Летние. Жаркие. Они...

      Свеча слепила, мерцая пламенем, мешала смотреть, Кирк отодвинул ее в сторону. Затушил бы совсем, но свечу зажег Мёрдок и… Пусть.              — Тут прекрасные стейки, — Мёрдок сидел, углубившись в меню, и Кирк разглядывал его лоб, нахмуренные немного брови, а больше ничего и не было видно из-за картонки. — И красное вино. Как раз к мясу. Будешь мясо? — наконец он вынырнул из-за своего «щита», встретился взглядом с Кирком. Кирк пожал плечами:              — Буду… — на самом деле ему было все равно, что есть, вряд ли у него кусок в горло сейчас полезет, но не сидеть же как дураку перед пустой тарелкой, когда другой будет уплетать стейк.              Мёрдок взглядом подозвал официанта, тот подскочил, склонился к ним, чтобы принять заказ, закивал как болванчик на Мёрдоково «рейр», «бордо» и другие интересные и непонятные Кирку слова, потом убежал, высоко подбрасывая длинные ноги. Мёрдок опять перевел взгляд на Кирка, Кирк непроизвольно дернулся назад, зашипел, ударившись затылком о стенку, разделяющую небольшие закутки-кабинеты, словно соты, прилепленные к стене зала.              — Осторожнее, — Мёрдок протянул руку, будто намереваясь поймать. Кирк скривил губы, нормально откинулся на стену, сложил руки на груди:              — И зачем ты меня сюда притащил?              Мёрдок ничего не объяснил, просто забрал Кирка после работы на условленном месте, но вместо того чтобы отвезти домой или к нему, или к себе, привез сюда — в дорогой ресторан в центре Дублина. Привез, привел, усадил, зажег свечу и… вот.              — Посидеть, — Мёрдок повел плечом. Его рука так и лежала вытянутая к Кирку ладонью вверх, Кирк едва удержался, чтобы не вложить в нее свою руку, ему всегда нравилось касаться руки Мёрдока. Но вот на людях делать этого все же, наверное, не стоило. — А что тебя смущает? — он все же убрал руку, но лишь затем, чтобы избавиться от пиджака. Кирк залип на изящных, кошачьих движениях Мёрдока — несмотря на внушительные габариты, он все же был очень пластичен.              — Ничего, — Кирк пожал плечами, покрутил головой, рассматривая почти пустой зал, потом вновь перевел взгляд на Мёрдока. — Просто… странно?              Подошел официант, предъявил им вино. Открыл, налил, подал Мёрдоку. Тот пригубил, оценил, одобрил. И вновь они остались одни после этого ритуала, Кирк затаил дыхание, глядя на Мёрдока, поигрывающего вином в бокале.              — Почему? — Мёрдок сделал глоток, и Кирк повторил его жест, вино по пищеводу упало в голодный желудок, тут же почти ударило по сознанию.              — Ну мы… — как-то не получалось сформулировать то, что сейчас смущало, Кирк облизал губы, потер висок. — Мы с тобой никогда так открыто не выходили никуда вместе. А это все вообще похоже на свидание, — дорогой ресторан, уютный закуток, вино, свеча на столике рядом с цветочной маленькой композицией. Хорошо еще, что сам Мёрдок был без цветов для Кирка, а то было бы еще страннее.              Мёрдок хмыкнул в усы, поставил бокал на стол, подался к Кирку, сложив руки на краю и сцепив пальцы:              — А ты бы не хотел, чтобы это было свиданием?              Кирк задумался. Свидание… Он и не знает, что это такое: никогда ни для кого не устраивал свиданий, да и самого его никто ни разу не приглашал. Как-то не складывалось с партнерами в этом отношении. Но если судить по фильмам и рассказам тех, кто на свиданиях бывал, то…              — Не знаю, — честно признался он. — Свидание — это как смотр овец на ярмарке. Разглядываешь шерсть, бока, чтобы выбрать, что получше. И только. Ну при этом еще пьешь хорошее вино…              Мёрдок улыбнулся, чуть склонив голову к плечу. Так он смотрел порой на Криса, что говорил что-то наивное и глупое, Кирк фыркнул: он тоже глупый? Вслух спрашивать не стал, не рискнул получить «да» в ответ.              — Свидание — это способ узнать друг друга получше. — К ним подошел официант с закусками, и Мёрдок замолчал, заговорил снова, лишь когда тот отошел от стола, расставив тарелки: — Узнать, Кирк. Если тебе интересен человек, ты хочешь узнать его лучше. И не потому, что он жирнее и пушистее остальных.              