Кружится голова

Maniacs new love song, Destruction is his game. I need a new direction, Because I have lost my way*

Следующие три дня Луи провел в больнице, практически полностью отказавшись от сна и еды. Он едва стоял на ногах. Все, чем он занимался, - это забота о Марси, которую со дня на день уже должны были отключить от аппарата искусственной вентиляции легких, и дежурства у постели Марселя. Сжимая по-прежнему безжизненную руку мальчика, Томмо несколько раз принимался рассказывать о том, как красива их дочка, и как он не может дождаться момента, чтобы принести ее и показать ему. Не то чтобы Луи был в курсе этого, но Энн уже начала всерьез беспокоиться о нем: последние дни он разговаривал только с Марселем, и огрызался на всех, кто попадался на его пути. -Я просто… Я хочу сказать тебе, что я чувствую… и чувствовал раньше. Просто это слишком много, чтобы принять сразу, - парень вздохнул, но его покрасневшие глаза остались сухими. Головная боль и боль в сердце настолько измотали его, он так устал, что плакать больше не было сил. Луи знал, что это Энн положила ему руку на плечо, но стряхнул ее. Мало того, что ребенок родился раньше положенного срока, так миссис Стайлс еще решила, что хорошей идеей будет пойти и купить все необходимые для малышки вещи. Вроде это все сделано из сочувствия к его состоянию и потому что Марсель на больничной койке, но только Томлинсону казалось теперь, что все предыдущие месяцы он работал напрасно, и им не дали никакого выбора. Он знал, что это все чепуха на самом деле, но почему-то все равно думал об этом и расстраивался. Парень весь мир сейчас воспринимал как личного врага, и скорее всего, не сможет избавиться от этого какое-то время. Луи слышал, что Энн ушла, и, вздохнув, продолжил: -Я скучаю по тебе, понимаешь? И еще ты так и не видел до сих пор, какая у нас прекрасная малышка. Если бы только этой аварии не было!.. – мальчик оборвал себя, понимая, что начинает злиться. – Я имею в виду… все ведь шло отлично… Блять! Это все моя вина!.. – он закрыл лицо руками. Его воображение рисовало, что Марсель обнимает его, убеждая, что никакой аварии не было. Но это всего лишь сладкие мечты его сумасшедшего разума. Томмо поднял лицо, рассматривая неподвижного мальчика и просто вспоминая. Он отдал бы все, лишь бы увидеть его сапфировые глаза еще раз. Почему у него это дурное предчувствие, что этого уже никогда не случится? Да потому что Марсель жив только благодаря аппаратам жизнеобеспечения. А что произойдет, если их отключить? Ничего. Сердце остановится, и его не станет. Луи страшно от одной только мысли об этом, но это выглядит куда реальнее, чем все то, о чем он мечтает. -Ты не хочешь проведать Марси? – тихо спросила Энн. – Разве не сегодня ее отключат от этих ужасных аппаратов? -Да, должны были еще утром… Я просто… у меня не было времени увидеть ее. Думаю, я сейчас и схожу, - ответил парень. Внутри него жил страх слишком сильно привязаться к ребенку. Но ведь каждый родитель на это попадается, не так ли? Ну, Луи считал иначе. Он не мог смотреть на дочь и не вспоминать Марселя. И Томлинсон понятия не имеет, что делать с ребенком. Разве можно научиться обращению с ним, пролистав какую-то брошюрку, пусть и со всеми подробностями? Справится ли он с этим? Луи не мог позволить себе и малышке отдельное жилье, но как много пройдет времени, прежде чем его выставят из дома Стайлсов? Кто захочет его там видеть, если он, по сути, причина смерти одного из их сыновей? Слабый крик оторвал парня от его мыслей. Совершенно не следя за дорогой, он дошел до нужной палаты и вот стоит возле люльки своей принцессы, глядя на нее сверху вниз. Она подняла крошечные ручки вверх и немного пошевелила ими. «Она рада меня видеть». Малышка снова издала короткий писк, и Луи почувствовал, как его сердце тает в груди. Он взял ребенка, закутанного в кучу пеленок, на руки и мог впервые рассмотреть ее без всех этих кислородных масок. Этого было