Летние. Жаркие. Они...

      Он двигался практически беззвучно, шагал, словно кот на мягких лапах, невесомо. А все же Мёрдок его услышал, а может, почувствовал. Или все дело было в том, что он ждал?..              — Выключатель справа, — проговорил он громко, но не так, чтобы разбудить третьего обитателя дома, мирно спавшего сейчас в своей постели на втором этаже, в то время как двое других бодрствовали.              Прошелестело что-то тихо, наверное, Кирк провел рукой по обоям на стене, но свет так и не загорелся. Вновь послышались шаги, все ближе, самая нижняя ступенька лестницы все же скрипнула, потом все стихло.              — Откуда ты знал, что это я иду? — Кирк подал голос совсем рядом, Мёрдок обернулся, прищурился в темноту:              — Лиам бы топал, как слон. Кот, — он кивнул на животное, развалившееся вольготно на подстилке у батареи, — здесь. Остаешься только ты.              И я тебя ждал. Знал, что ты придешь. Именно сегодня.              Кирк поежился, поправил сползшую с плеча растянутую старую футболку Лиама, прикрывая тоненькую, хрупкую на вид ключицу, Мёрдок смог бы ее двумя пальцами переломить, если бы захотел, как мог одним движением, даже не напрягаясь, свернуть цыплячью шейку, кадык выделялся на ней горбиком, нервно дернулся, когда Кирк сглотнул.              — Ну да, конечно, — Кирк переступил с ноги на ногу, — светлые до мертвенной белизны, длинные, худые ноги, узкие бедра, не прикрытые растянутыми, застиранными Лиама же короткими шортами, ярко выделялись на фоне черного провала коридора, — потер ступней голень. Длинные руки с длинными пальцами одернули футболку, вновь обнажая ключицу. Кирк весь был длинный, тонкий, прозрачный какой-то, словно сделанный из хрусталя. Или льда. Джек Фрост настоящий, не только внешне, но и внутри, ледяной гордый принц.              Мёрдок потянулся к стоящей перед ним на столике бутылке пива, сделал большой глоток:              — Не спится? — спросил, сам не зная, зачем: и так ясно, что нет. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: сопение и храп Лиама слышались даже тут, на первом этаже. Уснуть рядом с ним всем было трудно, а уж Кирку, у которого вечные проблемы со сном — вдвойне. — Иди сюда!              Кирк нерешительно, совсем как кот, потоптался на пороге. Покосился в сторону кухни, потом — второго этажа.              Да что ты медлишь, ведь ты же давно уже все решил, еще когда, уходя спать вместе с Лиамом, не пожелал оставшемуся в гостиной Мёрдоку спокойной ночи?..              Все же шагнув в комнату, он прошелся до середины, замер, покосился на покрытое ярко-красным пледом кресло, в котором, отмечая окончание учебного года, предпоследнего перед колледжем, провел весь вечер, играя с Лиамом в приставку и с ним и Мёрдоком чуть позже — в «Монополию» и поглощая пиццу и газировку. Сглотнул шумно, потер нервно тоненькое запястье. И сел рядом с Мёрдоком на диван. Забился в самый угол, свернулся клубком, прижался боком к подлокотнику, замер, уставившись в телевизор, будто там показывали что-то ужасно интересное.              По телевизору шла реклама, дебелая тетка с радостью наркоманки чуть ли не облизывала пачку стирального порошка, Мёрдок усмехнулся, покачал головой, но ничего не сказал. Лишь опять приложился к бутылке с пивом, добивая остатки. Запустил руку в стоящую рядом миску с чипсами, подцепил горсть, захрустел ими.              Кирк поерзал, посопел, замер опять. Мёрдок поставил пустую бутылку на пол, достал из коробки на полу еще две, открыл — пробки с тихим звяканьем полетели на столик, одну протянул Кирку. Тот молча цапнул ее, зажал двумя руками, будто боясь уронить или что отберут. Мёрдок вновь усмехнулся, уже не скрывая этого, и Кирк торопливо приложился к бутылке, в несколько глотков опустошил ее почти до половины, шумно выдохнул, вытер рот рукой. Поерзал опять, сползая по подлокотнику. Холодные розовые пятки уперлись Мёрдоку в бедро, Мёрдок покосился на них, но опять промолчал.              