Кирк пожал плечами. Ну хорошо, если это способ получше друг друга узнать, открыть то, что еще является тайной, то им-то это к чему? Они с детства знакомы и за эти годы узнали друг друга, кажется, от и до. Хотя был ли он на самом деле в этом уверен — что знает Мёрдока? Настоящего Мёрдока, а не того, кто вступал в отношения с другими людьми и с Кирком в том числе.              — И что ты хочешь узнать? — Если Мёрдок, конечно, хотел этого, а не просто так сказал насчет свидания. Кирк осекся: весь этот разговор мог быть простым трепом, у Мёрдока очень хорошо выходило такое пустое светское общение ни о чем, из вежливости или просто для заполнения неловких пауз.              — Тебя, — Мёрдок вновь подался вперед, сокращая между ними расстояние и понижая голос. — Настоящего тебя, Кирк. А не полицейского, моего соратника, помощника и даже не моего любовника! А тебя, что до сих пор от меня был скрыт.              Сердце ухнуло куда-то вниз, в горле пересохло, и Кирк потянулся к вину, сделал глоток. Когда-то Мёрдок говорил, что ему насрать, о чем думает и что чувствует Кирк, лишь бы он выполнял хорошо работу, за которую ему платили...              — И что именно ты хочешь знать обо мне настоящем?              Мёрдок посмотрел внимательно, склонив голову к плечу, подлил Кирку еще вина:       — То, что ты захочешь мне рассказать. Если ты захочешь...              Кирк кивнул, но промолчал. Надо было подумать. На его счастье, принесли и горячее, и Мёрдок сменил тему. Начал рассказывать про мясо, что им принесли, потом какую-то историю про Новозеландских коров и Финна, который хотел себе такую купить. Кирк наслаждался и стейком, оказавшимся действительно прекрасным, и разговором, хотя он сам по большей части молчал. И улыбкой Мёрдока, искренней, теплой, чуть кошачьей, что не сходила у него с лица. Кирк и сам начал улыбаться на пятой минуте разговора, с непривычки даже заболели скулы.              — У тебя ямочка на щеке, — Мёрдок отставил пустую тарелку, промокнул губы салфеткой, налил им еще вина. Кирк замер с бокалом на полдороге ко рту, сжал стекло так сильно, что оно даже затрещало, и он поставил вино обратно на стол: «что?». — Когда ты так улыбаешься, на одной щеке появляется маленькая ямочка. Я заметил ее, когда ты еще мелким был и улыбался куда как чаще.              Кирк сглотнул вязкую слюну, отвернулся, закусив губу. Да, когда он был пиздюком, поводов для улыбки было больше, чем сейчас. Да и хотелось растягивать губы куда как чаще. Но это все, вся эта его жизнь не оставляли шансов.              — Вот опять перестал — она пропала, — Мёрдок скривился, сделал глоток вина. — Жаль. Знаешь, Кирк, ведь я тебя приметил еще тогда, в юности. Ты был младшим школьником, иногда ходил вместе с Лиамом и другими мелкими, но уже тогда от них всех отличался. Выгодно отличался. И я смотрел на тебя иначе, чем на них всех. И мне хотелось... Я понимал, конечно, что между нами — пропасть, но все же мне хотелось узнать тебя.              Слышать это было странно. Кирк вскинул взгляд на Мёрдока, что разглядывал неприметный рисунок на стене — какие-то завитушки:       — Серьезно?.. — В это слабо верилось. Хотя сам Кирк, конечно, с детства восхищался Мёрдоком, но внимание младшего к старшему — логично, а вот наоборот…              — Ага, — Мёрдок взглядом подозвал официанта, чтобы тот убрал посуду, заказал еще по бокалу вина, потом, когда они опять остались наедине, продолжил: — И я следил за тобой. В школе, потом в колледже.              — Звучит жутко, — Кирк усмехнулся: а он и не знал, что за ним так пристально наблюдают, радовался бы тогда до ужаса, если бы да. Хотя потом это превратилось бы в ужасные страдания, оно и превратилось, впрочем. Вспомнилось далекое прошлое, и Кирк глухо выдохнул куда-то себе в грудь: — Я ведь пошел в полицию из-за тебя… Из-за твоей семьи.              