достаточно, чтобы заставить его душу рваться. Марси смотрела на него, не моргая, будто бы понимала, что он расстроен. Томлинсон выдавил легкую улыбку и поцеловал дочку в лобик. -Если ты хочешь, я могла бы научить тебя, как правильно кормить ее и реагировать на отрыжку? – парень обернулся к Энн, снова чувствуя ее руку на своем плече. – Это меньшее, что я могу сделать. Луи кивнул и в течение следующего часа ему показали и объяснили все, как ему казалось, что нужно знать о ребенке. Энн научила его менять пеленки и даже продемонстрировала, как должным образом вытирать попку их маленькой девочке. К концу обучения Томмо улыбался, да и миссис Стайлс была счастлива. Парень заработал хорошее настроение не просто так – Марси, не смотря на юный возраст, уже была хулиганкой. Например, она с удовольствием хваталась за волосы и ожерелье бабушки. -Она такая очаровательная. Ты знаешь, когда близнецы были совсем крошками, я всегда думала, что Марсель будет проблемным ребенком, потому что ему удавалось все! Не успел он научиться ползать, как уже бегал по дому. Бедный Гарри был таким наивным малышом, а Марсель пошел в школу уже, казалось, совсем взрослым парнишкой. Он был очень умным ребенком и полной противоположностью брату, который «женился» на соседской девчонке лет эдак в шесть. Всегда ловелас, - Энн улыбалась, и под конец истории Луи тоже не мог удержаться от смеха. – И не говори ему, что я в курсе, но уверена, что он играет и за другую команду, - прошептала она, находя глазами Найла, увлеченно беседующего с Энджи, которая держала на руках Келлена. -Я бы знал, - ухмыльнулся Томмо, и в его голосе скользнуло немного раскаяния и сожаления при воспоминании об их романе. Кроме того, было чувство вины, потому что он знал, что корни некоторых нынешних действий Гарри родом из настоящего горя, пережитого тогда. -О, да… - закашлялась Энн. Возможно, она была единственной, кому было известно, что Луи – гей, даже раньше его самого. Миссис Стайлс никогда в этом не признается, но она видела, как они целовались с Гарри, и знала, что между ними что-то произошло. Но мальчики не пробыли вместе долго. Томлинсон надеялся, что с Гарри он сможет забыть Марселя, и когда это не сработало, он понял, что продолжение с другим близнецом не имеет смысла. Так что Луи закончил их отношения, если можно их так назвать. – Но я все-таки думаю, что у него новая влюбленность, - она снова посмотрела на Найла, который совершенно не обращал внимания на ее взгляд. И на чувства Гарри тоже. Томмо осталось только кивнуть. -Да, они… хм… что-то между ними есть, но я уверен, что Найл еще не готов к взаимности, - вздохнул он. Парень задумался на минуту, и ему впервые пришло в голову, что, возможно, чувства к Найлу были непривычны для самого Гарри. Они учились в разных классах и не общались раньше, Луи это знал наверняка. Хотя Стайлс когда-то любому общению предпочитал общение с девочками. Но Томлинсон вспомнил, как Марсель сказал однажды, что знакомство его брата с Хораном началось с телефонной переписки, вероятно, это выросло в нечто большее, и Гарри не знал, как с этим бороться и что вообще делать. Черт, было что-то сюрреалистическое в том, что все его друзья связаны взаимной дружбой. Казалось, что они герои дрянного молодежного фильма, где три группы друзей сосредоточены вокруг, что выглядит еще более нереальным, трех невероятно похожих братьев, которые в то же время совершенно разные. Марсель – тихоня, Гарри – самый популярный парень школы, Эдвард – панк, но их друзья, будучи такими же разными, умудрились как-то собраться вместе. И этого было достаточно, чтобы Луи понял: все может случиться. «Так почему бы и Марселю не прийти в себя?» Конечно, жизнерадостность Томлинсона не продлится долго, но в этот момент, может, всего на несколько секунд, он верит в лучшее, и его мысли позитивны. «Это спасло жизнь моего ребенка». Мальчик шел обратно в палату Марселя, все еще пребывая в хорошем