Поончах ходит

1 октября 2012

Если бы Ярик прилип к Олегу только в понедельник, тот бы подумал: пытается подмазаться после всей ерунды на дне рождения. Но он таскался за ним уже вторую неделю. Хотя Юра таскался за ним уже лет восемь — и ничего. Причину он понял уже во вторник, когда Лина пристала с дурацким вопросом: — Ты по каким домашку сделал? — Ты чё, у меня списать решила? — Он вытаращился на неё и ткнул в себя пальцем. Никита заржал, Юра влез: — Я сделал биологию, дать? — Биологию надо у Ярика скатывать, — Лина вздохнула. Поджала губы и заморгала часто, жмурясь. Занервничала. Олег прищурился, огляделся: — Где, кстати, Яр? Никита кивнул на конец коридора: — Там. Ярик старался вырвать свою руку у Кати, тянул — но она вцепилась в рукав и тащилась за ним. Пыталась нагнуться и заглянуть в лицо — он отворачивался. Не выдержал и дёрнул рукой со всей силы: — Да отстань ты от меня! Не пойду я с тобой. Катя еле устояла на каблуках, скрестила руки: — Почему? — Тебе какая разница?! У меня дела. Из кабинета выглянула Иришка, поправила очки: — Ярослав, чего шумишь? Зайди. Ярик залетел в кабинет и хлопнул дверью. Катя сделала вид, что вообще-то шла к окну и собиралась простоять там всю перемену. — Чё это было? — Олег повернулся к Лине. Она зажмурилась, моргнула, пробубнила: — Я не знаю. — Дебилкой не притворяйся. Ещё раз попытаешься прикрыть свою курицу… — И что? — скрестила руки. — Узнаешь. Лина закатила глаза и убежала к Кате. Олег с ребятами только дошли до кабинета — Ярик уже вышел. — Чё Иришка хотела? — Шоколадку подарила, — Ярик развернул её. Юра с Никитой отломили по куску. — В честь чего? — У меня днюха в воскресенье была. — О, с прошедшим, — Никита хлопнул его по плечу. Олег глянул искоса, встретился взглядом и промолчал. Только забрал половину шоколадки. — А Катя чё хотела? — прочавкал Юра. — Да бл… — Ярик поморщился. — Звала куда-то сегодня. Пошла она.

