну из медсестер, осторожно ощупывая свой затылок. -Ты бы лучше беспокоился о своем ребенке и о себе, - усмехнулась она в ответ. – И да, все с ним в порядке. Да и ты выглядишь не слишком плохо, так что, если повезет, окажешься дома этим вечером. Уже поздно, но уверена, что ты предпочел бы вернуться туда, - добавила девушка, очищая влажным бинтом его кудри от крови. Стайлс едва чувствовал рану, и ему было почти не больно. Хотя все еще ныло лицо, ломило руки и в животе тоже присутствовали неприятные ощущения, так что он все еще боялся за ребенка. Марселя попросили лечь на спину и приподнять рубашку перед проведением очередной процедуры УЗИ. -У меня есть хорошая и плохая новости, - объявил доктор, заставляя сердце мальчика остановиться, а затем забиться в ускоренном темпе. * * * -Ты уверен, что не надо приложить лед? – осторожно спросила Энн Луи, показывая на синяки на его лице. Он покачал головой, продолжая беспокойно ходить из угла в угол. Единственным, что занимало все его мысли, был Марсель. Будет ли с ним все хорошо? А что насчет его отца? Его задержали, но Томмо знал, что это не надолго, и боялся, что тот снова может причинить им какой-либо вред. Парень чуть не упал, врезавшись в Эдварда, который слегка оттолкнул его. -Луи, да перестань ты бродить! – раздраженно застонал Эд и схватил Томлинсона за запястье, чтобы остановить. Луи грубо вырвал свою руку и продолжил мерять шагами комнату, находясь на грани слез. В голове беспокойно кружилась туча мыслей, и он просто не мог стоять на месте. Его лицо распухло и онемело, и Томмо уже наслушался, какой он красавчик с сине-багровыми фингалами под обоими глазами и разбитыми губами. Он слегка прихрамывал, но пытался скрыть этот факт, хоть это было и непросто. Мальчик понимал, что ему тоже не мешало бы сходить на осмотр к врачу, потому что болело все, но он слишком волновался, чтобы обращать на это внимание. -Он сказал тебе? – Томлинсон обернулся, замечая Энджи в дверях с глазами, полными слез. Он не смог нормально ответить, только коротко кивнул. -Это все моя вина! Зачем я отпустила его туда? – мама девочки разрыдалась, оказываясь в объятиях миссис Стайлс. Та уверяла, что ничьей вины в этом нет, и что это даже хорошо, что Марсель решился рассказать все Луи. Кто мог знать, что его отец так отреагирует? Это он еще не знал о беременности мальчика, так что Энн считала, что ее сыну в какой-то мере повезло. А вот Дес никакого везения здесь не видел. Но ему даже не разрешили прийти в больницу, его собственная жена была против этого, потому что боялась, что он оторвет голову Томлинсону. Мистер Стайлс все равно считал парня виноватым, несмотря на его разбитое лицо и телефонный звонок, который записал Эдвард. На записи можно было отчетливо услышать крики Марселя, просьбы отпустить Луи, не делать ему больно. Так что очевидно, что на Томмо не было вины и, на самом деле, он сделал все что мог для защиты Марселя и их ребенка. Томлинсон же пытался разобраться в собственных мыслях, что было не так-то и просто. Какая-то его часть все еще надеялась, что это окажется обычным ночным кошмаром. Он даже хотел бы вернуться в ту ночь, с которой все началось, и не сбивать Стайлса с правильного пути. -Луи, приятель, ты дрожишь… Томмо поднял голову, натыкаясь взглядом на знакомое лицо: -Зейн? – он удивился, увидев друга здесь. Но прежде чем Луи успел спросить что-то еще, Малик быстро обнял его и отошел к Энджи. Девушке очень повезло. Томлинсон знал немного парней, которые бы обрадовались новости о беременности случайной подруги. И да, Зейн тоже не обрадовался, но и не отмахнулся от этого факта. Так или иначе его родители бы не одобрили, если бы он захотел избежать ответственности. Малик уже рассказал им, и его мама пригрозила, что если