Кружится голова

I never said that I want this, This burden came to me, And it`s made its home inside*

Вторая бессонная ночь, тяжелая голова, сжимаемая руками, что, впрочем, не приносило никакого облегчения, жгучие слезы, сбегающие по щекам всякий раз, когда у него хватало сил на воспоминания. Луи буквально рассыпался на глазах, но упрямо ждал. Ждал, чтобы услышать окончательный вердикт врачей. Это же Марсель. И это его ребенок. Это его Марсель. Он тянет себя за волосы, жестоко накручивая их на пальцы и сжимая кулаки. Ничего не хочется больше, чем надрывно кричать, пока не сорвется голос. Может быть, хоть это заглушило бы боль в его сердце. Худшие сценарии развития событий не выходили из его головы. Что ему делать, если Марсель умрет? Что делать, если умрет ребенок? Господи, что если они оба умрут? Парень сам себе делал хуже. Еще одна такая мысль и, вероятнее всего, то небольшое количество пищи, что Эд и Джош практически силой запихнули ему в глотку, его покинет. Луи перевернулся на бок, отмечая, что Девайн задремал, устроив голову на плече Стайлса. Эдвард не спал, сидя прямо, и его красные, налитые кровью, глаза были широко открыты. Он тоже беспокоился, но вряд ли его чувства были такими же, как у Томлинсона. Невыносимо больно потерять младшего брата, но что если рискуешь потерять всю семью? «Я только что назвал Марселя своей семьей?» Интересно. Мальчик закусил губу, вспоминая, как Карла рассказывала, что Энн представилась его мамой, когда звонила ей и прочим его друзьям из больницы. Обычно они как-то справлялись с этим, но сейчас царило такое ощущение, будто вокруг гуляет смерть. И это пугало Луи. Он услышал тихие шаги по коридору и резко поднял голову, замечая Зейна в дверях палаты. Тот встретился с Томмо глазами и жестом подозвал его к себе. Эд слабо улыбнулся по неизвестной причине, откидываясь на спинку кресла, и его взгляд немного смягчился. Луи взглянул на часы – 1:43. -Хочешь увидеть Энджи и ребенка? – тихо спросил Малик, видя, что парень чуть заинтересовался. Смертельное волнение за собственное дитя с еще большей силой нахлынуло на него, как бы он ни старался его подавить. Одна только мысль увидеть чужого малыша причиняла Томлинсону боль, но ему почему-то казалось, что это может дать ему некоторую надежду. Он просто хотел верить в это. -Да, конечно, - Томмо кивнул и вышел вслед за другом. Энн и Дес также задремали, и он невольно улыбнулся, видя, как Карла и Майкл устроились в углу прямо на полу, прислонившись к стене и обнявшись. -Энджи вообще-то спит, так что он в детской, - пояснил Зейн, уверено ведя Луи по коридору, будто уже знал эту больницу лучше, чем кто-либо другой. Но Томлинсон сказал бы, что это маловероятно. Им встретилось всего несколько человек по пути, и парень догадывался, что большинство пациентов спит в этот час. -Так это мальчик? – спросил Луи, чтобы убедиться, что не ослышался. Зейн кивнул, и его глаза загорелись волнением. Томмо улыбнулся про себя, вспоминая, как негодовал Малик поначалу, узнав об этом ребенке. Но он не сомневался, что тот полюбит сына. Это даже интересно. Марсель не хотел знать пол малыша до рождения, так что это все еще остается сюрпризом для Луи. «Если только ребенок останется жив», - тошнотворная мысль снова вогнала его в печаль, и он тяжко вздохнул. -Ну вот мы и на месте, - Малик указал на дверь. А Томлинсон просто молчал. Парни прошли в просторную палату для новорожденных и приблизились к маленькому боксу. Здесь были дежурные медсестры, но они знали, что Зейн – один из отцов и, вероятно, видели его уже раньше. Луи ждал, пока друг повозится со свертком, плотно завернутым в одеяла, и только потом увидел малыша. Слезы мгновенно защипали глаза, но он гнал их прочь. «Это счастливый момент для Зейна, не порть его», - ругал себя мальчик, впиваясь ногтями в ладонь и отвлекаясь на боль не больше чем на несколько секунд. -Он.. он… - у Томлинсона не было слов, он просто не мог ничего сказать, так что замолчал, глядя на маленького ребенка. Глаза малыша были закрыты, и на его крошечную головку была надета кремово-белая шапочка, из-под которой торчало несколько иссиня-черных прядок. Он определенно перенял цвет волос от отца. -Хочешь подержать его? – прошептал Зейн все с тем же безумно горящим взглядом. Луи не мог смотреть ему в глаза. Парень просто кивнул, и Малик, дождавшись, пока он протянет руки, передал ему этого крохотного мальчика, помогая