Кружится голова

I know you`ve waited for so long, believe in me, sometimes the weak become the strong*

Луи провел минут двадцать за красноречивыми описаниями того, как прекрасна их Марси, пока они дожидались Эдварда с малышкой. Марсель практически плакал, и это очень беспокоило Томлинсона, потому что он боялся, что у того что-то болит. Луи старался убедить себя, что все хорошо, зная, что его мальчик просто устал и ему не терпится впервые встретиться со своим ребенком. Девочке уже неделя, а он ее до сих пор не видел. И у Томмо почему-то было такое чувство, что она должна узнать Марселя. Марси действительно, больше его дочь, чем Луи, но это не имеет значения. Энджи заглянула к ним с маленьким Келленом на руках. Марсель сразу пришел в восторг, учитывая, что их дети родились практически в один день, но девушке пришлось быстро уйти, потому что малыш оказался слишком голодным. Джош и Лиам тоже посетили очнувшегося друга, но большую часть времени провели в разговорах между собой, нежели с ним. Но Луи не винил их, зная, что это вполне естественно для влюбленных. Гарри сидел в кресле рядом с постелью брата, все еще держа его за руку. Он отказывался отпустить его, и Марселю, казалось, это нисколько не мешало. -Угадайте, кто пришел?! – Луи повернулся, услышав смех Эдварда. -Марси! – проворковал он, и малышка запищала, шевелясь в кульке из одеяльца на руках Эда. – Марси пришла увидеть своего папочку? – Томлинсон широко улыбнулся, принимая девочку из рук друга и усаживаясь рядом с Марселем. Он передал ему дочку и отвернулся, потому что от взгляда Стайлса на нее ему хотелось растаять. Луи знал, что кудрявый уже влюбился в малышку, что не удивительно, правда? Она довольно-таки очаровательна. -Эй, Мейс, - тихо сказал Марсель. -Мейс? – Томмо нахмурился на сомнительное прозвище. -Ну, мне просто пришло это в голову, - рассмеялся парень. – Правда, Мейс? – Девочка издала тихий булькающий звук. – Видишь? Ей нравится! * * * -Почему ты здесь, а не с остальными домочадцами? – тихо спросил Найл у Гарри. Тот вышел от брата, как только появился Эдвард. Он знал, что Луи и Марсель сейчас счастливы и… Почему с ним не могло случиться чего-то подобного? Найла не в чем было обвинить, он не был свидетелем сцены в палате только что, – просто увидел Гарри в одиночестве и не сдержал любопытства. -Потому что я не могу смотреть на их приторные сюсюканья, пока мне чертовски дерьмово, да собственно, как и обычно. Я даже не знаю, почему ты разговариваешь со мной, ты должен ненавидеть меня, - всхлипнул Стайлс. «Всхлипнул, блять? Плачет?! – Найл почувствовал болезненный укол в сердце. – Нет!» -Я никогда не смог бы ненавидеть тебя, - вздохнул Хоран, внутренне ругая себя за это признание, но он не мог быть неискренним с ним. Гарри замер, и Найл удивился еще больше. Он сказал что-то не то? Он просто пытался подбодрить его! «Конечно, Хоран, тебе стоит просто держать свой рот на замке!» -Ты заставляешь меня чувствовать себя еще хуже, знаешь? – буркнул Стайлс, вытирая глаза. -Что? – затрещал ирландец. – Да как?! -После того как я относился к тебе, ты все еще не ненавидишь меня. Знаю, что я придурок, но ты простил меня за это! Ты, действительно, не должен был. Ты знаешь, что я… все знают, все так говорят. Я бабник. Я не могу любить кого-то! – Найл смотрел на парня, удивляясь вспышке его эмоциональности, он определенно расстроен… - Итак, как же я мог влюбиться в тебя?.. Пожалуйста, объясни, - прошептал Гарри. «Ну, такого я не ожидал…» - блондин немного испуганно глянул на Стайлса. В глазах парня стояли слезы, грозящие вот-вот пролиться. Он кусал губу, а его руки безжизненно болтались по сторонам. Просто висели. Даже Найл хорошо знал, что обычно кудрявый – большой любитель активно жестикулировать ими. «Гарри же не ведет себя так никогда, я уверен». -Ты не можешь любить меня, - прошептал Хоран, - я не девушка, не бабник, не смыслю ничего в сексе, и, конечно, не стою тебя, - его тон был достаточно