он бросит Анджелину или причинит ей боль, она лично скормит его бешеным псам. Но парень и не собирался делать ничего такого в любом случае. -Кто здесь родственники Марселя Стайлса? – в коридор вышла медсестра, и все сразу насторожились. – Вы можете увидеть его прямо сейчас, но не больше четырех человек одновременно в палате. И он зовет Луи, - добавила она. Так Энн, Эдвард, Гарри и Луи быстро поднялись и двинулись за девушкой в белом халате по лабиринту одинаковых безликих коридоров. Ожидание съедало Томмо изнутри, и ему нетерпелось поскорее увидеть Марселя. Он первым прошел в комнату и мгновенно встретился глазами с заплаканным мальчиком. -Луи! – прохрипел он и протянул к нему руки. Томлинсону хотелось спросить, почему Марсель выглядит таким слабым и маленьким, но он просто тепло обнял его, стараясь быть как можно более нежным. -Почему ты плачешь, малыш? Разве мы… мы потеряли…? – у Луи перехватило дыхание, и он замолчал, вытирая слезы Стайлса. Тот медленно покачал головой, но страдальческого вида не утратил. – Это же здорово! Ну зачем ты плачешь? – тихо шептал Томмо, целуя соленые от слез щеки. Он удивлял сейчас самого себя – он никогда не вел себя так, никогда не чувствовал к кому-то такой нежности. Так что, да, это было странно для Луи. -Мы не потеряли ребенка, но… - Марсель заплакал еще пуще, утыкаясь головой в рубашку Томлинсона, и его слезы насквозь ее промачивали. -Тшш, малыш, все в порядке, - утешал мальчика Луи. – Просто скажи мне, что случилось? -Ребенок… С ним все в порядке, но этот удар… Есть вероятность в семьдесят пять процентов, что он или она родится с психическими расстройствами. Я стукнулся достаточно сильно, чтобы малыш поменял свое положение, и он ударился головой, когда я упал… - Стайлс вздохнул, и слезы все еще градом стекали по его лицу. – И это все моя вина, - добавил он шепотом, и мгновенно остальные члены семьи окружили его. Мальчик получил огромную порцию объятий и пожеланий, чтобы с ребенком все было хорошо, и чтобы он не думал о плохом. Марсель не хотел, чтобы его малыш был психически больным всю свою жизнь. Он не заслужил этого, разве есть его вина в том, что у него такой непутевый родитель? Больше парень не сказал ничего, хотя его позднее навестили Зейн, Энджи и Эми. Эдвард объяснил, что произошло, и почему Марсель не хочет больше ни с кем говорить, и они не могли не понять его. Даже Зейн. Он не хотел бы чего-то подобного для своего ребенка. До самой ночи Луи пробыл с Марселем. Судом уже была назначена дата слушания, и все, что мог сделать Томмо, это молиться, что они победят. Оказывается, его отец, Роджер, дал показания, что именно Луи избил Марселя, а он сам просто пытался их разнять. Так что при худшем сценарии был шанс, что Томмо сам попадет под следствие. А еще была вероятность, что Роджера могли отпустить на свободу, так и не предъявив окончательных обвинений. Парень боялся оказаться за решеткой, но так же не хотел, чтобы его отец остался безнаказанным. Тот сделал слишком много такого, из-за чего его собственный сын мечтал, чтобы он исчез навсегда из его жизни. -А что если его все-таки выпустят из-под стражи? – тихо спросил Томлинсон. -Нам, очевидно, придется рассказать все о ситуации с Марселем. И надо быть готовыми, что далеко не всем людям нравятся геи, к тому же и среди них он оказался особенным. Только от того, как мы это представим, будет зависеть положительно или негативно это воспримется судом, - вздохнул Дес. В конце концов, даже у него Луи начал вызывать некоторое доверие. Когда Томмо зашел проверить, как себя чувствует Марсель, он нашел его свернувшимся в постели, плотно прижимающим ручки к груди и издающим тихие звуки, похожие на мурчание. Это напомнило парню о его кошке, оставшейся в одиночестве