5 октября 2012

В пятницу Олег проснулся до будильника — за креслом-кроватью что-то грохнуло. Он потёр лицо, прислушался: шорох. Мяуканье. Отодвинул кресло — пусто. Натянул что-то из кучи на полу, выскочил на улицу. Но снаружи тоже ничего. Даже звуков никаких. Возле уличного туалета — отец. В доме был нормальный унитаз, но тот почти им не пользовался, называя «девчачьим троном». Воду на сливе экономил. — Ты чё тут шатаешься? Олег замешкался: — На пробежку ходил. — И с каких пор ты на пробежку в тапках ходишь? Опять шмаль свою курил? Олег не ответил, убежал в комнату — там снова мяуканье. В стене. Видимо, кот провалился с чердака в пустоту между брусом и досками обшивки. И как теперь его доставать — загадка. К родителям не пойти. Мама ещё может пожалеть бедного кота, но портить стену не даст. А отец точно скажет: «Сам разберётся. Вылезет или помрёт» — и пальцем не пошевелит. В школу Олег пошёл, когда родители ушли. Караулил, чтобы не зашли и не узнали про кота. На уроках нервничал, дёргался. Переживал, как бы кот действительно не помер за это время. Никиты не было. Олег писал — тот сказал, что болеет. От Юры толку ноль, он на трудах даже шуруп аккуратно вкрутить не может. Разобрать стену и не прибить кота при этом — нужен кто-то с руками из плеч. Хотя бы для подстраховки. Оставался Ярик. Можно было дёрнуть его с физкультуры. После неё английский — это плевать. А к математике они бы уже успели вернуться. Если не успеют, тоже без разницы. Глупо только будет, если придут, а кота нет. Всё равно ведь стену разбирать, вдруг кот там без сознания. Или умер. Вроде умереть не должен. У раздевалки он подошёл к Ярику, приложил два пальца к губам и кивнул на выход. Тот вздохнул, глаза закатил, но пошёл. — Пойдём ко мне. Дело есть, — Олег быстро затянулся. — У нас щас физра. — Ярик пихнул руки в карманы, поёжился. — А после уроков у меня репетитор. — У тебя сколько репетиторов? Ты каждый день к ним ходишь, — нахмурился, затянулся посильнее. — Не каждый. Только по средам и пятницам. — Он вздохнул и тоже прикурил. — Реально не могу. А чё случилось? Давай завтра зайду? — Не, надо щас. Там… Договорить Олег не успел — из-за школы выбежала Катя в распахнутой болоньевой куртке: — Яра-а-а! Я, блин, тебя ищу везде! Думала, ушёл что ли. Олег и Ярик затянулись одновременно. — Ты что-то хотела? — он спросил так, что Олег поморщился. «Приятно познакомиться», «ты что-то хотела». Какие вежливые, сдохнуть можно. Как будто не орал пару дней назад, чтоб она отстала. Катька добежала и наклонилась, уперев руки в бока. Отдышалась. — У меня кошка ночью пропала, нигде найти не могу. Всё утро искала, но она, дура, наверное, опять на чердак забралась и застряла! Надо туда залезть. Родители на работе, а мне одной страшно. — Она ещё раз громко выдохнула, вскинула голову и выпалила, глядя Ярику в глаза: —Пойдём ко мне! — Так это твоя… — Пойдём. Олег поднял брови, покосился на Ярика. Тот застыл. — Чего ты говорил? — Катя повернулась к Олегу, сдула светлую прядь с лица. — Я, кажись, знаю, где твоя кошка. — Где? — В стене замурована. — Чего?! — Ярик и Катя вскрикнули хором. Отвечать Олег не стал, развернулся и пошёл домой, докуривая на ходу. На вопросы всю дорогу не отвечал. В младших классах Катя не раз бывала у него то одна, то с родителями — соседи как-никак. А вот Ярику показывать свой дом раньше не хотелось. Только сейчас стало как-то без разницы. В комнате Ярик с Катей сели на корточки у стены, простукивая её и проверяя, жива ли кошка. «Мяу» — жива. — И как она туда попала? — С чердака свалилась. Чердак-то у нас общий, — пояснил Олег. Дом у Кати и Олега, по сути, был один, но поделённый пополам — на две семьи. Разные входы, разные дворы — всё разное, только почтовый адрес, крыша и чердак общие. Катя, услышав скулёж за стенкой, начала ныть вместе с кошкой. Олег принёс топор. — Нет! — Катя всхлипнула. — Давай он! Ты Маньке голову отрубишь, я тебя знаю. Олег вздохнул. Закрыл глаза, посчитал до трёх. Ярик топором обращался не слишком умело. Катя сидела на коленках и ласково разговаривала со стеной, поглаживая обои и вытирая нос рукавом куртки. Сначала лупили над досками там, где слышалось громче. Ошиблись. Сместились чуть левее. Ещё удар — и Манька заорала так, что у Кати руки затряслись. Зато смогли заглянуть в дыру и посветить телефоном, чтобы найти её. Дыру пришлось расширять. Пыльная Манька вылезать не хотела, достала её Катя — руки тоньше. И наконец-то перестала ныть, когда поняла, что с ней всё в порядке. Прижав к себе ошалевшую Маньку, свободной рукой крепко обняла Ярика за шею, поблагодарила и быстренько ушла, не сказав Олегу ни слова. Видимо, обиделась на «заткнись уже, достала», пока они рубили стену. Олег смотрел на дыру и бардак, пытаясь придумать, чем всё можно прикрыть. Кусок гипсокартона со стройки что ли утащить. А с обоями что делать? Лучше вообще не пускать родителей в комнату. Отец и так не пойдёт, а как от маминой «уборки» спастись — непонятно. Зато с кошкой всё в порядке. Ярик уходить не торопился, смотрел не на стену, а на Олега. Точно хотел что-то сказать. Но не сказал — сел на корточки, чтобы собрать мусор от стены. — Свали отсюда, — Олег с силой потёр лицо, измазал его в пыли. — Блин, Олег. Я ж не знал, что у тебя тут. А к репетитору реально надо сегодня. — Съеби по-хорошему. Ярик ушёл, но хотя бы попрощался. Олег выдохнул. Стену раскурочили сильно. Он собрал мусор: куски расколотого бревна, обрывки обоев. Подмёл пыль. Думал прибить к дыре домашнюю футболку, но вспомнил о крысах, которые могут пролезть в дом. Кошки-то у них нет. Хорошо, что у соседа напротив остался кусок фанеры, а у них дома был шуруповёрт. Кресло-кровать подвинул на место и накидал кучу вещей. Так хотя бы будет шанс, что родители не заметят дыру ещё какое-то время.

