Кружится голова

If I could hold back the rain, would you numb the pain Because I remember everything*

«-Так как же в конечном итоге ты оказался здесь? -Мои порезы. Когда Луи заметил их, он решил, что это бомба замедленного действия. Почему-то ему казалось, что депрессию можно вылечить как обычную болезнь. Но депрессия – не рак. Вы можете задвинуть ее подальше на некоторое время, но это всегда закончится тем, что она вернется. Она всегда находит вас снова. Вы просто однажды обнаруживаете себя свернувшимся в агонии. Я никогда не хотел этого, но так вышло. Моя жизнь была труднее, чем я когда-либо мог себе представить. Особенно с этой второй беременностью…» Луи был уверен, что Марсель уже заснул в своей постели с Марси, прижавшейся к его груди. Ее маленькие ручки изо всех сил сжимали во сне его рубашку. Было уже совсем поздно, когда Луи тоже решил лечь спать. И все равно беспокойство о будущем не давало ему сомкнуть глаз, хотя он и знал, что ничего не может изменить. Но парень не мог даже думать о том, чтобы воспитывать этого малыша, если он окажется не его. «Как Марсель может хотеть этого ребенка, если он не от меня?!» - думал он снова и снова, дергая себя за волосы. Луи знал, что дошел до критической точки. Все эти годы, с момента потери Марселем девственности в шестнадцать и до сих пор, они жили в напряжении. У них есть двухлетняя дочь, а другой ребенок может оказаться вовсе не общим. И даже когда Марсель увидел Марси снова после долгой разлуки, он по-прежнему продолжал плакать. Плакал, когда понял, что Кошки нет больше в доме его родителей, но просто забыл сразу рассказать Луи историю о том, как вернул ее женщине, прежней хозяйке. Стайлс казался опустошенным, впрочем, он упомянул, что та дама предложила ему котенка, и они смогут его забрать в конце недели, если захотят. Томмо только закатил глаза, решив, что это в полной мере характеризует одержимость Марселя животными. Но они даже не знали, как все сложности, что одолевают их сейчас, отразятся на их жизни в будущем. Луи практически чувствовал разрыв, назревающий между ним и Марселем, если они не смогут разобраться в своих проблемах, и это пугало его. Он лег, оборачивая рукой тело Стайлса и касаясь ножки Марси. Он прижался ближе к ним, утыкаясь лицом в темные кудрявые волосы. Их запах успокаивал, и его сознание медленно погружалось в мир грез. * * * На следующий день Луи проснулся, потому что Марси извивалась и хныкала на груди Марселя. Ему не хотелось отрывать ее от спящего парня, но он должен был это сделать. Пока Томмо осторожно забирал дочь, Марсель цеплялся во сне за нее. Луи попытался сдвинуть его руки в сторону и заметил кое-что настораживающее. Он чуть не выронил Марси, но вместо этого быстро положил ее на кровать и снова взял руки Марсель в свои. -Нет… - прошептал Луи. Слова застревали в горле, а глаза наполнились слезами. «Это все моя вина», - думал он, жестко прикусывая губу, чтобы остановить любой звук, рвущийся изнутри при взгляде на испещренную порезами кожу на руке мальчика. – Он резал себя… он, черт возьми, снова делал это, и в этом только моя вина, - сказал Томмо чуть громче. Марсель слегка пошевелился, и его рука выскользнула из рук Луи. Его глаза распахнулись и первое, что он увидел, был его парень, смотрящий на него сверху вниз глазами, полными слез. Марсель заметил, как неловко его рука лежит на груди, но Луи ответил на все его вопросы, прежде чем он задал. -Почему, Марсель, почему? – воскликнул он, хватая его за руку и поворачивая ее внутренней стороной к себе. Было, по крайней мере, пятнадцать порезов – какие-то свежие, какие-то почти зажившие, и несколько старых шрамов. Стайлс замер, испуганно глядя на его опечаленное лицо. Он ничего не ответил, вдруг понимая, что случилось. Парень вырвал свою руку у Луи, сбрасывая с себя одеяло, которое накрыло Марси с головой, и она завизжала. Томмо освободил ее, наблюдая, как обезумевший Марсель вылетел из комнаты. Он вздохнул, садясь на кровать рядом с дочкой. Ее вопли стали чуть тише, и Луи догадывался, что она, вероятно, голодна. Марси залезла к нему на колени, прижимаясь головой к его груди. Парень наклонился, чтобы оставить легкий поцелуй в ее волосах, и она взвизгнула. -Лу грустно? – Он почувствовал, что его сердце защемило ее больше. -Да, детка, но я люблю тебя, знаешь? – тихо сказал Луи. -Хорошо! – одобрила малышка, дергая его за волосы. * * * Следующие два дня были адом. Время до назначенного Марселю приема тянулось бесконечно, и за четыре дня до него Луи был едва жив от переживаний. Стайлс практически не разговаривал с ним, и Томмо не сомневался, что