Кружится голова

This truth drives me Into madness, I know I can stop the pain If I will it all away*

-Марсель! Луи почти выронил телефон, и его дыхание перехватило. Одно только имя возлюбленного заставило парня практически разрыдаться. Он очнулся? С ним все в порядке? Или это его страхи начинают сбываться? Он мертв? Марсель умер? Томмо покачал головой. -Что с ним? – его голос дрожал ужасно. Гарри и Эдвард склонились к нему, очевидно, понимая, что это серьезный звонок. Старший брат был сосредоточен и хмур, а младший заплакал. Вообще-то Луи никогда не видел, чтобы Гарри плакал. Парень съежился, крепко прижимая телефон к уху, и ждал ответа. Но все, что он слышал, - тишина. Наконец, Энн вздохнула: -Ты должен приехать, это сложно объяснить. «Так он не мертв», - мелькнуло у Томлинсона, и он перевел дух, не понимая, кто из парней его обнимал. Луи застыл на месте, услышав гудки. Он закрыл глаза, и у него совершенно не было сил плакать. Воспоминания возникали в голове, дразня его. Мальчик видел, как он избивает Марселя снова и снова, и все внутри сжималось от этого. Он причинил ему столько боли. Томмо видел, как прижимает Стайлса к стене в туалете, глядя на него. Видел, как издевался над ним с первого дня и вплоть до попытки самоубийства. Ему повезло, что Марсель не умер тогда. Получит ли он когда-нибудь шанс исправить все это? После всего, что случилось, Стайлс, бывало, не разговаривал с ним, но никогда не отталкивал. Луи всегда думал, что это он прячется за стенами, но это Марсель возвел их вокруг себя, просто не показывал это так ярко. А он получил чертовски мало времени на то, чтобы пробиться сквозь них. Томлинсон понял, что встал на автопилоте и вышел за дверь, прихватив ключи со стола. Мальчик наказал Эдварду смотреть за Марси – ну он просто не мог взять малышку куда-либо вблизи больницы в ближайшее время. Гарри последовал за ним, и Луи был совсем не против, чтобы он отвез его. Он сел сзади и большую часть времени провел с закрытыми глазами. Томмо никак не мог перебороть свой страх. Тот, кто врезался в них с Марселем, сделал это нарочно. И он все еще где-то здесь. -Бу, мы приехали, - Луи вздрогнул, услышав свое детское прозвище. Гарри не называл его так очень долго. С тех пор как они стали «больше, чем друзья». Томлинсон не мог даже смотреть ему в глаза. Отчасти из-за всплывших только что воспоминаний, отчасти из-за того, что он, блять, безумно похож на Марселя. Кроме глаз. Это совсем не те небесные очи, в которые Луи мог смотреть вечно. Стайлсу пришлось тащить его практически волоком, потому что Томмо был слишком занят мечтами о чем-то, что он может никогда больше не увидеть. Луи наклонился к Гарри. Не в плане романтики, просто за поддержкой. Неважно сколько времени он провел, избегая Стайлса, после того, как бросил его, но если ему нужна была помощь, он всегда мог ее получить. В холле Томлинсон мгновенно увидел Энн. Ее глаза были еще больше заплаканными, чем раньше. Он бросился к ней и крепко обнял. Она слабо улыбнулась ему и молча повела куда-то. Парень хотел бы запомнить дорогу, но понял, что это бесполезно. Он знал, что что-то не так, но, может, это что-то хорошее? А вдруг они идут в то место, где Марселя собираются отключить от аппаратов, и там просто нужно его присутствие? Когда они вошли в палату, вокруг кровати Марселя было три врача. Три ведь больше, чем должно быть? Луи бросился к постели, глядя на мальчика. Он был бледнее, чем когда-либо, и его кожа казалась тоньше бумажного листа. И какой-то странный шум заполнял помещение. Кардиомонитор. Нет, он не остановился, но теперь писк раздавался гораздо чаще, чем раньше. Томмо посмотрел на аппарат: линия падала вниз и поднималась вверх чаще. Цифры беспрестанно мелькали и менялись каждую секунду. -Его сердце бьется быстрее, - начала Энн, подходя к Луи сзади. Врачи не уверены, означает ли это, что он очнется или… нет. Он дернулся в какой-то момент и приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать. И, кажется, он и не спит, но… -Кошмары, - прошептал Томлинсон больше для себя. Сколько он знал Марселя, тому всегда снились кошмары. Он убедился в этом с самого начала. Луи лежит на теплых простынях в кровати Марселя, а все еще пьяный мальчик бормочет что-то себе под нос. Томмо чувствует себя настолько виноватым, что не находит себе места. Он только что переспал с младшим братом лучшего друга, конечно, он