8 октября 2012

В выходные на сообщения Олег не отвечал, а в понедельник выяснилось: из круга «друзей» Ярик выпал. Олег здоровался, но курить не звал, а когда звал Ярик — отказывался. Юра и Никита причину не знали, но на всякий случай с Яриком тоже сильно не общались. На уроках пришлось сидеть одному. Не к Тетейке же возвращаться. Зато Катя всё время находила поводы подойти. Списать, прикрыть на физре, помочь снять стул с парты, одолжить учебник. В итоге получил от математика за то, что пришёл «неподготовленный». Учебником поделился Никита, а Олег подвинул свой на середину их парты. Ярик понял, что ему надо поучиться отказывать людям в лицо. В целом всё было неплохо. Вещи не трогали, стрелки не забивали, в туалет затолкать не пытались. Того же Юру Олег не раз при нём закрывал в женском на целый урок, пока на перемене кто-то из учителей его не освобождал. Юра не обижался. Вот только была ещё Тетейка. Даже когда её не было рядом, казалось, что она есть. В дрожь бросало, когда он замечал её у стены в коридоре или в углу кабинета. Хотя мог поклясться, что секунду назад её там не было. Ярик даже в туалет стал ходить с опаской. Так и до паранойи недалеко. И всё-таки без Олега было совсем скучно.

10 октября 2012

Во вторник Ярику удалось подловить его после уроков. Юра уже ушёл, оставался Никита — но и он быстро попрощался, перекинувшись с Яриком понимающими взглядами. — Дашь прикурить? Зажигалку забыл. — Он достал сигарету и поднёс к лицу Олега. Тот промолчал, недолго подумал и подпалил. — Надо поговорить. Олег выгнул бровь. Ярик к разговору не готовился. Он вообще к разговорам не готовился и жалел об этом абсолютно всегда. Нужна была причина, почему он тогда отказал ему, но быстро согласился помочь Кате. — Мне Тетейка сказала, почему я не могу говорить Кате «нет». — Потому что ты каблук и втюрился в неё? — Олег сплюнул, шаркнул кроссовком. — Фу, нет. Точно не поэтому. — Не поэтому «нет» или не втюрился? — Он фыркнул. — Нет, не втюрился. И нет, не поэтому. — Значит, каблук? — Завали. — Хоть не отрицаешь, — он достал ещё одну сигарету и прикурил. — Ну и чё, почему? — Будешь ржать. — Ярик сделал паузу. — Потому что Катя — труп. — Чего? — Олег зажал сигарету губами и вылупился на него. Подавился дымом. — Ага, — Ярик похлопал его по спине. — Она мне втирала, что Катя умерла ещё в пятом классе. Типа выпилилась, потому что была такой тихой, её все гнобили, она никому не могла отказать. И теперь у неё, короче, сила — ей отказать не могут. Для этого она вот так смотрит в глаза, — Ярик уставился в глаза Олегу. Пристально. Настолько, что тот отвернулся. — И говорит: «Иди убирайся в классе вместо меня». И ты идёшь убираться. — Нифига она пургу гонит. Чёт у меня с Катюхой таких проблем не было. — Олег докурил, кинул бычок к двери в подвал, но уходить не торопился. — Ты ей не нравишься. Она говорит, что ты псина. — Чё? — Ну ты всегда её засираешь, посылаешь. Гавкаешь на неё, — Ярик развёл руками. — Класс. Надо было её кошку в стене помирать оставить. — За кошку она, кстати, «спасибо» сказала. — Тебе. — Зато кошка потом своего котёнка точно в твою честь назовёт. Олег скосил на него взгляд, будто проверяя, не издевается ли. Улыбнулся. Ярик продолжил его забалтывать: — Прикинь, если Юра тоже мертвец и реально видит, чё в раздевалке девочек происходит? — Ты тоже каникулы в Бурашево планируешь? — Олег поднял с земли рюкзак, закинул на плечо. — Да нет, просто смешно. А он реально же не видит, что там? — Ярик тоже докурил и стрельнул бычком к подвалу. — Он не может ничего видеть. Стекло кривое и в два слоя, оно нужно, чтоб свет пропускать и тепло держать. — Откуда ты знаешь? — Откуда надо. Ты реально думал, что между раздевалками прозрачную стену влепили? — Олег сделал брови «домиком», будто спрашивал: «Совсем дурак?» — Блин, ну да. Олег развернулся и сделал два шага в сторону дома, но всё-таки бросил через плечо: — До завтра.