тверд, парень понимал, что во многом его слова звучат обвинительно, но это мало его волновало. Найл просто хотел действительно здраво оценить реальность. Он твердо знал, что недостоин Гарри, так почему тот делает вид, что все наоборот? -Я был влюблен в парня до тебя, и все эти девушки, что у меня были, - это только попытка отвлечься. Ты не понимаешь, Найл. Я знаю не только, что ему было со мной недостаточно хорошо, но и еще, что это я был недостаточно хорош! Не так хорош, как мой брат! Не так сладок. Наши отношения значили для меня все, а для него – нет. Он каждый день готовился бросить меня как ненужную игрушку. Ты знаешь, когда это все началось? Девушки, скверная репутация, плохая компания… - парень плакал, и у чувствительного ирландца сердце рвалось от этого. -Луи… - он сложил все части головоломки вместе. – Но… почему? -Почему? Я не могу контролировать, в кого мне влюбиться, Найл! – выплюнул Гарри, но его тон был не таким уж и злым. Хотя, трудно, наверное, сохранять суровый вид, когда ты разбит и заплакан. – И не могу контролировать тех, кто меня не любит, - пробормотал он, глядя в пол. -Я не знал, - Хоран услышал тихий голос позади. Он обернулся, увидев шокированного Луи. Неизвестно, сколько он слышал, но, похоже, достаточно. – Я не знал, как ты чувствовал себя, Гарри, мне жаль, что у нас ничего не получилось, - казалось, что Томмо как минимум стыдно. – Но согласись со мной, что это было… -Мне тоже жаль, и я не хочу плакать перед тобой! Всегда было легче просто закрыть на это глаза, чем закатывать сцены. Ты бы бросил меня в любом случае, - рявкнул Стайлс, и вот сейчас он выглядел агрессивно. – Просто вернись уже к своему парню! -Прости, - прошептал Томлинсон, виновато глядя на парней, прежде чем вернуться в больничную палату. Найл покачал головой. Луи – неплохой парень, неидеальный, но и никто не совершенен. -Гарри… Он в прошлом, тебе надо жить будущим, - задумчиво протянул он. -Будущее меня ненавидит, - Гарри никак не мог решиться на зрительный контакт. – Я облажался снова, но я не могу больше быть эгоистичным ублюдком, - вздохнул он. -Гарри, я знаю, что ты все равно заботишься… обо мне… и я… Можно сказать, что я тоже забочусь о тебе. Это… это правда. Эти поцелуи что-то значат для меня. Как ты думаешь, почему я продолжал возвращаться к тебе? Уж точно не потому, что ненавидел! Я просто… Я чувствовал, что нужен тебе, ты должен понять это… -Ты… ты серьезно? – дрогнул голос Стайлса. Он думал, что Найл шутит? Но это было бы очень жестокой шуткой – Хоран никогда бы так не смог поступить. Он просто кивнул, наклоняясь вперед и обнимая Гарри, который неловко застыл, но вскоре все-таки расслабился. Стайлс положил подбородок на блондинистую макушку, а Найл уткнулся ему в шею. Он всхлипнул почти бесшумно, но было желание разрыдаться, как следует, и было это неприятное чувство, будто в животе лопаются мыльные пузыри. Гарри медленно оторвался от парня, ласково глядя на него сверху вниз. «Он действительно заботится», - подумал ирландец и улыбнулся. Ведь ему не было никакого смысла намеренно изображать заинтересованность и симпатию, к тому же так хорошо. И эта мысль разжигала в Хоране желание глупо захихикать. Ну, знаете, как влюбленная школьница, которой ответили взаимностью. Но именно так он себя и чувствовал. Найл приподнял ноги и осторожно закинул на Гарри, умильно наклонив голову. Его руки обернулись вокруг шеи кудрявого, и он, затаив дыхание, коснулся его губ своими. Приятное облегчение накрыло блондина, когда Стайлс отреагировал, мягко обхватывая ладонями его бедра и отвечая на поцелуй. Который, надо сказать, не понравился ни одному из парней. Не было страсти, просто острая необходимость, переходящая в привязанность, что оба старались скрыть не только друг от друга, но и от самих себя. Через несколько секунд мальчики прервали поцелуй, и Найл просто вздохнул и положил голову на грудь Гарри. Им не хотелось даже шевелиться: руки одного все так и лежали на