Реклама кончилась, на экране теперь два парня жадно целовались в палатке посреди зеленых просторов гор, отпустив себя. Пятки беспокойно дернулись, ударили Мёрдока по бедру. Замерли…              Поцелуй перешел в жесткий, жестокий секс, Мёрдок покосился на Кирка: даже в голубоватом, бледном свете телевизора были видны проступившие на его щеках и кончиках ушей красные пятна, побледневшие пальцы стискивали бутылку так, что того и гляди, раздавят. Кирк рвано выдохнул, закусил губу, по телу прошла заметная волна дрожи, он поерзал снова, подтянул ноги поближе к груди, наверное, чтобы Мёрдок не заметил выпуклости в шортах.              Ледяной принц лишь с виду, внутри него сейчас горел пожар. Совсем мальчишка: недавно исполнилось шестнадцать. Глупый. Влюбленный. Думает, что влюбленный. А все это обычные гормоны и восхищение старшим братом друга, только и всего. И такое понятное желание стать взрослым, хотя бы в собственных глазах, Мёрдок это прекрасно знает, он сам таким был. Не надо было бы потакать мальчишке…              Кирк оказался ужасно горячим, будто у него была простуда, Мёрдок машинально, как делал много раз с братом, отвел челку, приложил тыльную сторону руки к его влажному лбу. Кирк ткнулся в руку, словно кот, поерзал, прижимаясь теснее — он перевалился с подлокотника на Мёрдока на середине фильма, — Мёрдок обнял его за худые плечи, выдохнул: ладно.              Не он это все начал. Не он пришел в ночи сверкать своими голыми острыми коленками, бледными бедрами, не он поминутно облизывал красные губы, не он вздыхал томно на особо жарких моментах на экране. Не он терся о бок другого, будто не замечая этого, не он пристроил голову на плече, не он, обдавая алкогольным запахом, словно случайно касался носом скулы и шеи. Не он — Кирк! И если он хочет почувствовать себя взрослым, пусть сам отвечает за свои поступки и их последствия.              Губы Кирка, наоборот, оказались прохладными и очень мягкими и нежными, он просто сначала прижался ими к губам Мёрдока, потом чуть приоткрыл рот. Мёрдок целовался сотню тысяч раз: с бабами, мужиками, однажды по пьянке даже с трансом-негром, с теми, кто нравился ему, кого он хотел, но он никогда еще не задыхался от того, что кто-то касался его губ кончиком языка. Легко, невесомо, дразняще и тут же исчезая.              Язык снова прошелся по его губам, уже с большим напором, и Мёрдок разомкнул губы, впустил внутрь. Чужой язык замер, словно испугавшись. Мёрдок осторожно переместил руку с плеч Кирка к шее, продавил ее осторожно, потер большим пальцем впадинку у самого черепа: ну тише-тише, не бойся… Кирк рвано всхлипнул и начал целовать Мёрдока. Неумело, но с огромным жаром: хватая за губы, за язык, мокро, нервно.              Фильм на экране кончился, побежали титры. Кирк первым разорвал ставший уже глубоким и совсем взрослым поцелуй, уткнулся Мёрдоку куда-то под челюсть носом, засопел. Мёрдок почувствовал, как шея почему-то становится влажной. Что за хрень?              — Кирк?.. — испугался? Не понравилось? Осознал, что натворил? Вот же… Мёрдок прихватил его за подбородок, потянул, заставляя посмотреть на себя. В разных глазах стояли слезы, Кирк сглотнул их, шмыгнул носом. Да бля! — Тихо-тихо, ты чего? Все хорошо…              Кирк кивнул, подался еще больше к Мёрдоку, чуть ли не залезая ему на колени, вцепился в предплечья, что Мёрдок даже зашипел:              — У нас же не будет, как там?.. — спросил глухо, не отводя взгляда, хмуря брови. — Ну… так плохо…              Мёрдок вздернул свои: у них? А есть какие-то «они»? С чего Кирк это взял? То, что Мёрдок позволил ему вылизать свой рот, еще ничего не значит, как и то, что сейчас у Мёрдока стоял каменно на друга младшего брата, на пиздюка еще. Какие «они»?              Кирк нахмурился еще больше, закусил губу, заерзал, отползая прочь, туда, в холод и пустоту дивана, обратно к подлокотнику. Ну и куда? Мёрдок поймал его за талию, прижал к себе. Сердце Кирка заполошно билось, пульс чувствовался везде: в груди, в животе, в виске, к которому Мёрдок приложился губами.              — Не будет, не переживай…              Что бы ни имел в виду Кирк: их вместе или их по отдельности, ведь он мог спрашивать об этом, а совсем не о том, что подумал Мёрдок, как у них, тех, экранных, точно не будет. Мёрдок этого не допустит!              Кирк облегченно выдохнул, он, кажется, и не дышал, пока ждал ответа Мёрдока, расслабленно опустился на его грудь, засопел в шею. Мёрдок погладил плечи, невесомо поцеловал макушку…