он не примет никакой помощи от него. Но Марсель нуждался в помощи. И Луи просто не мог позволить ему и дальше увлекаться своими плохими привычками. Он мог сколько угодно говорить, чтобы Марсель прекратил резать себя, но никогда нельзя быть уверенным, что этот упрямец послушается. Поэтому Томлинсон решил обратиться к кому-то, с кем не общался уже очень долго. Его пальцы сами легко вспомнили нужную комбинацию цифр, он знал когда-то номер наизусть. Трубку подняли сразу же: -Привет? – Ее голос заставил Луи вспомнить разом все, что случилось с тех пор, как они в последний раз виделись. -Карла, - просто сказал Луи, улыбаясь. Прежде чем она успела ответить, он добавил. – Мне действительно нужен твой совет. Карла до сих пор помнила, как ее друг впервые пришел к ней за советом. Он сказал тогда то же самое, да собственно и точно таким же голосом. Конечно, в первый раз девушка было немало удивлена просто потому, что не каждый день бэд-бои с огненно-красными волосами, татуировками и пирсингом приходят спросить совета. -Луи… рассказывай, - строго сказала Карла, услышав, как тяжело Томмо засопел. -О, Боже… Это долгая история, - начал он. – Я не знаю, с чего начать… хорошо. Итак, мы оставили Марси Зейну и Энджи, они обещали присмотреть за ней ночью, это было примерно в начале декабря. И мы с Марселем пошли в бар… Подруга прервала его: -Значит ли это, что у вас будет второй ребенок? Луи ахнул. «Ну, по крайней мере, мне не нужно прояснять некоторые вопросы». -Да… - пробормотал Томлинсон, но по тому, как его голос дрогнул, Карла мгновенно поняла, что что-то тут не так. Еще один ребенок был бы хорошей новостью, не так ли? Даже при ограниченном семейном бюджете. Конечно, Ник сказал ей, что Луи уволен. Причины этого она не знала, но… - Но это ребенок Ноя, - продолжал Томмо, и девушка начала ломать голову над тем, откуда ей знакомо это имя. «Ник уволил Луи… Луи с Марселем… Ной! Ной замужем за Ником!» - Но мы не уверены на сто процентов и… И есть еще кое-что. Я ужасный человек, Карла, я должен был во всем разобраться, прежде чем злиться на Марселя. Я сам спал с Ноем… Но Марсель… не хотел того, что он с ним сделал. -Нет! Ох, нет! – прошептала Карла. Она слышала, что Луи тоже вне себя и почувствовала, как слезы текут по ее щекам. Майкл смотрел на нее во все глаза и подошел, протягивая руку. -Что случилось? – мягко спросил он, но девушка только всхлипнула. Луи рассказал остальную часть истории, все от начала и до конца, и она была в шоке. «Марсель режет себя. Должна ли я злиться на Томмо за то, что он не убил Ноя, или мне стоит ругать Марселя за то, что причиняет себе вред?» -Боже, Луи, в какую же бездну ты угодил… - пробормотала Карла. -Да, ты думаешь, я этого не знаю? – огрызнулся Томмо, но девушка знала, что нет смысла его утешать, друга не проймешь ласковыми словами. -Все, что я скажу тебе, Луи, это – помоги ему. Он нуждается в помощи, ты не можешь позволить ему просто продолжать это, - строго напутствовала Карла. Томлинсон повесил трубку, ничего не ответив, и она сразу же бросилась в объятия Майкла, утирая слезы. * * * Еще два дня прошло, и Луи по-прежнему избегал резкости в отношении Марселя. Всего два дня осталось до приема у их врача, и он полагал, что все разговоры о порезах можно на время отложить. Конечно, Томмо знал, насколько это пораженческая позиция. Но, должно быть, все-таки лучше умереть на месте, огорошенным плохим известием во врачебном кабинете, чем наблюдать, как медленно жизнь вытекает из твоего запястья и струится между пальцев, как предпочитал Марсель. Луи просто окончательно потерял контроль над всей ситуацией. И он был уверен, что Стайлс собирался скрыть от него свои порезы. Они были в отвратительных отношениях, буквально боролись за заботу о Марси. Марсель бросался к ней сломя голову по первому зову, даже если это была смена подгузника. Согласитесь, это не самая приятная процедура, но они спорили до хрипоты, кто из них будет этим заниматься. Напряженность между ними не помогала вообще. Луи уложил наконец уснувшую Марси в ее кроватку, поправляя одеяло и заводя радионяню. Парень едва волочил ноги, пока плелся в их с Марселем комнату (он даже не сомневался, что тот будет спать спиной к нему). Но Стайлса не оказалось в спальне. Луи осмотрел гостиную и увидел полоску света из-под двери в ванную. Он подошел к ней и постучал. Тишина. Томмо дернул ручку, убеждаясь, что дверь заперта. Вдруг он запаниковал и начал стучаться с утроенной силой. -Открой, Марсель! Открой эту чертову дверь! – закричал он, злясь, что Марси может проснуться. Никакого ответа не последовало, и