Летние. Жаркие. Они...

      — А когда придет Лиам? Я жду-жду, а он все не идет. Он же знает, как мне тут без него плохо. Когда он придет?              Кирк посмотрел на Мёрдока поверх книги, что не читал толком, просто перебирал листы, не в силах уже продираться через мелкий, бледный текст, выдохнул тяжело:              — Скоро, — глянул на часы, пришлось почти к носу поднести мобильник, — через двадцать минут.              — Ладно… — Мёрдок вновь упал спиной на высоко подбитые подушки в белоснежных наволочках, пошлепал губами, заметными ярко в поредевшей уже бороде. — А ты что тут сидишь?              Кирк захлопнул книгу, оставил ее на кресле, вставая, подошел к Мёрдоку. Наклонился, осторожно коснулся руки, совершенно невинно, погладил сухую кожу, выступающие венки, хрупкое запястье:              — Я тут, чтобы тебе не было скучно. Хочешь, сыграем во что-нибудь? В карточки?..              Рядом с кроватью стояли несколько нарядных коробок с разными карточками «Мемо».              — Давай, — Мёрдок оживился, заерзал на кровати. — Давай! В картины, да?              — Да, — Кирк взял самую затасканную коробку, вытащил пачку карточек. На одной из них были яркие прямоугольники. Он не успел продемонстрировать ее Мёрдоку, как тот почти закричал:              — Знаю, это Мондриан!              Кирк помедлил, облизал губы — ужасно сохли, чертов диабет, — кивнул:              — Верно, тебе десять баллов. Дальше…              Дверь распахнулась, внесла в помещение запахи улицы, духов, чистоты.              — А вот и мы! — первым внутрь шагнул молодой мужчина, за ним — женщина постарше.              — Лиам! Ты пришел!              Кирк не дал Мёрдоку соскочить с кровати — помог подняться осторожно, отошел в сторону. Потом махнул женщине: выйдем. Они выскользнули в коридор, прикрыли за собой дверь, Кирк прислонился к стене рядом, потом опустился в удачно оказавшееся под задницей кресло, откинулся назад. Голоса доносились из комнаты — он не собирался подслушивать!              — Лиам! — Мёрдок звучал совсем иначе, чем минутами назад: веселее, живее. И радостнее. Уже не царапало… — Я так соскучился. Где ты пропадал?              — Д… Дружище, — Лиам замялся на первой букве, — на работе. Прости, иногда бывает не вырваться…              — Но ты же не встречался с Мартой? — теперь Мёрдок звучал обеспокоенно, жалобно. — Только не встречайся с ней! И не женись, не женись. Эта женщина тебя угробит. Я видел сон, и я...              — Да я даже...              — Поклянись! — даже шепотом Мёрдок был громок, Кирку даже не приходилось напрягать слуха.              — Ладно.              — Лиам!              — Ладно, я обещаю. Клянусь: никакой Марты. Я не женюсь на ней. Как ты тут?..              Кирк закрыл глаза, поплыл куда-то, дальше слушать было неинтересно: сейчас пойдут долгие обсуждения завтраков, прогулок, просьбы забрать его поскорее. Вопросы, почему ему приходится тут прятаться…              — Па!              Кирк вздрогнул, когда его плеча коснулась рука, распахнул глаза: напротив стояла давешняя женщина, что заглядывала в палату с Лиамом:              — Чего тебе, Мэр?              Прозвучало грубо. Мэри-Энн покачала головой, протянула Кирку стаканчик с водой и беленький кругляшок таблетки:              — Время…              — А, — Кирк смягчился, взял таблетку, сунул в рот, поморщился от наполнившей тут же его горечи, проглотил насухую, потом лишь запил. — Спасибо.              — Пойду пройдусь… — забрав у него стакан, Мэри-Энн пошла по коридору, устало переваливаясь с боку на бок. Кирк вздохнул, снова закрыл глаза.              — Дед, — второй раз из дремоты вырвал уже голос Лиама. — Где мама?              Кирк открыл глаза, потер их, возвращая хоть какую-то ясность зрению, зевнул, даже не думая прикрывать рот ладонью: насрать, он старый, брюзгливый мерзкий старикашка, ему можно:              — Ушла куда-то. Набери ее…              Лиам достал мобильник, принялся звонить матери. Кирк встал, кряхтя и стеная, заглянул в комнату: Мёрдок дремал, откинувшись на подушки. Он улыбался…              — Сейчас подойдет, — Лиам встал рядом, посмотрел поверх плеча Кирка. — Ты с нами поедешь или еще посидишь с ним? Он, правда, уснул.              Кирк опустил голову, посмотрел на носки своих растоптанных ботинок, потом снова на мужа, такого умиротворенного. Хотелось сидеть и смотреть на него такого часами, не отрываясь. Жаль, что даже в дорогом пансионате время посещений ограничено.              — Посижу… Еще немного посижу.              — Ладно, — Лиам погладил Кирка по плечу, чуть сжал. — Тогда увидимся у меня завтра, да?              — Угу, — Кирк сглотнул появившийся комок, кивнул. Обернулся на шаги — подошла Мэри-Энн, встала рядом с сыном. Губы сжаты в нитку, на лбу морщинки. Откуда у нее столько морщинок?..              — Па, ты едешь? — спросила, одновременно дотягиваясь до ворота рубашки Кирка, торчащего из-под свитера и поправляя его, потом одернула подол, как маленькому. Кирк покачал головой опять:              — Нет. С ним побуду.              Мэри-Энн поджала губы, но промолчала. Лишь порывисто обняла и, бросив сухое «увидимся», поспешила прочь, прихватив Лиама с собой.              Кирк смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом коридора, шагнул обратно в комнату Мёрдока, закрыл за собой дверь, устроился в привычном кресле. Где-то далеко прошумела машина: может, уехала дочь, а может, кто из других посетителей дома престарелых, кто навещал сейчас своих.              Мэри-Энн… Кирк ее не осуждал. Трудно принять, что твой отец, казалось, незыблемо вечный, вдруг превратится в старика, когда деменция овладеет им. Что будет путать время, события, факты. Что будет принимать внука за давно умершего брата, а воспоминания — за сны. Что забудет тебя, свою дочь.              Кирк ее не осуждал, он никого не осуждал и ни в чем не винил, даже бога, что отнял у него привычного Мёрдока и их счастье. В конце концов, Мёрдок еще жив, еще признает самого Кирка, хоть и не осознает, конечно, что они мужья уже почти полвека, думает, что просто друзья. Улыбается, играет в «Мемо»… Это так много!              Кирк удобнее устроился в кресле, откинувшись на спинку и устроив дрожащие уже от возраста руки на подлокотниках, остановился взглядом на лице мужа. Посидит еще…