Летние. Жаркие. Они...

      Кирк разглядывал фото на экране мобильного и считал про себя «один, два, три», медленно и размеренно, в такт счету, глубоко вдыхая и выдыхая. «Четыре, пять, шесть…»              В фотке так-то не было ничего примечательного: мужской темный силуэт вполоборота на фоне белой стены. Просто фото, одно из триллиона таких же, коими были полны миллионы телефонов обывателей. Но было одно «но», почему Кирк пялился на него уже минут пять кряду и пытался успокоиться, чтобы не запустить с размаху мобильником в стену: на снимке был он сам.              Ничего особенного в целом: обычное фото, Кирк заснят в приличном виде, и даже сразу и не поймешь, что это он — лицо прикрыто капюшоном толстовки. И жопа тоже была прикрыта — джинсами, не с чего так заводиться. Только было и еще одно «но»: мобильник принадлежал Мёрдоку.              Казалось бы, что в этом такого? Ну есть у Мёрдока размытое, на бегу сделанное фото Кирка, ну и что? Но было и третье «но»: фото было не одно. А одно из… Кирк не считал, но других было явно больше сотни. И четвертое «но»: под фото Кирка на мобильном Мёрдока была заведена отдельная папочка, названная его именем. И пятое «но»…              Кирк пролистал снимки на десять назад, на двадцать вперед. Выдохнул на счет «пятьдесят два», все же вошел в собственную квартиру, на пороге которой торчал все это время, закрыл за собой дверь, прошел в кухню, там нашел початую бутылку виски. Одной рукой справляться с ней было неудобно, но выпустить мобильник Кирк побоялся, вдруг исчезнет, тогда он так и не убедится в том, что это реальность, а не бред, пришлось кое-как свинтить крышку зубами. Вкус виски с привкусом металла немного вернули в реальность, Кирк плюхнулся на шаткий табурет, полистал фото еще дальше.              Пятое «но» заключалось в том, что это были за снимки. Кирк не стал бы париться, будь это фотки какой-нибудь за ним слежки, в конце концов, разве не он всегда говорил Мёрдоку никому, нахрен, не доверять и постоянно бдить, вот Мёрдок и следил бы за Кирком, подозревая его в чем-нибудь: в измене, в лаже, в лени, собирал бы доказательства. Но это не были фотки слежки, не были фотки, регистрирующие факты проебов Кирка или чего-то подобного, это были фотки из жизни. Обычной жизни Кирка.              Кирк листанул фото, залип на кадре: он на балконе недостроенного борделя Марины. Расслабленная поза, черная одежда, серые бетонные стены. Волосы треплет ветер, рука на отлете, бледное запястье, пальцы зажали сигарету, дым скрывает лицо.              Следующее: он через лобовое стекло его собственного авто. Взгляд не в камеру, на сторону, усталый, но довольный. Когда мог быть сделан этот снимок? Кирк не знал, но подозревал, что это было пару лет назад, когда у Мёрдока гостили Крис, Лиам, и они отлично потусили, играя в дженгу и твистер.              И еще одно… Кирк поперек кровати, застеленной чистым белоснежным бельем, из-под одеяла торчит лишь светлая макушка. Дом Мёрдока, гостевая комната легко опознается по изголовью постели и светлым обоям. Пару раз бывало, что Кирк слишком выматывался, чтобы ехать к себе, и тогда Мёрдок оставлял его на ночь. И, получается, снимал.              — Дерьмо! — пробормотал Кирк, листанул пару фото, потом заблокировал мобильный, отложил его на стол от греха подальше, глотнул еще виски. На голодный желудок по ногам ударило хорошо, а вот голова все еще оставалась ясной, насколько это было возможно в этой ситуации. Кирк потер висок, загреб челку, упавшую на лоб, покосился на телефон, но заставил себя удержаться от того, чтобы взять его снова в руки и долистать до конца: вдруг там обнаружатся его фотки из душа или еще какие. Тогда это точно будет пиздец, а он уже и так насмотрелся.              