чувствует вину. И Луи просто позволяет себе уснуть, но слышит внезапный стон. Он переворачивается и нависает над Марселем. Тот выглядит так, словно плачет сквозь закрытые веки, и его руки крепко сжимают простыни. Мальчик всхлипывает и скулит снова. -Нет! – шепчет он, дрожа. «Ему просто приснился плохой сон», - решил Томлинсон, размышляя о том, что ему делать. Он пытается снова уснуть, но крики Марселя становятся все громче. Луи вздыхает, обнимая мальчика за плечи и укачивая. Этот пьяный идиот поднимет весь дом на ноги. Томмо и сам еще не совсем трезв, а отец убьет его, если узнает. -Марсель! Марсель! Проснись! – парень щелкает пальцами перед лицом Стайлса, но тот не просыпается. Луи чувствует очередную волну вины, когда мальчик кричит громче, но его глаза все-таки открываются. Взгляд совершенно бессмысленный – он все еще полностью пьян. -Слава Богу, - вздыхает Томлинсон. Марсель проснулся, зевает и оглядывается, пока его глаза не наталкиваются на Луи. – Я надеюсь, что ты не вспомнишь ничего утром, - шепчет он, обнимая Стайлса и притягивая его к себе. Тот молчит, послушно прижимаясь как можно ближе к Луи. Томлинсон вздрагивает. Нет, все хорошо – просто странно. Именно, странно. Луи бросает в жар, когда губы Марселя мягко касаются его шеи, и мальчик засыпает, утыкаясь ему в сгиб плеча. Вскоре Томмо тоже проваливается в сон, держа Стайлса на руках. Луи слегка улыбнулся, хотя это вряд ли можно назвать его лучшим воспоминанием. Несомненно, Марсель забыл об этом, когда проснулся. Хотя наверняка он тогда поутру больше оплакивал потерю своей девственности, а не памяти. Томлинсон вздохнул. -Да, это, возможно, был кошмар, - повторил он. Энн странно посмотрела на него, но не подвергла сомнению его мнение. Ей хотелось спросить, почему Луи так решил, но это казалось чем-то личным, судя по голосу парня, поэтому она промолчала, просто кивнув. Томмо присел возле кровати точно так же, как совсем недавно, когда рассказывал, как красива их дочь, или предавался слезам. -Есть ли шанс, что он может проснуться? – спросил он одного из врачей. Луи помнил его, именно он познакомил его с Марси. Поэтому или нет, но мальчик испытывал симпатию к нему. Хотя стоп. Как еще можно относиться к человеку, показавшего вам вашего ребенка, когда вы уж думали, что он мертв? -Конечно, это хороший знак, что он двигается, но мы также обеспокоены тем, что у него может случиться сердечный приступ, или его сердце ускорит ритм, а затем остановится. Все это возможно, мы попытаемся купировать осложнения, но это не гарантирует, что мы спасем его. Томмо медленно кивнул, пытаясь настроиться на позитивный лад. Это хороший знак, что он двигается. Гарри был незаметен большую часть времени, но сейчас вышел вперед. Он молча подошел к кровати брата с другой стороны и взял его за руку. Гарри поднял свои зеленые глаза на Луи, и тот знал, что это не стоит слез, но не мог сдержаться. Томлинсон слышал, что Энн позади тоже приглушенно всхлипнула, но проигнорировал это, глядя на Марселя. -Я люблю тебя, я просто хочу, чтобы ты знал это, - прошептал Луи, вставая и поворачиваясь к выходу. Он хотел бы остаться, но не думал, что сможет. Просто это слишком много. Его ждал ребенок дома. Парень знал, что нужно вернуться к Марси, прежде чем она проснется и закатит истерику. Все-таки у Эдварда немного опыта. Он был уже в дверях, когда услышал вздох. Томмо повернулся, глядя на Гарри, который все еще держал за руку брата-близнеца. -Он... он шевельнулся! – Гарри был невероятно взволнован. Луи вернулся обратно с непонятным чувством в низу живота. «Все может случиться сейчас», - думал он, сглатывая. Марсель еще немного пошевелился, и Томлинсон чуть не завизжал. Один из трех врачей, наблюдавших за ними, что-то быстро записывал в маленьком блокноте. -Марсель? – прохрипел Луи. Он смотрел на глаза мальчика. Но они все также были закрыты. И Томмо в который раз теряет надежду, что его парень когда-нибудь снова откроет свои красивые сапфировые глаза. Томлинсон опять отвернулся, не желая ничего, кроме как сбежать из этой палаты, где ложные надежды медленно добивали его. Он смотрел на Энн, женщину, мать едва живого мальчика, и в ее глазах отражалась жалость к нему. Она была матерью Марселя, но переживала и за него. Луи не знал всей правды о ней и Аароне, но мог представить, что ей пришлось пережить, думая, что придется в одиночку поднимать трех младенцев. Миссис