дома, и он знал, что должен вернуться туда, хотя бы чтобы покормить ее. -Хорошей ночи, Марси, - шепнул Луи, целуя мальчика в лоб перед уходом. Он хотел бы остаться, но в конечном счете это принесло бы еще больше проблем, чем было уже. Так что парень, до сих пор заметно прихрамывая, пошел домой. Все его лицо было в синяках, но сколько бы Энн не умоляла его приложить лед, он только отмахивался от этого. Пока ссадины и гематомы не причиняли боли, будучи несколько онемевшими, но Томлинсон догадывался, что этот эффект не продлится долго, и скоро болезненные ощущения вернутся сполна. Спал он ужасно и проворочался всю ночь. Мелоди, видимо, чувствуя его волнение, заползла ему на грудь и свернулась там, успокаивая. Впрочем, проснувшись по утру, парень не нашел кошки рядом. * * * Марсель, естественно, не появился на уроках, и Луи и Зейну пришлось объяснять, почему он опять пропускает, а также, что случилось с лицом Томмо. Новые слухи распространялись по школе со скоростью лесного пожара, и у каждого была своя приукрашенная версия событий. Парни не знали, кто придумывает все эти глупости, но почему-то казалось, что тут не обошлось без Гарри. Единственное, на чем сходились все истории, - это то, что отец Луи избил его и Марселя. И, к счастью, по-прежнему никто не знал о ребенке. Даже Зейн не знал об этом, да и Джош не был в курсе всего, он только крепче обнимал Лиама, который в последнее время мог заплакать в любой момент. Парень был очень чувствительным, и осознание того, что он не может ничем помочь друзьям, заставляло его чувствовать себя ужасно. Эдвард весь день держался рядом с Луи, стараясь его поддержать и как-то растормошить. После уроков они все вместе поехали к Марселю в больницу. Когда Томлинсон вошел в палату, он снова застал мальчика в слезах. Сердце Луи почти остановилось от этого сломленного звука сдавленных рыданий Стайлса. Он тут же обнял его, не обращая внимания на Гарри с Эдвардом. Томмо наклонился и оставил быстрый поцелуй на губах все еще плачущего парня, улыбаясь ему и предлагая успокоиться. -Пожалуйста, не грусти, у тебя такая красивая улыбка, - тихо сказал Луи, ловя пальцем слезинки на щеке Марселя. Тот смущенно отвел взгляд, зная, что легкий румянец залил его лицо и шею. Мальчик всхлипнул, подавляя смех, когда Томлинсон забрался руками ему под рубашку, осторожно ощупывая едва выступающую на его животе выпуклость. Может быть, в этот самый момент Луи впервые действительно ощутил, что там был ребенок, и он чувствовал себя счастливым, хоть и с трудом сдерживал слезы. -Почему ты теперь плачешь? – удивленно прошептал Марсель. -Мне очень жаль… Думаю, я только сейчас понял, что это мой ребенок, - так же шепотом ответил Томмо, но парни все равно его слышали. Гарри усмехнулся и простонал, несмотря на толчок кулаком в плечо от Эда: -Если честно, меня от вас тошнит… -Ты можешь убираться, Гарри. У меня до сих пор нет никакого уважения к тебе! – терпение Марселя лопнуло, и он отстранился от Луи. – Ты видел Найла в последнее время? Да он сам не свой. И я, наверное, лучше всех знаю, что он сейчас чувствует! – мальчик кричал, а Томмо положил руку ему на плечо, успокаивая и пытаясь игнорировать вину, разъедающую внутренности. – Ты действительно нравишься ему, Гарри, - добавил Марсель, негодующе глядя на своего близнеца. Гарри зыркнул на него в ответ с неменьшим негодованием и вышел из палаты вон. Эдвард широко раскрытыми глазами проводил одного брата, потом перевел такой же удивленный взгляд на второго. -Я хочу сесть, - слабо пробормотал Марсель. Его суставы все еще болели и затекли от долгого нахождения в одном положении, кроме того, он так же, как и Луи, провел эту ночь по большей части без сна. Томмо быстро усадил его на диван, оглядываясь на Эдварда, который