Каждой сказке нужен злодей... ведь так?

Вернемся к нашему милому идеалисту Руперту Мармеладу Первому, потерпевшему такое кораблекрушение всех своих надежд и прекраснодушных проектов. Итак, он своими глазами видел, как его соотечественники, под предлогом просвещения и невесть чего еще, - буквально завоевали целую страну. Весь обратный путь на корабле бедный морской свинк сидел, затаившись словно в норке, в своей каюте, нервно грыз семечки и каждый раз содрогался от плача и стона многочисленных пленных, от близости гигантских питонов (которые, как он прекрасно знал, тоже находились на корабле) и от общей несправедливости бытия. По возвращении в королевство он поначалу желал обратиться на самый верх, дойти до чиновников с пламенной речью и призвать их к ответу за содеянное. Надо сказать, Руперт Мармелад Первый был профессором в университете (как мы помним, он и ехал-то в другую страну с образовательной целью). Он пару дней, запершись в своем (роскошном, надо сказать) кабинете, строчил гневные петиции и ноты протеста. Но потом, поразмыслив, даже он понял, что это бесполезно. Никто не станет слушать. Надо действовать иначе. Семья морских свинок, из которой происходил Руперт, была довольно уважаемой в королевстве и занимала высокое положение. Они привыкли считать себя аристократами (хотя, поговаривают, что в действительности кто-то из их предков сколотил в своё время капитал за счет владения плантациями). Руперт считался в семействе немного странным и не от мира сего: деньгами не интересовался, к торговле особых склонностей не проявлял и вообще решил полностью посвятить себя преподаванию. Однако, поразмыслив, его родители в своё время решили, что быть профессором какого-нибудь элитного университета тоже вполне престижно, - и дали странным увлечениям сына своё благословение. Руперт Мармелад Первый, в целом, смог не разочаровать своих родных, - стал профессором, обзавелся небольшим брюшком и небольшой коллекцией произведений искусства, а также приличной супругой и парой детей. К сожалению, сын, Руперт Мармелад Второй, умер во младенчестве, но вот дочери (которую без особых раздумий также назвали Мармеладкой, - похоже, у морских свинок было весьма небогатое воображение) было уже восемь лет, когда её вернувшийся из дальнего плавания отец решил устроить, ни много ни мало, государственный переворот. Да, он винил во всём короля – тирана и сибарита – чьи непомерные аппетиты, по его мнению, и стали причиной того злополучного плавания, завоевания и порабощения невинного народа соседней страны. Руперт Мармелад Первый ненавидел всем сердцем пышные пиры и балы (еще и с неизменными питонами, брр!), которые закатывал король и его прихвостни. И вот маленький грызун начал свою тихую подпольную борьбу, подтачивая своими острыми зубками (хотя, скорее, острым умом и острым язычком – да, он был уверен, что обладал и тем, и другим) ненавистный ему строй. Он собственнолапно создавал и распространял среди своих студентов листовки с антиправительственными лозунгами, даже сумел сорганизовать в стенах альма матер тайное оппозиционное общество (была у него всё-таки определенная харизма и дар убеждения, этого было не отнять), - и постепенно усилия профессора начали приносить свои плоды. Среди его учеников и последователей находилось немало молодых и горячих ребят (а также людей и зверей более опытных и зрелых), которые также были недовольны существующими порядками: непомерными налогами, идущими на роскошества двора, а также явной дискриминацией животных, многие из которых, несмотря на дар мысли и слова, коими были наделены (иногда в большей степени, чем люди, - пример тому сам Мармелад) порой держались чуть ли не за рабов и питомцев (да вот взять хоть тех же дворцовых питонов, хоть лично к ним морской свинк питал неосознанную неприязнь). И в один день (увы, до этого светлого дня Мармелад Первый не дожил, не стоило ему всё-таки нагуливать жирок, может прожил бы и дольше, но зато к тому времени эстафету подхватила его подросшая, дочь) переворот свершился. С помощью интелектуальных и ораторских усилий со стороны таких, как Мармелад, а также грубой физической силы таких, как банда волков (да, те самые «Морские волки», некогда в первых рядах ринувшиеся просвещать – тире – грабить новые земли, теперь ввязались в очередную авантюру под благим предлогом, но на деле всё для тех же целей). Король был казнен (какая же революция без казни), а новым монархом было решено поставить… морскую свинку. А что? Это казалось весьма символичным для нового начала. Во-первых, именно досточтимый профессор Мармелад Первый был инициатором всего этого действа; во-вторых, кто может быть безобиднее морской свинки, - и народ должен с радостью принять безвредного и добродушного зверька, пришедшего на смену бездушному зверю, коим был предыдущий король-человек; а в-третьих, семество морских свинок, как мы уже говорили, было достаточно уважаемым в городе. Так дело было решено, - и новой королевой стала дочь Руперта Мармелада Первого – она же Мармеладка. Монархию было решено номинально оставить, но сделать конституционной. Реальная власть оказалась в руках министров, свинка же на троне просто служила красивым