Летние. Жаркие. Они...

      Первый крупный международный «контракт» отмечали с размахом: больше сотни гостей, а еще Маринины девочки, обслуживающий персонал — официанты, охрана, и вот центральный бордель Дублина практически трещал по швам.              Гул громких голосов, смех, звон стаканов и бутылок, музыка и даже стоны буквально взрывали мозг. От запахов табака, виски, пота и не только, а еще и от яркого света мутило, от духоты и жары кружилась голова. Хотя бы минутку передышки, глоток свежего воздуха, несколько секунд тишины, покоя, но, увы. И уйти тем более никак было нельзя.              Кирк оторвал от спины прилипшую рубашку, опрокинул в себя очередную порцию виски. Отодвинулся от почти навалившейся на него, сидящей рядом на диванчике рыжей бестии, одетой в какие-то невнятные тряпочки, покрутил головой в поисках хоть кого-нибудь, кто мог избавить его от этой пытки, но наткнулся взглядом лишь на официанта. Махнул ему рукой: неси еще. Надо же как-то выживать в этом аду. И еще. И еще…              Как и когда рядом с ним вместо рыжей красотки оказался рыжий же красавец, Кирк даже не понял. Просто повернулся как-то, чтобы поймать официанта с очередной порцией виски, и ткнулся с размаху в огромные сиськи, обтянутые расстегнутой до середины груди черной рубашкой. В нос ударил запах табака и перца одеколона.              — О, Мёрдок… — протянул Кирк заплетающимся языком, этим же самым языком лизнул горячую кожу чуть пониже яремной впадинки, застонал глухо от того, как прошибло до самого нутра запахом, вкусом, теплом тела. Почувствовал на затылке огромную руку, потерся о нее, словно кот, пристроил голову на мощной, тяжело вздымающейся груди, облизал губы. — Ты такой… — какой «такой» — едва ли он мог сформулировать. Но кому оно было надо? Ему? Нет. Мёрдоку? Да тоже вряд ли… — А есть еще выпить?              Виски ожег горло, пищевод, перехватило дыхание, Кирк закашлялся, а потом поплыл куда-то. Далеко-далеко. Наверное, не надо было все же закидываться таблетками перед «банкетом». Или пить не надо было. Нет, не надо было соглашаться на предложение Мёрдока вступать в его банду, вот что! Все беды от Мёрдока!              — Да пошел ты! — выкрикнул Кирк, и тут же почувствовал, как мимо просвистел кулак. Что должен был ударить его в лицо, и только то, что Кирк едва на ногах стоял и пошатнулся в самый ключевой момент, спасло его от перспективы ходить с перебитым носом. В лучшем случае.              — Тихо-тихо, ну… — кто-то сзади крепко схватил его за плечи, сжал их. Горячее алкогольное дыхание обожгло висок. — Идем-ка…              Он перебирал ногами? Нет? Впрочем, какая разница. Мимо проносились лица, тела, стены, яркие лампы, Кирк словно попал в калейдоскоп, от этого еще больше потерялась связь с реальностью. И…              — Вот так. Посиди тут. Выпей!              Губы ощутили касание холодного стекла, Кирк приник к нему, языка коснулась первая капля. Вода! Наконец-то вода, а не виски. Глоток, другой, третий. Стало гораздо лучше, Кирк даже смог осознать, кто рядом с ним.              — Блевать будешь? — Мёрдок, сидящий на краешке стола, подтолкнул к Кирку, растекшемуся, словно желе, по креслу, куда его будто мешок с дерьмом сгрузили, корзинку для бумаг. — Давай!              Кирк сглотнул, отрицательно помотал головой:              — Нет, не буду, — он был все еще пьян, комната все еще вращалась, как чертова карусель в парке развлечений, но вот блевать не хотелось. Хотелось другого…              — А что будешь? — Мёрдок подался вперед, усмехнулся. Выдвинул ящик стола, не глядя пошарил в нем, нашел пачку сигарет, тоненьких, дамских, прикурил. Выпустил дым, щурясь зелеными глазами на Кирка.              — Поцелую тебя… — Кирк собрал все силы, встал с кресла, толкнулся вперед, чтобы перенести себя на полметра. Мёрдок поймал его одной рукой за талию, привлек к себе, устраивая между разведенных бедер. Кирк обхватил его за шею, почти повис, заставляя нагнуться, неловко ткнулся губами в край губ. Мёрдок выдохнул ментоловый дым прямо ему в лицо, усмехнулся:              — И это разве поцелуй?..              Ах ты ж! Кирк повалился на охнувшего от такого напора Мёрдока, крепко схватился уже двумя руками за воротничок его рубашки, притянул к себе и полез языком в горячий рот. Жесткая борода кололась и будоражила, запах ментола, виски и собственный запах Мёрдока окончательно лишали разума. В паху разгоралось желание, усилившееся, когда Мёрдок стиснул ягодицу огромной лапищей, Кирк застонал глухо, цапая его за нижнюю губу:              — Сволочь! — и добавил, уже разрывая поцелуй и дотягиваясь до руки с сигаретой, чтобы тоже глотнуть дыма: — Ненавижу тебя!              Мёрдок усмехнулся, перехватил крепче за талию, подтягивая пахом к паху, что Кирку пришлось встать на цыпочки, а потом и вовсе оторваться от земли, затушил сигарету в пепельнице, подхватил Кирка под бедра, одновременно вставая со стола:              — Правда?.. — прошептал в самые губы.              — Да, — Кирк обхватил его за талию бедрами, обвил крепче руками за шею, повис, как обезьянка, прижался лбом ко лбу, поймал внимательный и совершенно, кажется, трезвый взгляд Мёрдока, переменил решение, сказав честно и тоже абсолютно трезво: — Нет. — Потом добавил уже глуше: — Выпьем еще?              Отчаянно хотелось выпить. Чтобы опять упасть в муть, чтобы от этой гребанной трезвой честности не сводило страхом желудок, как сейчас. Чтобы можно было опять смотреть Мёрдоку в глаза. С вызовом, а не со стыдом. Хотя отчего он чувствовал стыд? Мёрдок и так все знал про Кирка и что он думал на самом деле. Но все же было стыдно, будто внезапно оказался голым посреди центральной площади.              — Мне кажется, тебе уже хватит, — Мёрдок спокойно улыбнулся, перехватил Кирка поудобнее под задницу. — Поехали домой.              Кирк пристроил гудящую голову на плече Мёрдока, закрыл глаза, согласно угукнув. Поплыл куда-то…