12 октября 2012

Каждый день Тетейка следила за Яриком: подглядывала на уроках и смотрела в окно, когда он на переменах выходил покурить. Когда ещё сидели вместе, принюхивалась: от Ярика пахло как-то не так. Всегда свежо и… чисто. Он следил за собой, возможно, даже больше, чем Катька. Она пыталась подловить момент, чтобы подойти, но Ярик с Олегом помирились и снова ходили везде вместе. Заявиться к ним в курилку она тоже не могла — боялась пропахнуть сигаретами. Но как-то нужно было убедить Ярика, что, во-первых, она не сумасшедшая, во-вторых, — говорит правду. Ноги чесались под колготками. Нужно или снова бриться, или терпеть. Неприятно, но с насмешек стало меньше: одноклассницы, а главное — Катя, её больше не трогали на физкультуре. Бритву она дома не оставляла — всегда таскала с собой. Ата-ана знать не надо. Может, и не скажут ничего, но анам-ка всё равно начнёт: «Перед мальчиками красуешься уже?» В пятницу после уроков Ярик с Олегом сидели в раздевалке рядом ней и не замечали. Можно было и подслушать. — Пойдёшь завтра с нами? На корабль. — Ярик запихивал кроссовки в мешок на верёвочках. Юра уже не раз намекал, что сменку носят только лохи, но он игнорировал. — С кем с вами? — Олег пытался содрать зубами корочку ссадины на костяшках. — Со мной и Матвеем. — Это который неадекват? — Который с татухами, — Ярик хохотнул. — Ну, неадекват. — Олег кивнул и выплюнул корочку. — А чё делать? — Да хотели пива купить, посидеть просто. Тетейка снимала босоножки медленно, глубоко вдыхая, чтобы понять, как от неё пахнет. Воняет? Вроде нет. Но если да, она и не почувствует же. И спросить не у кого. — Где возьмёте? — Олег говорил, причмокивая: пытался высосать всю кровь из ранки. Тетейка видела: Ярик хмурится, хочет сказать, что так делать нельзя. Но терпит. — Матвей знает, где. Скинемся по сотке, он возьмёт. — Ну, ладно. Только больше сотки я не смогу. Из дома чёт взять похавать? — Давай. В три тогда под парусом. Тетейка знала, где этот «корабль» — серый парусник на бетонной площадке у ДДМа. К ней прямо с улицы вела лестница, а зачем эта площадка вообще нужна, никто не знал. Там всегда собирались старшеклассники. Но родители её туда не пускали даже сейчас, когда она сама в десятом классе.