просто наблюдал за ним. Он и сейчас не забыл о своем защитном инстинкте старшего брата, и Луи сомневался, что хоть когда-нибудь забудет. Эд трясся над Гарри и Марселем, хотя со стороны казался холодным и равнодушным. Луи, Джош и Зейн были действительно единственными, кто знал о его мягкой стороне, впрочем, они не собирались распространяться об этой тайне. У них было немало тайн на четверых. Парни знали, что отец Луи был не самым приятным родственником, знали, что Джош живет с одним только старшим братом Джейком, а их родители давно умерли. Джейку двадцать четыре года и он работает в Tesco, чтобы они могли свести концы с концами. А Зейн с двенадцати лет успел попробовать все, что только можно алкогольного и наркотического. У них у всех было темное прошлое, и иногда они думали, что именно оно помогло им стать теми, кем они были сегодня. Им не нужны были ручки и бумага, истории о их боли, о их борьбе были всегда с ними чернилами под кожей. Эти четверо понимали друг друга как никто иной. И может, поэтому Луи полюбил Марселя. Он понимал. * * * Когда родители привезли Марселя домой, он неожиданно упал в обморок на пороге, но, к счастью, Луи был рядом. Десу по-прежнему совсем не нравилось постоянное присутствие Томлинсона рядом с его пасынком, хотя тот, казалось, чувствовал себя с ним защищенным. -Луи, судом назначена дата слушания в течение трех дней с момента инцидента, - тихо сказала миссис Стайлс, предлагая мальчику чай, от которого он отказался. – Твой отец уже получил адвоката, а так как ты на нашей стороне, у нас будет общий защитник. Только тебе придется выступить как свидетель, думаю, Марсель больше походит на жертву. У нас есть телефонный звонок и фотографии ваших травм, этого должно хватить для обвинения, - пояснила она, утешающе похлопав по спине. -А что, если он победит? Я не хочу в тюрьму, - Луи сам знал, как по-детски прозвучали его слова, но это была правда. И Энн не могла не признать, что никогда не видела мальчика таким уязвимым, как сейчас. Ей хотелось успокоить его, но что она могла, кроме как мягко убеждать: -Милый, я знаю, что ты этого не делал. И уверена, что мы выиграем это дело. -Он чуть не убил моего ребенка! – переход Томлинсона к ярости был слишком резким, но стоило ему вспомнить, как потерянный Марсель рассказывал, что у малыша могут быть осложнения с психикой после рождения, так его начинало трясти от злости. Трясти настолько, что он бы хотел видеть своего отца за решеткой, как бы жестоко или цинично это ни звучало. -Я знаю, я знаю, - женщина тяжело вздохнула, поглаживая спину Луи, и спросила, бросив быстрый взгляд на Марселя, который все еще был в обмороке. – Он действительно устал за последнее время, да? – и Томмо только печально кивнул. Он успел уже пройти через многое и не знал, сколько еще сможет вытерпеть. У нас есть только одна жизнь на то, чтобы испытать так много, - почему-то вспомнилось парню, и он содрогнулся. * * * -Я заплачу тебе сверх обещанного, - резко сказал высокий мужчина и продолжил. – Это просто возмутительно, что я не могу свободно избить своего сына-пидора и его дружка, да и еще рискую загреметь в тюрьму из-за этого! -Роджер, остынь, у нас нет такой возможности. Это не просто, понимаешь? – тихо объяснял второй мужчина. – Ты можешь проиграть, хотя Аарон и удалил уже ту запись телефонного звонка и подменил ее другой. -Я просто должен выиграть это дело, ясно? – рявкнул мистер Томлинсон, отталкивая своего помощника от себя. Он действительно жаждал победы больше чем чего-либо. Возможно, несколько месяцев в тюрьме пойдут Луи на пользу. По крайней мере, там ему быстро объяснят, что быть геем, ой, как нехорошо. Но дело даже не в нем. Это глупый мальчишка Стайлс сделал его сына таким. И он заплатит за это.