Ладно, если подумать… У Мёрдока есть его фотки. Обычные фотки. Ну пусть не совсем обычные, если вспомнить снимок из спальни, но в целом — да. Для чего они ему? Фиксация проебов отпадала по причине отсутствия материала такого рода. Шантаж? Бред, Мёрдок и так мог приказать Кирку что угодно, даже с крыши сигануть, и Кирк бы послушался.              Оставался один вариант: Мёрдок на фотки Кирка дрочил. Но в это было поверить еще сложнее, чем в то, что на Рождество Санта принесет Кирку голову суперинтенданта, что в последнее время стал очень доебистым, на серебряном подносе.              — А жаль, — пробормотал Кирк себе под нос, потер теперь уже коленку. Если быть честным с собой, что Кирк делал очень и очень редко, он бы был не против, если бы Мёрдок… Если бы они с Мёрдоком были чуть больше друг другу, чем начальник и подчиненный и даже друзья. Да ладно, ну что уж врать: Кирк бы хотел, чтобы Мёрдок его трахнул! И хотел этого он лет с семнадцати. Но без шансов, без шансов… До сегодняшнего дня, ведь у Мёрдока весь мобильник в фотках Кирка! Это же что-то да значит, верно?              Звонок взбудоражил тишину, Кирк дернулся, чуть не уронил бутылку, дрожащей рукой хватая телефон: звонил Мёрдок, но с городского.              — Алло, — Кирк откашлялся, прежде чем ответить. Он надеялся, что его голос звучит нормально, хотя вряд ли это было так.              — Я так и подумал, что у тебя его в машине выронил, — без приветствия сразу выпалил Мёрдок. — Привези завтра, мне он нужен!              — Ладно, — Кирк потер колено опять, оставляя на джинсах влажный след. — Привезу, но после смены. Никак не вырваться с утра.              — Окей, — Мёрдок замялся, посопел в трубку. — Это…              — Что? — Кирк плотнее прижал телефон к уху, считывая чужое дыхание: похоже было, что Мёрдок немного нервничает. Ну да, логично: он, конечно, не все сведения доверял мобиле, но терять ее не пойми где все же не стоило, и хорошо, что ее нашел Кирк в своем авто, а не кто-то другой посреди улицы.              — Забудь, — Мёрдок фыркнул, ничего так и не добавив. — До завтра, — попрощался и отбил звонок. Кирк выдохнул рвано и откинулся на стену. Дела…              Всю дорогу до Мёрдока Кирк придумывал, как поступит, когда будет отдавать телефон. Соврет, что не залезал туда, просто отдаст и все и забудет про фото, будто их и не было. Нет, конечно: такое так просто не забудешь, и обман рано или поздно выйдет на свет, потому что Кирк теперь будет следить за тем, не фоткает ли его Мёрдок, и спалится.              Или скажет правду, что, взяв мобильник, зачем-то разблокировал его, — пароль Кирк знал — день рождения Криса, Мёрдок как-то сам ему сказал вскользь в разговоре, — и сразу же наткнулся на свои фотки, буквально выпрыгнувшие на него из незакрытой папки галереи. И потребует объяснений! Ага, так Мёрдок ему и ринется что-то объяснять. В лучшем случае пошлет нахер, а в худшем… Стоит ли рисковать тем, что имеешь, ради какой-то гипотетической правды?              — Вот, — Кирк протянул Мёрдоку мобильный прямо на пороге. — Держи. Я не…              — Идем, — Мёрдок не дал договорить, цапнул мобильник, потом и Кирка за плечо другой рукой, втянул в дом. — Поужинаем. Ты же голодный явно, а у меня мясо как раз. И вискарь.              Не то чтобы Кирк соблюдал правила дорожного движения и не ездил никогда пьяным, но виски говорил о том, что Мёрдок предполагает, что Кирк у него останется. И…              — Зачем тебе мои фотки? — он не хотел этого спрашивать, честно, оно вылетело само. Кирк замер посреди холла, ноги будто приросли к полу, желудок упал туда же. Рука Мёрдока на плече стала ужасно тяжелой, будто каменной. Кирк открыл рот, но идти на попятный было уже, наверное, глупо, и он вновь захлопнул его, отшагнул назад, к стене, будто она могла бы его защитить от Мёрдока, что взорвется через три, два, оди...              — Я… — рука исчезла с плеча, Мёрдок зачесал пятнерней волосы, потер нервно лоб. Он не смотрел на Кирка, а куда-то за его плечо, но даже так Кирк видел в его глазах не злость или ярость, а растерянность и смирение. — Давай поужинаем сначала. А потом поговорим.              Кирк мог бы настоять, мог бы припереть Мёрдока к стенке, не буквально, а морально, конечно же, мог потребовать объяснений, потому что это его же фотки, да еще в постели и… Но лишь кивнул: потом так потом. Если Мёрдоку нужно время, то Кирк ему его даст. В конце концов, это же были не какие-то фотки, а его фотки, да еще и в постели.              — Память человека — удивительная штука, — сказал Мёрдок, поигрывая льдом в бокале виски, уже когда они расположились на диване в гостиной. Вернее, Мёрдок на диване, а Кирк — в кресле рядом, подобрав под себя ноги и закрывшись пледом, в дождливый вечер в доме было прохладно даже при работающем обогревателе. — Я помню какие-то дурацкие мелочи из детства, например, первого пойманного жука, он жил у меня в банке, такой огромный и зеленый, до мелочей. Или помню, как привезли Криса из роддома, из ярко-синего одеяла торчала такая маленькая ручка, вся, как мой палец. Или как Марина раскладывает деньги по пачкам и сбивается, ругается, начинает все сначала. Но не помню действительно важного… — он покосился на Кирка, облизал губы. Кирк залип на движении языка, но промолчал. А чего было говорить? — Я не помню лицо отца. Оно стерлось из памяти совершенно, а те снимки, что у нас остались, те несколько кадров, они совсем не помогают вспомнить его настоящего, каким он был. Еще Лиам... С каждым днем он все больше стирается из памяти, хотя казалось, что я никогда не забуду его. И знаешь, мне… Мне страшно, что я забуду тебя, — Мёрдок закашлялся, отвернулся.              Никогда и не перед кем, даже перед близкими людьми, а Кирк мог по праву считать его своим другом, Мёрдок не открывал душу, а вот сейчас, теперь, он был предельно откровенен. Это одновременно и подкупало, и пугало. Потому что... С чего вдруг?              — Я никуда не собираюсь, чтобы ты мог меня забыть, — выдавил из себя Кирк, стараясь не думать — пока или вообще, — о том, с какой стати Мёрдоку вообще переживать насчет воспоминаний о нем. Он же не семья, не партнер.              — Всякое случается, — Мёрдок повел плечом, обернулся. Грохнул стаканом о столик, подался к Кирку. Их разделяло два подлокотника, но Кирк сейчас ощущал себя как никогда близко. — В нашем деле может произойти все что угодно. А я не хочу забывать тебя. Какой ты. Как ты хмуришься, куришь, улыбаешься…              — Как я сплю. — Опять вырвалось само, но Кирк даже взгляда не отвел. А вот Мёрдок отвернулся и, Кирк видел это четко даже в приглушенном свете, даже слегка покраснел.              — Как ты спишь, — оправдываться, правда, он не стал, как и отрицать очевидное. — Я заглянул тебя разбудить, но ты был такой… Я не мог удержаться. Это звучит жутко, но извиняться я не намерен. Я не сделал ничего такого!              Кирк повел плечом, протянул руку, дотронулся до предплечья Мёрдока, чуть сжал:       — Не стоит. Если тебе это нужно, — он проглотил «если я тебе нравлюсь!», закончил фразу, — я не буду предъявлять тебе обвинений во вмешательстве в частную жизнь.              Мёрдок хохотнул, выдохнул, Кирк заметил, что расслабился: опали плечи, не такая прямая уже была спина. Вот и славно, вот все и разрешилось. Ну кроме того, что…              — Ты мне очень важен, Кирк, — Мёрдок поймал его взгляд, заякорил своим, прямым и серьезным. — Как партнер по ДСП. И как друг.              Кирк хотел спросить «и только?», но промолчал, лишь улыбнулся, Мёрдок и так сказал достаточно, если он захочет добавить что-то еще, то сделает это, когда придет время.              — Я сниму тебя сейчас, можно? — Мёрдок достал телефон, облизал губы. Кирк чуть подвинулся, устраиваясь поудобнее в кресле, кивнул «давай», глядя прямо в камеру. Сверкнула вспышка.