13 октября 2012

В субботу в три на корабле был только Олег. Жевал чипсы, запихивал в рот с горкой и измазал лицо оранжевыми специями. В три-десять написал Ярику. Тот сказал, что уже идёт и Матвей с ним. Олег нахмурился. Значит, к Матвею он успел вовремя, а к «кораблю» решил опоздать. Они пришли, когда Олег уже доел чипсы и затолкал упаковку в щель бетонной плиты. На ней стоял корабль с алыми парусами. Кто-то недавно вылил на них кровавую краску, и та стекла вниз — по мачтам, по борту, по площадке. — Здарова, — Олег соскочил с плиты и вытер руку о штаны. — Капец вы долго. — Да не смогли в первом магазе купить, пришлось в другой идти. — Чё дядя Тамерлан забычил? Всегда продавал, а сейчас «нет, нет». «Спиваешшса, эй!» — Матвей закривлялся. — Ему-то какая разница, блин? — Да главное — взяли. Шесть штук. Я, если чё, от себя добавил. Потом сочтёмся, — Ярик кивнул Олегу и полез в рюкзак, доставать бутылки. Тетейка собиралась с духом под лестницей. Она подготовилась. Даже накрасилась маминой тушью, но ресницы слиплись и стали похожи на жучиные лапки. Подняться нужно было как ни в чём не бывало. У неё был лимонад, чтобы можно было вместе со всеми «пить». А ещё початая бутылка коньяка. Дербентского. Адаш привёз из Дагестана. Если дома узнают, что она бутылку взяла — будет плохо. Первым её заметил Матвей, улыбнулся. Ярик повернулся вместе с Олегом. — Привет, — сказала тихо и кашлянула, чтобы вернуть голос. — Привет, — Ярик сдвинул брови. — Ты что тут делаешь? — Гуляла. Увидела вас, решила… — Ну так гуляй, — Олег перебил. — Фу, как грубо, — Матвей цокнул. Олега передёрнуло. — Ты с этими учишься? Я Матвей. — Он протянул руку, пожал её ладонь и даже не вытер после. Олег поморщился. — Я Тетейханум. Тетей, — она поправилась. — Тебя Тетейханум зовут? — Ярик удивился. — Прикольно. — Ты дагестанка? — Матвей уточнил с умным видом. — Да. — А я беларус. — Беларус? — Олег поднял брови и хлебнул пива. — А што, не бачна? Я ж у чарзе за бульбай нарадзіўся. — Чего? — Говорит, в мешке с картошкой его нашли,— Ярик хохотнул. Открыл своё пиво о бетонные перила, повернулся к Матвею: — А ты как про Дагестан понял? — Так имя ж дагестанское. Дочку дядь Тамерлана так зовут, — тот пожал плечами и отобрал бутылку у Ярика. Глотнул. Схватил бутылку Олега и отдал ему свою. Олег даже спрашивать не стал. — Так моего папу зовут, — пробормотала Тетейка. — А он, случайно, не в ларьке возле казарм работает? — Да. Только он там не работает, это его ларёк. — О, так это твой папа нам сегодня пиво не продал. — Я у него коньяк взяла. — Тетейка достала ополовиненную бутылку из почтальонки на плече. — О-о-о! Вот это называется кармой! — Матвей тремя глотками допил пиво Олега и выхватил у неё коньяк. — Вечер обещает быть томным. — Господи, — Олег закатил глаза. Ярик смотрел на Тетейку внимательно. Как будто спрашивал: «Подслушивала?». Она смотрела в сторону. Зато Матвею было всё равно, подслушивали его или нет: — Оставайся с нами. — Да в смысле? — Олег возмутился. — Ой, да заткнись ты. Она нам коньяк принесла, подготовилась. А ты сожрал всё в одно рыло. — Вы бы ещё позже пришли. — Ты бы вообще ушёл, не велика потеря, — Матвей отмахнулся. Посмотрел на Тетейку: — Так чё, ты в классе с этими? И как? Ярик нормально себя ведёт? Тетейка кивнула и достала лимонад. Покрутила в руках: не подумала, как будет открывать железную крышку. Матвей поставил пиво на плиту и открыл за неё: об плиту, как Олег. — Ну, давайте ещё раз за знакомство, — Матвей открыл коньяк и стукнул им по лимонаду Тетейки, затем по бутылкам Ярика и Олега. Отпил и поморщился. — Уххх, жёстко. Можно запью? — Попросил у Тетейки лимонад. — Я тоже хочу попробовать, — Ярик забрал коньяк у Матвея. Запил пивом. — Вы сейчас в говно будете. — Олег буркнул и допил своё пиво. Потом незаметно взял пиво Матвея. Вообще-то это пиво у него и отобрали.