расположении духа. Завтра его дочь выпишут из больницы. Конечно, она крошка и весит всего шесть фунтов** в пять дней от роду, но уже достаточно здорова, чтобы врачи могли позволить ей, наконец, вернуться домой. Томмо понимал, что о посещении им школы ежедневно не может быть и речи. Он знал это еще в июне, когда сдал, скорее всего, последние экзамены в своей жизни, поэтому уже тогда перевелся на полный рабочий день в музыкальном магазине. У него не было больших планов на будущее, но накопленных денег было почти достаточно, чтобы переехать на квартиру. Луи хотел этого, очень хотел, но знал, что ему придется подождать, скопить еще немного и посмотреть, что будет с Марселем дальше. * * * -Луи, тебе, действительно, лучше поехать домой, проверить все ли там готово к приезду Марси, ее автокресло уже в машине Деса. Кроме того, Гарри и Эдвард будут там. Я, конечно, останусь с Марселем, но даже я уже отлучалась из больницы, а ты нет. Милый, тебе нужен душ, и ты очень устал. – Мальчик улыбнулся и кивнул. Хороший сон и немного времени на раздумья ему не помешают. Он зевнул, прощаясь с Энн, и вернулся в детскую, чтобы проверить Марси напоследок. Келлена, Зейна и Энджи уже не было в больнице, и Луи молился про себя, чтобы у них все было хорошо. Найл, Джош и Лиам, - все, должно быть, спали сейчас, и Томлинсон решил, что поговорит с ними утром. Энн усадила малышку в детское креслице, Луи проверил ремень безопасности на нем, и Дес повез их домой. Половину пути парень сидел с закрытыми глазами, крепко вцепившись в сидение. Марси издала звук, похожий со стороны на нечто среднее между хихиканьем и бульканьем. -Ты смеешься надо мной? – проворковал Томмо, поворачиваясь к дочери и забывая о своем нынешнем страхе перед автомобилями. Девочка повторила звук, и Луи пощекотал ей животик, отчего она запищала громче. Он наклонился, целуя малышку в лоб и улыбаясь, когда машина остановилась. Парень понес дочь к дому, когда Эдвард выскочил ему навстречу. Он показал Луи детскую кроватку и помог уложить туда Марси, поясняя, что у детей в ее возрасте не должно быть свободных одеял, чтобы они не могли задохнуться под ними. Томлинсон содрогнулся от такой мысли и лишний раз убедился, что малышка плотно завернута в пеленку. Когда Эд ушел, он пел ей и держал за маленькую ручку, пока она не заснула, а ее дыхание не выровнялось. Энн разместила кроватку и все детские вещи в комнате Марселя, а Луи не мог находиться там больше. Это слишком о многом ему напоминало, начиная с вечеринки, когда они заварили всю эту кашу. Но Томлинсону не нравилось думать о событиях в своей жизни в таком ключе, скорее, все случившееся и должно было произойти. Это была судьба, и он не хотел бы ничего менять. Все, чего он хотел, – так это обратить жизнь к лучшему с этого самого момента, хотел, чтобы его ребенок получил все, чего он сам был лишен. Луи мог поклясться прямо сейчас, что никогда не ударит Марси и не осудит ее ни за что. Он знал, что это такое, и ни в коем случае не хотел, чтобы его малышке пришлось пройти через все, через что он прошел. -Эдвард? – прошептал Томмо, видя, что Гарри задремал на диване. Но они обернулись к нему оба с грустью в глазах. – Мне очень жаль. Эдвард сразу же поднялся, чтобы утешить друга: -Это не твоя вина, Лу! – пытался заверить он Томлинсона, хотя все знали, что тот все равно не поверит. Луи отошел в сторону и нахмурился. Он сморгнул слезы, и чувствовал, что его охватывает отчаяние. Ему нечем было подкрепить хорошие мысли, и они исчезли. Так же, как и надежда. Парень вздохнул, прислоняясь головой к ближайшей стене. Его телефон зазвонил. Черт, в такой час? Он схватил мобильный, заметив, что определился номер Энн, и поспешно ответил. -Марсель! - выдохнула она в трубку. *отрывок из песни End of All Days группы 30 Seconds To Mars /У маньяка новая песня о любви, Разрушение для него - игра. Мне нужно понять, куда двигаться дальше, Потому что я сбился с пути/ **2 кг 720 г