правильно удерживать. Малыш был таким теплым, и у Луи все силы уходили на то, чтобы не заплакать. Но он до сих пор был близок к этому. Вот оно то, что он может потерять. -Как его зовут? – едва смог спросить Томмо надломленным голосом. Он рассматривал личико ребенка, просто удивляясь крошечным чертам. -Келлен Уильям. У Луи перехватило дыхание: -Нет, вы этого не сделали! -Мы сделали. На самом деле, это идея Энджи, - как ни в чем не бывало улыбнулся Зейн. – Кстати, напомни мне, чьим вторым именем как раз является Уильям? Томлинсон посмотрел на друга со слабой улыбкой, подавляя смешок: -Он милый парень и, кажется, будет похож на тебя, - он осторожно вручил мальчика обратно Малику. Тот с сомнением пожал плечами. -У него голубые глаза. -Ты идиот, у всех детей голубые глаза! – Луи рассмеялся, но осекся. Как он мог смеяться, когда его собственный ребенок мог умирать в этот самый момент? -Я знаю, Лу! – возмутился Зейн. – Я имею в виду, что они совсем светлые. Не могу даже представить, что когда-нибудь они будут карими. Голубые глаза. Это заставило Томмо вспомнить, как загорались красивые сапфировые глаза Марселя, когда он был взволнован, как они темнели, когда он злился. Луи снова потерялся в мыслях о своем парне, и пришлось как следует встряхнуть головой, чтобы как-то избавиться от них. Он по-настоящему мучил себя. Мальчик извинился перед Зейном, что оставляет его так быстро, но Келлен просто, сам того не желая, рвал его сердце еще больше. Но, конечно, Томлинсон не мог винить в своем горе этого ребенка. Он мог бы еще обвинить того, кто врезался в них две ночи назад. Луи чуть не умер в покореженной машине, и точно знал почему. Да, у него была рана на руке, но ни один из шрамов на коже не сравнится с теми, что были на сердце. Он видел Марселя без сознания и, думая, что тот мертв, мгновенно потерял всю волю к жизни. Разве этого не достаточно, чтобы сердце остановилось? Все его травмы были незначительны, кроме этой. «Кто-то столкнул нас с дороги и так бросил», - подумал парень и, конечно, его отец – первый, кто приходит на ум. Но он знал, что у Роджера не хватило бы смелости на такое. Он зло в чистом виде, но пойти фактически на убийство… – «Что ж, если бы он мог скрыть любые улики…» - Луи покачал головой. Он знал, что у многих был зуб на него, но, черт, это просто подлость и трусость пытаться подделать автокатастрофу. Разве не так? Сама мысль о том, что это, возможно, было подстроено, ему противна. Но так много всего на это указывало, что Томмо ничего не мог с собой поделать. -Луи? Луи! Ты здесь?! – парень вздрогнул от голоса рядом. Карла. -Что? – спросил он, чувствуя легкое головокружение. Внезапно все вокруг показалось отличным от того, что было перед ним раньше. Похоже, он прокручивал в голове картинки аварии, но продолжал идти. -Что? Да ты стоял посреди коридора с открытым ртом. Врачи сказали, что ты здесь. Кстати, говорят, что стоишь ты так уже минут пятнадцать. Пятнадцать минут? Но казалось, что он всего пару секунд назад мысленно начал обвинять отца. Луи смутился и просто кивнул. Затем еще раз. И еще раз. Карла вздохнула и потащила его прочь, бормоча что-то себе под нос о недосыпе и галлюцинациях. Парень только закатил глаза, едва улавливая то, что она говорила. -Ну, вот и вы! – оживился Эдвард. Томлинсон заметил, что Джош все еще спал, и слегка споткнулся на пороге, прежде чем высвободиться из рук подруги. Вдруг волна горя захлестнула его с головой, и вот он уже навзрыд рыдает, просто стоит в центре комнаты и плачет. Карла смотрит на него несколько секунд и отводит к кровати. Она что-то прошептала, но Луи не слышал что. -Что со мной не так? – Он буквально сходит с ума. -Ты болен любовью, Лу, с тобой все в порядке, - девушка обнимает его и кладет голову ему на плечо. -Я не хочу быть в порядке! Мне наплевать на себя! Я хочу, что с ними все было хорошо! – и он даже не в состоянии заставить себя назвать их имена. Карла грустно улыбается, крепче обнимая друга. Эдвард тоже подошел, просто, чтобы сесть с ним рядом. Он чувствовал, что вроде как оберегает Луи сейчас. Они обещали защищать друг друга в самые тяжелые моменты, а Эд никогда не нарушал обещаний. Он и Тейлор клялся, что всегда будет любить ее, и, вероятно, будет. Нет, он постарается двигаться дальше, но нет ничего более горько-сладкого, чем первая любовь. И ведь она приехала, чтобы проведать Луи, но быстро ушла из-за