Стайлс встретила Деса после, и он стал для нее утешением, но Томмо знал, что никто уже не сможет ее утешить, если она потеряет сына. И Луи не собирался ее оставлять. Томлинсон уже схватился за дверную ручку, когда Гарри заговорил. Ну, или он так подумал. -Луи? – хриплый голос. Настолько хриплый, что у Луи все внутри застыло. Честно говоря, у Гарри голос приятнее, но это значит, что… Парень медленно повернулся, готовясь ко всему. Нет, он не был к этому готов. Томмо чувствовал, как тысячи различных чувств ворвались в него, как пуля после выстрела. Но вместо кровотечения от ранения его охватила радость и заключила в крепкие объятия счастья. Трудно было поверить, что он видит то, что жаждал увидеть больше всего в течение последней недели. Это лицо, эти глаза, этот взгляд. Выражение, голос, наплевать – хриплый или нет. Что-то щелкнуло внутри Луи. Энн посмотрела на него, пораженная ничуть не меньше. Гарри все еще держал Марселя за руку, и тот теперь сжимал его ладонь в ответ. Он держит брата за руку. И думает, что держит Луи, который замер, не имея ни малейшей возможности унять поток слез. -М-марси? – всхлипнул он. Марсель выглядел запутанным. Но, по крайней мере, теперь он открыл глаза! И на его лице, до этих пор ничего не выражающем и безмятежном стали постепенно проступать эмоции и, в первую очередь, волнение. Луи, наконец, пришел в себя, улыбаясь сквозь слезы. Он бросился на колени перед кроватью, уткнувшись лицом в шею Марселя. Он жив! Он дышит! Он в порядке! Нет, Томмо никак не мог сдержать слез. Он поднял голову и поцеловал Марселя прямо в губы, совсем на секунду, но этого было достаточно, чтобы полностью восстановить жизнь в нем, и мальчик слабо ответил на поцелуй. -Я люблю тебя, - шептал Луи, рыдая навзрыд. – Я так люблю тебя, я должен был сказать это раньше. - Марсель молчал, но у него был такой же любящий взгляд. -Я... Я тоже тебя люблю, - его голос дрожал, но, черт возьми, это лучшее, что Томлинсон слышал когда-либо. Он улыбнулся, целуя мальчика еще раз. -Я подумал, - Луи сделал паузу, чтобы заплакать еще сильнее, - я подумал, что потерял тебя! – закончил он шепотом, стараясь держать себя в руках. -Я здесь, глупый, - прошептал Марсель, и Томмо почувствовал, что его сердце тает. -Да, но некоторое время я думал, что ты умрешь! Марси! Ты чуть не умер! Я просто… - Томлинсон осекся, заметив вспышку страха в глазах Марселя. Реальность вдруг страшным ударом обрушилась на него, и мальчик задохнулся, метнувшись рукой к животу. -Нет! Нет-нет-нет, нет! – как мантру твердил он, когда почувствовал, что его живот абсолютно плоский. – Луи! Где наш ребенок?! – Марсель начинает плакать и сам. Луи не успевает ответить, и он плачет еще громче. В этот момент бедный мальчик уверен, что его малыш мертв. -Она… - Томмо закашлялся от беспрерывных слез. – Она красивая, Марси, - мягко сказал он. Марсель всхлипнул и начал успокаиваться. -Она? – спросил он надломившимся голосом. Луи кивнул и снова схватил его за руку. -С ней все хорошо сейчас. Она такое чудо! Она тоже чуть не умерла. Но выжила, хоть и родилась на месяц раньше и, кажется, у нее нет никаких серьезных психологических заболеваний, чего мы так боялись! Она даже подросла за эти дни, блять, она чудесная, чудесная, - Луи невольно выдал еще пару строк сплошных матов, ну просто не мог сдержаться, это было ему необходимо. -Как ее имя? – тише, чем раньше, спросил Марсель. Томлинсон боялся, что он снова сейчас уснет и никогда уже не проснется. Врачи кружились вокруг них, проверяя кровяное давление и записывая что-то в своих блокнотах. И Луи понимал, что они не дадут его мальчику их оставить. Энн села рядом с Гарри, убирая кудри второго близнеца назад. На фоне здорового цвета ее руки его кожа казалась еще бледнее. -Марси, - улыбнулся Томмо, и Марсель всхлипнул. -Ты назвал ее моим именем?! -Врачи сказали, что я, возможно, никогда снова тебя не увижу, я просто обязан был это сделать, - тихо пояснил Луи. -Это самая сопливая вещь, которую я когда-либо слышал! – воскликнул Стайлс, ухмыляясь. Энн приказала Гарри позвонить всем и передать хорошие новости, а Эдварда вызвать в больницу с Марси, чтобы Марсель мог ее увидеть. -Я не могу дождаться, когда ты с ней встретишься, - прошептал Луи, целуя его в лоб. *отрывок из песни Whisper группы Evanescence /Эта правда Сводит меня с ума. Я знаю, что могу остановить боль, И она больше не вернётся/