парень кинулся обратно в комнату, в спешке шаря по ящикам. Схватив маленькую отвертку, он побежал назад. Замок был вскрыт довольно быстро. -Нет! Почему, Марсель?! Почему ты продолжаешь делать это со мной?! – заорал он, и его слова не были напрасными. -Я буду жить, - пробормотал Марсель с пола, зажимая порезы на запястье. Луи покачал головой, наклоняясь рядом с ним. Стайлс вопросительно посмотрел на него. -Я хочу быть полезным, я хочу помочь тебе, - прошептал Томлинсон, притягивая его окровавленную руку под струю воды. Он держал ее там, пока она не перестала кровоточить, а потом поднял Марселя на ноги. Забинтовал его руки, целуя их легонько, стараясь не давить. Затем погладил мальчика по щеке. – Пожалуйста, Марсель. Прекрати делать это. Как ты можешь приносить вред такому красивому телу? Это того не стоит, малыш… это просто… В следующий раз, если захочешь это сделать, лучше ударь меня, но не калечь себя. -Я никогда не смогу причинить тебе боль, ты же знаешь, - пробормотал Стайлс, поднимая заплаканные глаза. -Я знаю, вот почему я сделаю это, - сказал Луи, отпуская его руки. Кудрявый недоуменно смотрел за тем, как он наклоняется за бритвой. Томмо не знал, откуда Марсель ее достал – из маленькой точилки или из бритвенного станка. Но ему было все равно. – Каждый раз, когда ты себя режешь, - начал Луи, вытягивая перед собой руку и рассматривая совершенно неповрежденную кожу. – Я тоже это чувствую внутри себя, - он быстро сделал три небольшие косых разреза, прежде чем Марсель выбил лезвие из его рук, крича, чтобы он остановился. Томлинсон зашипел от боли, но старался не обращать на это внимания. -Я не причинял боли тебе, только себе! – Стайлс закричал, рыдая от вида крови, стекающей по запястью Томмо. -Нет, причинял, Марсель! Пусть я этого не делал, - он сунул кровоточащую руку в лицо Марселю, - неважно, мне все равно было больно. За тебя. И если ты будешь продолжать это, я собираюсь показать тебе, насколько мне больно. Клянусь Богом, если я когда-нибудь еще увижу у тебя новый порез, будь уверен, на каждую твою рану, я отвечу двумя своими, - Луи глядел ему прямо в глаза. -Ты не можешь сделать этого! – завопил Стайлс. -Посмотри на меня, - Томмо отошел к раковине, промывая руку теплой водой. -Но тогда ты делаешь мне еще больнее! И я бы остановился, если бы мог, Луи, ты не понимаешь! -Ну, я думаю, скоро пойму, не так ли? – сухо ответил Луи, хватая его запястья. – Я делаю это, потому что я люблю тебя, Марсель. -И я скажу тебе не делать этого, потому что я тоже безумно люблю тебя, Лу! – всхлипнул Стайлс, вытирая слезы с покрасневшего личика. Они никак не унимались, и он чувствовал ноющую боль по всему телу. Его сердце болело так же, как и его запястья. Но больше всего он мучился, потому что независимо от того, что он делает, Луи всегда будет так же страдать. Мальчик знал, что никогда не сможет выполнить требуемых условий, но так же знал, что Томлинсон не собирается его отпускать в ближайшее время. – Может быть, я режу себя, потому что, Луи, просто слишком много думаю обо всем этом, может, из-за тебя, - выплюнул он зло. Марсель понимал, что это отвратительный шаг – обвинять во всем его, но он был готов на все, чтобы предотвратить план Томмо. Он не мог позволить Луи тоже резать себя. -Разве ты не думаешь, что я знаю это, Марсель?! Может быть, поэтому мне так больно? И эта боль гораздо сильнее, чем зуд от нескольких порезов на моем запястье! Это мучает меня, блять, я виню во всем этом только себя! Разве ты не думаешь, что я бы изменил прошлое, если бы только мог? Я ничего не хочу больше, чем помочь тебе и прогнать все твои проблемы прочь! Неужели это так никогда и не дойдет до тебя сквозь твои густые кудри? Я хочу для тебя только хорошего, а хорошее означает – никаких порезов! Если мне придется позвонить твоей матери и попросить насильно записать тебя на терапию, то я это сделаю. Мне все равно, я сделаю все, чтобы остановить это! – Томлинсон кричал ему в лицо. Он испытывал столько разных эмоций в этот момент, что рисковал просто разорваться под их напором. -Как ты смеешь мне угрожать?! – разозлился Марсель, хотя знал, что Луи, скорее всего, преувеличивает. Он верил каждому его слово, он всегда ему верил, но позволял боли от порезов контролировать его, и это поворачивало ситуацию в плохую сторону. -Я остановлю это прямо сейчас! – рявкнул Луи, вылетая из ванной. И это был последний их разговор, прежде чем Луи отправил Марселя на терапию. *отрывок из песни Remember Everything группы Five Finger Death Punch /Если бы я смог остановить дождь, заглушила бы ты боль? Потому что я помню все/