бедрах другого, который обнимал его за шею. Это было прекрасно, словно две части головоломки удачно совместились. * * * -Ну, это было мило, - Луи слабо улыбнулся Эдварду, который обернулся к нему. Тот был непривычно холоден с ним последние часа два, вероятно, из-за того, что он сделал с Гарри два года назад. Для Эда вина Томмо была неоспорима, они зашли с его братом так далеко, что нельзя было не знать, что это уже не обычные дружеские шалости, а что-то гораздо большее, чем Луи думал. Чем он вообще думал? С другой стороны, ему было всего-то пятнадцать, а Гарри и вовсе четырнадцать, - слишком мало для того, что они сделали. Они оба были слишком молоды, чтобы расстаться со своей невинностью. Если бы Энн или Эдвард узнали об этом тогда, когда все случилось, они не были бы теперь так приветливы с Томлинсоном. Хоть Стайлс и утверждал, что был влюблен, Луи был уверен, что разбить кудрявому сердце даже во времена первой любви, было трудно, и он этого не сделал. Когда Гарри исполнилось шестнадцать, его популярность резко возросла, все разом стали просто без ума от него. И Стайлс пользовался этим вовсю, нажил себе плохую репутацию, и, да, Томмо до сих пор чувствовал себя виноватым из-за этого, но сейчас все иначе. По крайней мере, у Гарри теперь был Найл, который обязательно направит его на путь истинный. -Ты ведь не злишься на меня? – спросил Луи у Марселя, когда Энн и Эд вышли из палаты, чтобы поговорить с Гарри, и с мальчиками остался только Дес. Мужчина в основном молчал, но, ох, он и так давно уже не любил Томлинсона. Сколько еще должно произойти, чтобы он окончательно его возненавидел? -Нет, - усмехнулся Марсель. Усмехнулся! – Гарри – королева драмы, в любом случае, я представляю, как все было. Он никогда ничего и никому не говорит, но уверен, что все знают о его чувствах! – воздохнул мальчик. – Только не говори ему, что я так сказал, - он тихо засмеялся, переключая все внимание на ребенка, и вздохнул. – Я не могу дождаться, когда вернусь домой и смогу просто держать ее на руках. Марси спала сейчас с выражением безмятежности на личике, глубоко вздыхая во сне каждые несколько секунд. -Ты ведь знаешь, что она будет иногда безостановочно плакать, верно? И младенцы должны питаться каждые три часа или около того, - вздохнул Луи. Прощай сон. -Или около того? Луи Томлинсон вы не производите сейчас впечатление хорошего отца, - пошутил Марсель, наклоняясь вперед и чмокая парня в губы, на что тот только закатил глаза. – Такой наглец, не забывай, между прочим, что ты тоже родитель! – Стайлс рассмеялся, наморщив носик и делаясь нечеловечески милым. -Я совсем не наглый! – запротестовал Томлинсон, но потом тоже засмеялся над собой. Он не желал слушать никакие доказательства этой точки зрения. Луи просто улыбнулся Марселю, который мог шутить даже в такое мрачное, казалось бы, время. Было еще много всего, о чем им стоило бы поговорить. Как, например, о том, кто подстроил их аварию. Сейчас Томмо был уверен, что за рулем того автомобиля был Аарон, и именно он врезался в них. Парень знал, что это не его отец, по крайней мере, не напрямую. И эта мысль заставляла его содрогнуться. Телефон Томлинсона затрезвонил, и он быстро посмотрел, извиняясь, на своего мальчика. Грустно улыбнувшись, Луи встал и вышел из палаты. Выхватил аппарат из кармана, спешным шагом обходя пациентов в коридорах, и заторопился в сторону туалетов. На экране, конечно, мигало «Неизвестный номер». Ладно, почему нет? -Да? – спокойно ответил он. -Луи? Дорогой, ты все-таки взял трубку! – до мальчика донесся веселый голос, который он не слышал уже очень давно. -Мама?! – выдохнул Томмо. Ну не удивительно, что он не знает этого номера! Как она смеет звонить именно сейчас, после всего того, что случилось! Луи застонал, когда с другого конца прозвучал смех. -Так как твои дела, Лу? Что нового за последнее время? – спросила она. – Кажется, сто лет прошло с нашего последнего разговора! Мой малыш, ты, должно быть, так