напряжения между ними. Эдвард понимал, что должен сказать что-то обо всем этом, и он чувствовал, что друзья уже заметили странные изменения в его поведении. -Лу, я знаю Марси всю жизнь, - ну конечно, вы же братья, - и я знаю, что с ним все будет хорошо, - Эд положил руку на плечо другу. -Тебе, действительно, нужно поспать, Луи, - сказал кто-то, но Томлинсон не обратил внимания на то, кто это был. Главным образом, потому, что его не интересовало, что ему скажут. Он не сомкнет глаз, пока не узнает, что его ребенок в порядке. И Марсель. Все должно быть хорошо. Луи вздохнул и покачал головой. Время шло, и все снова молчали. Карла вернулась к Майклу, и Томмо наблюдал, как она медленно засыпает. Энн и Дес все еще спали, а вот Джош проснулся. Он сейчас казался единственным полностью бодрствующим, даже Эдвард клевал носом. Палата продолжала иногда плыть перед глазами Томлинсона или на секунду проваливалась в темноту, чего быть не должно. «Это галлюцинации, - напомнил себе парень, - просто игнорируй их». -Я полагаю, вы, ребята, ждете новостей о Марселе Стайлсе? – в дверь заглянул врач. Луи внезапно вскочил на ноги, издав странный неразборчивый возглас. Он был уверен, что выглядел ужасно, особенно, если судить по взгляду, брошенному на него доктором. -У меня есть хорошие и плохие новости, - продолжил мужчина, и желудок Луи сжался. Сердце рухнуло в пятки, потому что он точно знал, где последний раз слышал эту фразу. Так же начал доктор Морин, прежде чем сказать, что их ребенок тоже пострадал, когда его отец избивал Марселя. «Почему я думаю о самом худшем?» - покачал головой Томлинсон и стал просто ждать дальнейших слов врача. Все молчали. Никто не спросил ни о хорошей новости, ни о плохой. -Хорошая новость в том, что с ребенком все в порядке, - объявил доктор, и Луи выдохнул чуть легче. – Его мозг функционирует, как положено, правда, несколько часов он будет подключен к аппарату искусственной вентиляции легких, но как только организм стабилизируется, мы переведем его на самостоятельное дыхание. Скорее всего, роды, в любом случае, были бы ранними. Так что исход, на мой взгляд, удачен. Всю информацию о времени рождения, весе ребенка вы можете получить… - врач испуганно отшатнулся, когда Луи бросился к нему. -Плохая новость о Марселе, да? – голос парня был резким, но закончилась тирада почти всхлипом. Доктор кивнул, глядя на него с сожалением. И все – сердце Луи разбилось. – Я хочу видеть своего ребенка, прежде чем вы это скажете, - он едва сдерживал натиск слез. Медсестра вошла в палату, чтобы сообщить все подробности остальным, в то время как Томлинсон отправится к своему малышу. Это было не то же самое место, где находился Келлен, и Луи объяснил себе это тем, что его ребенок родился слишком рано. -Это девочка, - прошептал врач, опуская руки вниз, чтобы достать дитя из крохотной кроватки. Маленький ротик закрывала маска с дыхательной трубкой, подключенной к аппарату позади. Парень мгновенно забрал малышку на руки, чувствуя слезы на глазах, когда доктор начал говорить. - Она родилась девятого сентября в 1:48 ночи. Вес всего 5,6 фунтов**. Мы практически были уверены, что плод будет мертв, но что-то удержало ее на этом свете. Ей очень повезло, вы знаете. Сердце Луи в который раз остановилось. Так получилось, что во время рождения собственного ребенка он настраивал себя на лучшее, удерживая в руках сына своего друга. Это знак. Ему стоит оставаться с позитивным настроем. Он знал, что Марсель именно так бы и поступил, если бы только не был уже мертв. Томлинсон прижал малышку к себе так близко, как только мог, чувствуя ее движение. Маленькие глазки распахнулись, и их взгляд был расфокусированным и потерянным. Но их цвет – ярко-синий, и Луи уверен, что они самые прекрасные в мире. -Вы уже решили, как назовете ее? – спросил врач, выводя парня из транса. -Марси. Марси Карла, - он не думал об этом, до этого самого момента, но имя всплыло в голове само собой. Доктор кивнул, и Томмо знал, что именно так они и запишут в ее свидетельстве о рождении. «Моя маленькая Марси». Марси. Прозвище Марселя. Так он привык его называть. Ее отец, с которым она, возможно, никогда не встретится. -Так что все-таки с Марселем? – спросил Луи все еще с надеждой. -Мне очень жаль… *отрывок из песни Monster группы Imagine Dragons /Я никогда не говорил, что хочу этого, Это бремя свалилось на меня И поселилось внутри/ **2 кг 270 г