***

К шести они действительно были в говно. Не все — только Ярик и Матвей. И если Ярик держал себя в руках и шёл ровно, медленно попивая водичку, которую купил, чтобы «прийти в себя», то Матвей ушёл в разнос. Его взял на себя Олег. Тетейка шла с Яриком. Сначала они хотели прогуляться по парку. Но ушли далеко и от него, и от своих домов. Она решилась заговорить, когда Матвей побежал к детской площадке, а Олег — за ним. — Я сказала правду. — Ты сказала дичь. Ярик наблюдал, как Олег пытается надеть на Матвея толстовку, которую тот снял, потому что «жарко же». Матвей упрямился, попытался опять раздеться. Олег шлёпнул его по затылку и натянул капюшон до подбородка. — Тц, да я серьёзно. Катька правда… — Тетейка скрестила руки и смотрела прямо на Ярика. — Умерла, ага. И теперь она живой труп. Кто ещё? — Ярик вздохнул и приложил холодную ладонь ко лбу, чтобы остыть и побыстрее протрезветь. — Не знаю. Может, Лина. Или Юра. Или из параллели кто, или из младших классов. Но я не знаю, что они хотели и что получили. — Точно! Суперсила же ещё, — Ярик хохотнул, но из-за Юры напрягся. Как-будто знал, что за сила у него. — Ты ещё скажи, что директриса тоже труп. Я тогда вообще из школы уйду. — Клянусь, не вру. — И чем докажешь? — Он прислонился к заборчику у детской площадки и тоже скрестил руки. У качелей была возня. Олег кричал: «Прекрати!», а ему в ответ: «Пикати!». «Заебал!» — «Заибаль!» — А ты попробуй сказать Кате «нет». Не сможешь. — Тетейка присела на заборчик. Устала ходить вместе с ними: парни шагали широко и быстро, ей приходилось чуть ли не бежать за ними со своим ростом. — Я уже говорил ей «нет». — Ага, только в глаза смотри ей, а не спиной кричи. Скажешь потом, вру я или нет. — И если не врёшь, то что? Мне зачем всё это говоришь? — Ну, это надо остановить, — Тетейка пожала плечами. Ярик уставился на неё: — Остановить что? Мёртвых одноклассников? Они что, мир пытаются захватить? — Ну, ты же не хочешь умирать. Ярик замер. Это звучало уже не так глупо. И было похоже на угрозу. Он взбесился: — Чё ты несёшь? Слышишь себя вообще? Ты втираешь мне, что по школе ходят трупаки, которых надо остановить? Подожди выпускного — сами остановятся. — После выпускного они пропадут. Все пропадают. Ну, те, кто уже умер. Ярик смотрел на неё так пристально, что Тетейка отвела взгляд. Рассматривала свои руки, сцепленные в замок на коленях. — А позвонить? — помолчав, спросил он. — Кому звонить? — Тому, кто пропал? Я не знаю. — Так я не помню. Их же все забывают, когда они пропадают. — То есть ты говоришь… — Он запнулся, сдвинул брови. — Я запутался. Они сначала умирают, потом пропадают, а потом их никто не помнит? — Да. — И позвонить или хотя бы привести пример ты не можешь, потому что тоже не помнишь? Я правильно понял? — Да это правда. Никто не верит. Ярик захохотал, отпил ещё воды. Показалось, что даже протрезвел из-за злости. — Ещё бы, — фыркнул. — Ты многим эту дичь втирала? — Нет. Хотела Олегу рассказать. Но я ему не нравлюсь. Ему вообще девочки не нравятся. — Мальчики тоже, не переживай. — Ты ему нравишься, — Тетейка подняла голову и улыбнулась ему хитро. Он завис. Никогда не видел, чтобы она улыбалась так. Прикусил щёку. Снова вспомнил Катю и поёжился. — Ну хорошо, — вздохнул. — И что ты хочешь от меня? Как я должен это остановить? — Ты должен мне поверить. — Я верю. — Поклянись. — Да чё ты всё клянёшься? — А чё ты меня кружишь? Не веришь же? — Неа, — покачал головой. — Ну, значит, узнаем, кто ещё мёртвый. Тогда поверишь. Ярик улыбнулся. Это, конечно, дикий бред. Но она так хотела ему это доказать, что ему стало интересно. Матвей и Олег крутились на «тошниловке», рывками поворачивая колесо в центре. Ярик заметил поздно и хотел крикнуть: «Хреново станет!», но Олег уже затормозил ногой. Матвей вывалился на землю и завыгибался на четвереньках, как кошка. Хреново стало. Ярик заржал и тронул Тетейку за плечо, чтобы тоже посмотрела. Не хотел трогать её вообще никогда, но получилось само. Олег подбежал к Матвею, сел на корточки и попытался собрать его волосы подальше от лица. — Нахера ты патлы отрастил? Сейчас заблюешь всё, — поворчал над ним и крикнул Ярику: — Дай воду! Ярик заржал громче и ушёл к ним. Тетейка осталась сидеть на заборчике. Потёрла рукой плечо, которое тронул Ярик.