и светлым символом всего разумного, доброго, вечного, - в действительности же должна была только появляться на приемах, махать подданным лапкой из кареты и иногда подмахивать подаваемые ей на подпись документы. Вот только возник вопрос: что делать со змеями. Оставлять питонов в одном дворце с морской свинкой казалось, по меньшей мере, неразумно. Казнить их заодно было бы можно, - но выглядело бы уж слишком несправедливо: ведь, на первый взгляд, они ничем не провинились, в отличие от бывшего короля, и даже являлись, в свою очередь, непосредственными жертвами прежнего режима. В конце концов, было решено на первое время выслать их из дворца в дальний уголок леса и назначить им временное содержание в размере ведра молока в день. Так юная Санда (а было ей тогда, напомним, 18 лет) с родителями переселилась из роскошного дворца в старую неотапливаемую хижину на болотах. Питоны были родом из куда более теплых краев, а от холода могли вообще впасть в спячку. По счастью, Туй, напротив, весьма вовремя вышел из своего апатичного полусна, научился рубить дрова (в доме хоть стало теплее) и даже делать из предоставляемого им молока и собранных в лесу ягод самодельное мороженое и угощал им по вечерам дочку, которой в кои-то веки начал уделять внимание. Танда, в свою очередь, водила дочь в лес и к болоту, по-прежнему уча различать растения, находить лекарственные и делать на их основе с добавлением собственного яда простенькие микстуры и порошки. А что же тем временем происходило во дворце? Мармеладка заключила выгодный династический брак с весьма достойным морским (и даже заморским) свином, - так на свет появился Руперт Мармелад Третий. Этот поросенок был уже мало похож на своего пылкого, хоть в чем-то и заблуждавшегося, деда. Этого свинка вопросы справедливости мало интересовали. Он довольно рано смог понять, что всё равно ни на что особо не влияет, но при этом немало имеет: а именно, богатство и неплохую репутацию (что уже, согласитесь, не так уж мало). Одно обстоятельство смущало юного принца: многие посты в правительстве заняли эти ненавистные хищники, те самые волки, участвовавшие в перевороте. Мармелад Третий их побаивался, - и сложно его в этом винить. Волки были опасны (что не раз доказали), нахальны (зная, кому в королевстве принадлежит реальная власть) и каждый раз при встрече на официальных мероприятиях поглядывали на него свысока (и, может, это паранойя, - но еще и с голодным блеском в глазах, когда с усмешкой кланялись ему, облизывая алым языком обнаженные в усмешке острые зубы). И это побудило-таки Мармелада (как в своё время его предка) действовать. Как выяснилось, даром слова и он, как его дед и мать, не был обделен. Исподволь начала сеяться в умах населения мысль, что хищные звери (волки, питоны и прочие) опасны для общества. Справедливости ради отметим, что подтверждений тому находилось немало, взять ту же банду волков. И да, похожую аферу попробует через много лет провернуть уже другая безобидная травоядная из другого, уже более современного мегаполиса, а именно, овечка мисс Барашкис, - но это уже совсем другая сказка. В нашей же сказке морской свинк, в отличие от своей кудрявошерстной коллеги, сумел больше преуспеть. Возможно, и времена были более темные и дремучие, по нашему чуть ли не Средневековье (странно, как причудливо могла мешаться в этом мире эпоха Просвещения и Великих Географических открытий, времена Французской революции и пережитки охоты на ведьм, - но это всё же сказка, существующая в своём отдельном, внеисторическом времени). Так или иначе, но на некоторых животных начались настоящие гонения. В кабинете министров произошла масштабная чистка, в результате чего часть волков отправилась в тюрьмы и ссылки, а другая часть сумела улизнуть и обосноваться в лесах, собравшись в стаи/банды, которые начали промышлять разбоем, грабя забредающих порой в чащу или проезжающих мимо путников. Змеи же были объявлены буквально исчадиями ада и пособниками темных сил (перед питонами все свинки издавна испытывали поистине животный ужас). Про семью питонов, обосновавшихся на болоте, ходили особенно мрачные слухи: будто бы это змеиное гнездо стало прибежищем опасной ведьмы и колдуна, которые варят у себя в хижине странные зелья, ядовитые отвары и даже отравленные сладости, чтоб заманивать к себе в чащу детей и потом есть. Был во всём этом один маленький проблеск, словно сверкнувший в лесном сумраке столь редкий и тоненький, но желанный лучик солнца. Однажды в чащу забрел, то есть заполз, бежавший от преследований еще один молодой питон (их на тот момент уже не так и много осталось), по имени Зечжа, что значит «победа». Он познакомился с Сандой, и они обзавелись сыном – им как раз и стал один из наших главных героев, которого теперь мы знаем просто как Змея (почему – ещё будет сказано). И это действительно была их маленькая победа. Примерно в то же время во дворце родился новый наследник - Руперт Мармелад Четвертый – также один из героев нашей истории. И со Змеем ему еще предстоит встретиться, но об этом расскажем позже, а пока на время оставим их и познакомим вас с главной героиней сказки. И будет этой героиней, как ни банально, принцесса.