вырос! – его мать вроде как всхлипнула, и Томлинсон знал, что тоже на грани. -Довольно хреново все, на самом деле, - резко ответил парень. – Знаешь, Роджер получил судебный запрет, благодаря которому вынужден держаться подальше от меня. Знаешь, я живу последнее время у друзей. Знаешь, совсем недавно я едва не погиб в автомобильной катастрофе, а сразу после этого у меня родился ребенок! Ты понятия не имеешь, что со мной случилось! – он был зол, но и как можно было не злиться? -Подожди, что? Мне нужны подробности! Что сделал твой отец? Кто эта девушка? Как ты попал в аварию?! – вот теперь Джоанна определенно плакала. Но Луи не чувствовал вины за ее слезы. -Отец избил меня, потому что поймал с парнем. Его должны были посадить в тюрьму, но он выкрутился, - выплюнул Томмо, игнорируя остальные вопросы. -С парнем?! Ты гей? – голос матери не был расстроенным, скорее, просто удивленным. -Да, - категорично ответил мальчик и пригладил рукой растрепанные волосы. – И скажу прежде, чем ты спросишь сама. Он особенный и просто потрясающий, и мой ребенок от него. -Луи Томлинсон! Что ты творишь? – пораженно спросила она и напомнила. – И до сих пор… Ты не объяснил мне аварию… - Должно быть, инстинкт матери все-таки подсказывал, что это самая важная тема. -В нас врезался другой автомобиль… - пояснил Луи и, услышав это, Джоанна начала задыхаться. – Вероятно, это был отец моего парня. Клянусь Богом, он пытается убить нас. И он работает с Роджером заодно. Они пытались выиграть дело в суде, используя поддельную запись с моим голосом! Эти двое на самом деле пытаются убить меня, и Марселя тоже. И знаешь, что? Он был в коме. До недавнего времени. Можешь представить, как это видеть, что любовь всей твоей жизни лежит почти мертвым на больничной койке? И когда у тебя на руках при этом младенец недельного возраста? Этого слишком много, мам! – вздохнул мальчик и вдруг закричал. – И тебя со мной не было! Ты была настолько занята своей жизнью, что даже не знала ничего! Да, ты взяла на себя заботу о четырех девочках, но меня бросила с человеком, который, вероятно, замышляет мою смерть прямо сейчас. – Луи заплакал. С другого конца не доносилось ни звука, но трубку не повесили. Джоанна просто молчала. Молча плакала, потому что никогда не думала, насколько большую ошибку совершила. -Уверен, что ты бы даже не узнала ничего обо мне, если б внезапно не позвонила. Готов поспорить на свою жизнь. -Что-нибудь изменилось бы, если бы мы смогли увидеться? – спросила его мама, стараясь говорить спокойно, но он слышал ее тяжелое дыхание. -Зачем ты вообще позвонила? Я тебе практически никто! – воскликнул мальчик, отворачиваясь лицом к стене и ударяя по ней кулаком. «Почему, блять, я вообще плачу, это ничего не значит!» Он уперся лбом в плитку, ожидая ответа. Молчание снова длилось какое-то время, будто Джоанна подбирала правильные слова. -Ну, у меня есть хорошие новости, хотя не знаю, стоит ли говорить об этом сейчас. Я хотела рассказать тебе, что вышла замуж, и еще… беременна двойней… но чувствую, что ты только еще больше разозлишься на меня, - вздохнула она. – Мне очень жаль, Лу, я понятия не имела… Ни одна мать не позволила бы, чтобы ее сын так страдал… но я… Я собиралась пригласить тебя вернуться и жить с нами. Томлинсон замер. -Нет. Я не могу. У меня есть сейчас своя семья, - теперь он прислонился к прохладной стене спиной, слушая вздохи матери. -Луи, тебе семнадцать! Не говори мне, что всерьез думаешь, будто это любовь! Этот ребенок будет жить только с одним из вас в ближайшие два года! Ты слишком молод! -Я не слишком молод! – отрезал Луи. -Могу я, по крайней мере, приехать к тебе в гости?.. -Если сможешь найти меня, - просто отвечает мальчик и кладет трубку. «Мне нужно вернуться к Марселю и Марси», - подумал он, наслаждаясь тем, как хорошо два имя сочетаются друг с другом. *отрывок из песни Believe группы Staind /Я знаю, ты ждала очень долго, Поверь в меня, Иногда слабый становится сильным/