Летние. Жаркие. Они...

      — Ты мне доверяешь?..              От вкрадчивого, чуть хриплого шепота на самое ухо поджалось все, что можно, волна мурашек прошла по спине, накатившее возбуждение собралось холодком где-то у копчика, чуть погодя разошлось теплом в пах, лишило последнего разума. Но вот легкое беспокойство все равно оставалось в груди, покалывало, не давало окончательно расслабиться и отпустить все.              Доверял ли он? Весьма сложный вопрос. Если бы речь шла о чем-то ином, то, скорее всего, он бы ответил «да», но в этой ситуации когда он был полностью во власти другого человека, когда сказанное слово могло обернуться и спасением, и катастрофой, когда он практически давал карт-бланш себя прикончить, вот так вот просто соглашаться…              — Послушай, у тебя в любом случае нет выбора, так что… — прозвучало куда-то в скулу с усмешкой, горячее дыхание обожгло висок. — Давай не оттягивать неизбежное.              Он рвано выдохнул от смеси возбуждения, ужаса и зашкаливающего уже адреналина, потом кивнул, утыкаясь лицом в подушку. Замер, затаил дыхание.              — Расслабься. Иначе ничего не выйдет. Дыши. Мёрдок, дыши! — Кирк рыкнул на него, но тут же успокаивающе и ободряюще погладил по голым лопаткам, спине. Мёрдок с усилием протолкнул воздух в легкие, опять рвано выдохнул. — Вот, молодец. Давай еще: глубокий вдох, выдох...              Глубоко дышать мешал не только страх, но и боль. Боль во всей нижней половине тела, от которой его и хотел избавить Кирк. Если, конечно, Мёрдок ему доверится.              — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — пробубнил Мёрдок куда-то в подушку, чувствуя чужие горячие руки у себя на пояснице. Ласковые, нежные руки, любимые руки. — Блядь! — он взревел, когда Кирк чуть сильнее нажал куда-то чуть ниже лопаток. — Убери свои грабли!              Сейчас руки причиняли не удовольствие, а лишь усиливали боль. Мёрдок закусил угол подушки, зажмурился и лишь сильнее уткнулся лицом в постель, чтобы спрятать выступившие слезы. Боль была нестерпимой, жгучей. Даже огнестрел чувствовался не так, даже перелом, как вот это вот!              — Тихо-тихо, дыши. Сейчас… Сейчас будет хорошо. И не ругайся, не я виноват, что тебя опять прострелило. А твои пятьдесят… — в голосе Кирка явно слышалась издевка, и Мёрдок зарычал еще громче.              Сучонок! Мало того что Мёрдоку сейчас больно, этот гад еще и добавляет. И не только боли физической, но еще и давит морально. Да, кто-то еще почти пиздюк, а сам Мёрдок уже старик, и Кирк его, такого старого разваленного пня, скоро бросит и будет прав, но блядь!              — Сорок семь, — прошипел он в подушку, втянул воздух сквозь сжатые зубы. Замер опять, чувствуя, что руки Кирка замерли ровно над эпицентром боли. Вот сейчас он…              — Не рычи, ты же знаешь, что я люблю тебя, — Кирк прошептал ему это на самое ухо, низко склонившись, потом чуть прикусил мочку, лизнул раковину, Мёрдок чуть расслабился, отвлекшись и…              Хрусть! Кирк с силой нажал на спину Мёрдока, позвонок то ли встал на место, то ли сломался к херам, Мёрдок взревел, хотел было взметнуться на постели, но Кирк навалился на него всем весом, и ничего не вышло.              — Ублюдок! Блядский ублюдок! Ты мне спину сломал! — врезать сейчас по морде блядского ублюдка не было никакой возможности, потому оставалось только материть Кирка. Тот, правда, ничуть не возмущался по этому поводу — молча сопел в загривок и осторожно поглаживал по многострадальной пояснице горячей рукой.              Минуту, другую. Мёрдок чуть поерзал, все же Кирк хоть и не всем телом лежал на нем, но был не худеньким:       — Слезь!              Кирк покорно скатился в сторону, выпрямился, садясь на пятки, кивнул:       — Попробуй пошевелиться.              Как он мог пошевелиться, когда Кирк ему сломал позвоночник, а он его точно сломал! Теперь только больница, койка и инвалидность. И кормление из трубочки!              — Мёрдок, давай! — Кирк чуть царапнул его бок, Мёрдок инстинктивно дернулся и...              — Ничего не болит! — с удивлением отметил он. Поерзал еще раз, убеждаясь, что организм ни не лишился нервных функций, а действительно просто ничего не болело. Лишь немного тянуло, но уже вполне терпимо. Скосил глаза на сидящего рядом Кирка. — Кирк, ты…              — Вот! — Кирк улыбнулся как-то плотоядно, глядя на все еще лежащего на животе Мёрдока. — Видишь, не зря я учился оказывать медпомощь старикашкам. Пригодилось...              — Сучонок! — теперь бы Мёрдок мог бы вскочить, все же всыпать гаденышу за такие слова, но… он лишь поерзал, устраиваясь поудобнее. Вставать не хотелось. Хотелось еще рук Кирка на своей спине. И не только. — Но я тебя прощу, если ты сделаешь мне еще и массаж...              Кирк усмехнулся, кивнул:       — Сделаю. Только сначала надо будет сделать укол, чтобы снять воспаление. Ты же не будешь дергаться?              Мёрдок вздохнул, согласно уркнул в подушку. Куда ему было деваться? К тому же он доверял Кирку. Доверял ему свою спину, жопу. Здоровье. Жизнь. Доверял больше чем себе. Потому что тоже ужасно его любил. И никуда он Кирка не отпустит, придется ему жить со старикашкой до конца чьих-то дней!