Каждой сказке нужен злодей... ведь так?

Лисица Эллен Диана Фоксингтон Третья была принцессой соседнего королевства. Поговаривают, что её предки, хищные и алчные лисы, собрали несметные богатства за счет грабежа своих подданных. Возможно, эти слухи были лишь происками злых клеветников, но портреты своих напыщенных предков, висевшие по всему дворцу в тяжелых позолоченных рамах, юная принцесса всё равно не любила. Пожалуй, из всех многочисленных комнат и залов дворца она любила лишь королевскую библиотеку: ещё девчонкой, она могла проводить там по пол дня, зачитываясь приключениями отважных героев и дерзких разбойников с добрым сердцем (особенно дорога ей была история про лиса Робина Гуда, и, пожалуй, именно оттуда она черпала свои идеи о справедливости). Родители поощряли любовь дочери к чтению, - в конце концов, они были лисами, а лисам положено быть умнее и хитрее других. При том они придерживались мнения, что знание – сила, и не скупились на лучших учителей для дочери, которые обучали её не только музицированию и танцам (а танцевала Диана прекрасно), но и основам естествознания, химии и математики, чего другим девушкам в те времена было и вовсе знать не положено. Вообще родители нашей героини не отличались особыми предрассудками и предоставляли принцессе довольно много свободы. Отец научил её стрелять из лука (юная лиса была просто в восторге, - ведь именно этим мастерством владел её любимый Робин Гуд! а также её тезка из римской мифологии, богиня охоты Диана, - и вскоре сама овладела стрельбой в совершенстве). Диана вообще с юных лет отличалась не только свойственной лисам грацией, но и ловкостью. Она любила проводить время, гуляя по лесу и упражняясь в выпускании стрел (разумеется, не по живым мишеням, - идея причинять живым существам вред была ей противна). Да, само собой, девушку обучали также основам придворного этикета, - и Диана научилась соблюдать их безупречно, но это не мешало ей порой изящно и незаметно подшучивать над гостями даже на самых серьезных светских приемах. Когда она рассказывала своим матери и отцу о том, как ловко ей удавалось загнать в тупик какого-нибудь надменного графа, одержав над ним верх в споре, - супруги только одобрительно посмеивались остроумию своей наследницы. «Вот ведь хитрая лиса!» - говорили они. Впрочем, острый и порой безжалостный язык Дианы стал определенной проблемой, когда пришло время выбирать для неё жениха. Всех претендентов девушка забраковывала, ещё и осмеяв при этом. - Нет, ну вы видели этого напыщенного Пудельтона?! – звонко хохотала она, рассказывая потом родителям об очередном несчастном за чашкой чая. – Его парик был такой… такой… как будто он клок овечьей шерсти на голову надел! Мне даже было сложно удержать нить разговора, - всё хотелось его чубчик потрогать! Смеялась Диана весьма заразительно, - возможно, этот очаровательный смех был чуть ли не самым привлекательным в ней, помимо ума, обаяния и огненно-рыжей шерсти. Юноши по всему королевству вздыхали, любуясь на её портрет, родители также вздыхали, но по другой причине, - но и тем, и другим приходилось смиряться с выбором своенравной лисицы, ведь Диана умела добиться того, чтобы с ней считались. - Мам, пап, богиня Диана, между прочим, вообще дала обет безбрачия! – фыркала девушка, когда лисы в очередной раз заводили разговор о том, что пора бы дать поблажку хоть одному кандидату в мужья. - Твои знания – это всё, конечно, замечательно, дитя моё, - с ноткой строгости говорила королева-мать, чуть нахмурив изяшно подведенные брови, - но не забывай, что и о наследнике нужно подумать. К тому же, неужели ты хочешь остаться совершенно одна, когда нас не будет? У тебя и подруг толком нет. Юная лисица в ответ только пожимала плечами и утыкалась носиком в очередной фолиант, лишь бы закончить разговор. Но при этом в глубине души шевелилась грусть: порой Диане действительно становилось одиноко. Она привыкла, что может справиться с любым делом сама, - она была уверена, что сможет! – но и в её сердце порой теплилась надежда встретить того, кто разделял бы её идеалы, кто понимал бы её внутреннюю борьбу и принимал бы её такой, какая она есть. Кто увидел бы в ней нечто большее, чем хитрую, красивую лисицу.