Теперь уже была очередь Мёрдока изумляться, он вскинул брови, подался еще больше вперед, благо что посуда им не мешала теперь. Кирк кивнул:       — Да. Я так ревел, когда твоих не стало, мать даже испугалась, что у меня крыша поехала. Тогда и решил, что хочу стать полицейским, чтобы защищать людей, — он усмехнулся, теперь на языке загорчило разочарование: стать-то стал, только вот кого он защищает? И от кого.              — Когда я узнал, что ты пошел учиться на полицейского, я порядком охренел, — Мёрдок опять смотрел на стену, словно боялся взглянуть на Кирка. — Я же уже все продумал, придумал, что ты выпустишься из школы, я приеду за тобой, мы поедем в Дублин. А тут это — твоя профессия, что рушила мне все планы. И я даже думал отказаться от затеи, но…              — От какой? — перебил его Кирк, потянулся к Мёрдоку, коснулся руки, заставляя посмотреть все же на себя. — От какой, Мёрдок? — Он-то думал, что затея как раз заключалась в том, чтобы заполучить себе ручного полицейского.              — Стать твоим другом. Партнером. Не знаю. Стать к тебе ближе. Я не знал, зачем мне ты, я тебя совсем не знал взрослого, не видел много лет, но почему-то хотелось это изменить. Звучит довольно глупо для меня, да? — Мёрдок все же посмотрел на него, подергал себя за кончик уса.              Трудно было не согласиться. Но с другой стороны, кто из них обоих и когда действовал рационально во всем, что касалось их вместе? Словно мозги выключались в этот момент совершенно.              — Пожалуй, — Кирк кивнул, сплел их пальцы, рука Мёрдока была горячей, сухой, очень приятной. Мёрдок пожал его ладонь ласково, будто благодаря за то, что Кирк воспринял это так спокойно. Как само собой разумеющееся.              Помолчали, потом выпили еще вина, Кирк не отводил взгляда от Мёрдока, и Мёрдок больше не отворачивался. Внутри словно распускалось что-то, что стягивало грудную клетку до сих пор многие годы. Недоверие? Страх открыться другому? Страх оказаться ненужным?              — Поедем ко мне? — Мёрдок подал знак официанту, чтобы тот принес счет, взглянул в глаза Кирка. Кирк медленно кивнул.              — Знаешь что, — снова подал голос он уже в машине, когда они почти подъехали к особняку, — я не знаю, можно ли говорить такое после первого свидания, но я... — сказать это было сложно, и он опять замолчал, глядя на стремительно приближающийся особняк.              — Да? — Мёрдок притормозил, внимательно посмотрел на Кирка. Кирк выдохнул и речитативом выдал, чтобы не передумать: «с тобой совершенно невозможно спать!». Все. Дороги назад нет, он сказал, о чем давно уже думал. Мёрдок ударил по тормозам, машину занесло на шоссе, Кирка швырнуло вперед, и только привычка пристегиваться всегда спасла его от полета в лобовое.              — Ты охренел?! — Сердце колотилось бешено, Кирк приложил руку к груди, хотя хотелось — к кое-чьему лицу.              — Погоди, — Мёрдок махнул рукой и на претензии Кирка, и на то, что замер поперек шоссе. — Что значит «невозможно спать»? Трахаться? Ты хочешь сказать, что я...              — Нет, — перебил его Кирк, едва удерживаясь от улыбки: так комично сейчас выглядел разобиженно-разозленно-удивленный Мёрдок. — Трахаешься ты отлично. Даже слишком. А вот спать с тобой — ужасно. Ты пинаешься, храпишь. А еще твое долбанное море, что шумит. Это ад!              Выражение лица Мёрдока сменилось на смущенное, потом на возмущенное, а потом он захохотал, громко и открыто. Кирк зашелся смехом следом.              — Ладно, — уже стирая слезы и выравнивая машину обратно на их полосу, согласился Мёрдок, — претензия принята. Но я честно думал, что ты скажешь, что любишь меня, к примеру. Или что там еще нельзя говорить после первого свидания?              Кирк пожал плечами: «не в курсе». А потом усмехнулся:       — А что говорить? Я думал, ты и так знаешь об этом.              Мёрдок заехал во двор, припарковался, заглушил мотор. Потом медленно подался к Кирку, прихватил его за шею, притянул к себе и прошептал в самые губы:       — Знаю. И я тебя. Думаю, ты тоже знаешь…              Кирк кивнул: он знал. С самой юности.