Словами через рот

- Кхм… - приходится сделать выдох и откашляться. – Зайди ко мне. Олег получает сигнал по внутренней связи, и через минуту уже стоит на пороге кабинета. После того несостоявшегося ужина они больше и не разговаривали. Ели – молча, спать ложились – молча. Даже ночники выключали молча, каждый на своей половине кровати. Олег все равно притянул Разумовского к себе, засыпая. Тот недовольно зашипел, но сопротивляться не стал. А утром – снова ни слова. Олег пытался с ним поговорить. Доброе утро, Сереж. Кофе сделать, Сереж? Завтракать здесь или в офисе будешь? Я в город, не разнеси офис за два часа, окей, Сереж? Разумовский молчал. Только кивал или мотал головой отрицательно. Упорно строил из себя обиженного до невозможности человека. Олег шумно дышал, считал до десяти и терпел. По крайней мере, пытался. Один раз сорвался, не выдержал бесконечного недовольного вида. Хватит, Серый. Ты весь мозг чайной ложкой сожрешь за то, что я тебе не вставил. Мы не можем вечно играть по твоим правилам. Серый небрежно фыркнул «можем», но обижаться (или делать вид) не перестал. А вот сейчас позвал на порог своего кабинета. Сам. У Волкова даже брови вверх взлетели. Чего еще можно ожидать от создателя «Вместе», кроме как всего? Сережа мнется, кусает губу, смотрит на него, не вставая из-за стола, выдает, уткнувшись в работу: - Встреча в восемь. Волков почти закатывает глаза. Очень информативно. Молодец, благодарю, понял, могу быть свободен? Трет переносицу, подходит ближе к столу: - Какая встреча, Сереж? С кем? Где? Что нужно? Разумовский нервно стучит пальцами и наконец-то выдыхает. Какой смысл ссориться, если речь о работе? Если речь о работе – нужно решать рабочие вопросы. А пообижаться можно и в спальне, и на кухне и в любом другом месте. А потом там же и помириться, не отвлекаясь ни на что… Мириться долго, вдумчиво, сладко… Он быстро щелкает по экрану, пересылая информацию в телефон Олегу. - Сегодня. В ресторане «Золотая лилия». Встреча с Бехтиевым. Предлагает обсудить план развития «Вместе», я так понял, готов помочь и вложиться в развитие… Вот. Олег кивает. - В семь двадцать жду тебя в машине. Еще что-то? Разумовский окидывает его бессильным взглядом с ног до головы. Можно было бы сказать «да». Можно было бы сказать «конечно, выеби меня прямо на этом столе». Можно было бы сказать «я все понял, говорю через рот словами». Можно было бы сказать «хочу жестко и прямо сейчас». И добавить, на всякий случай: очень жестко, Олег. Но в голове Разумовского – сказать словами через рот равно сдаться. А сдаваться он не любит. Сказать словами через рот – значит играть по правилам Олега. И по правилам Олега он играть не привык. И привыкать не собирается. Он пожимает плечами, возвращаясь к работе: - Это все. Олег отрывает его от написания кода через час. Сережа смотрит на него недовольно, но из офиса не гонит. Какой смысл гнать из офиса того, кто и так занимает полностью твои мысли и любит твой мозг во всех позах? Жаль, не тело. Он бы мог ему сказать, что занят. Приказать Марго заблокировать двери и сидеть, уткнувшись в работу. И плевать, что доступ ко всем системам есть и у Олега, что он также одним нажатием разблокирует чертовы стекла и все равно добьется своего. Это же Олег. Но Сережа не видит смысла спорить. Не сейчас. Он поджимает губы, смотрит вопросительно. Олег стоит около его стола, касается его пальцами, смотрит в широкие окна. - Давай быстрее. - Встреча с Бехтиевым – плохая идея, Сереж. Он выдает это коротко и уверенно. Разумовский выдыхает, отклоняется на кресле. Усмешка трогает сухие губы. Вот как. Все же переживаешь за меня, Волч. Пьяно-сладкое наслаждение свербит у горла. - Отличная идея, - он пожимает плечами. - Бехтиев обещает проспонсировать проект. - Плохая, - отрезает Олег. Поворачивается к нему резко. Свербящее у горла шампанское затихает. Разумовский выдыхает недовольно: - Я уже договорился. Всего один час в ресторане. Что может произойти? - Я понятия не имею, что может произойти. Но данные, которые я нарыл, говорят о том, что Бехтиев предпочитает компании молодых мальчиков на отдыхе. И за время этого отдыха они помимо прочего посещают все БДСМ-отели, что встречаются на пути. Разумовский смеется в голос. - Ты переживаешь или ревнуешь? - Серый. Смех обрывается, и мужчина прячет улыбку в сложенных в замок ладонях на уровне рта. Сам он предпочитает думать о ревности. А еще о том, что Волков – мастер развести панику за Сережу на ровном месте. Он вообще нервным становится, когда дело касается Разумовского. Стоит с каменным лицом, не улыбается даже. Сереже не улыбаться сложно. - Меня не касается, с кем отдыхает Бехтиев, Олег. Его отдых – его проблемы. Я иду туда по другому вопросу. - Одно другому не мешает. - Ты же идешь со мной. Что может случиться? – он пожимает плечами. – Я не отменю встречу. - Понятно. Волков рычит и выходит из кабинета. Связывается с отделом безопасности. Выдыхает зло и нервно. Спасибо, что послушал меня, Серый. Спасибо, что всегда слушаешь меня, а не лезешь хер пойми куда за своими амбициями. Это же никогда ни во что плохое не выливается. Не считая тогда, когда всегда. Он перехватывает под поясом пистолет. В «Золотой Лилии» пахнем вином, кальяном и роскошью. Темные залы, одетые в красное официанты, черный бархат стен и звенящие серебром бокалы. За черными тяжелыми шторами – полумрак и горящие свечи. Сережа отпивает всего два раза от стекла, за которым искрится алкоголь. В голове странно кружит туман, перемешанный с дымом. Он откидывает голову назад, расстегивает пиджак. На горло по-прежнему давит верхняя пуговица рубашки. - Твой план… Это, конечно впечатляет, - Бехтиев кашляет, отставляет бокал в сторону. – но ты же понимаешь, что говорить – это одно, а вот дело… - Да конечно. Я все понимаю. Работа не прекращается. Мои лучшие сотрудники и я… - Я не про сотрудников. - А… - Разумовский почти теряется. – про ваши вложения… - Именно, Сережа, - он пересаживается на диване к нему ближе. – именно. - Все средства, которые выделяют инвесторы, отслеживаются в нескольких отделах. Вы можете быть уверены, что вложения окупятся, так как… - С чего ты взял, что я готов просто так вложиться? Разумовский замирает. Духота сжимает горло, наполняет голову противной пустотой. Он расстегивает две верхние пуговицы. Все, что он понимает – это ничего. Мысли – путаются, и он думает, что больше не притронется к бокалу, стоящему на столе. Даже из вежливости. - Я… не понимаю. Честно признаваться иногда до безумия сложно, но Сережа идет на это, хлопает ресницами, надеется выиграть заведомо проигрышную партию. Проигрышную потому, что ресторан – Бехтиева. Стол, официанты, алкоголь – все принадлежит ему. Проигрышную потому, что он старается не замечать маниакального блеска глаз напротив. Проигрышную потому, что ему нечем откупиться и нечего предложить. Все, что у есть у Бехтиева – это мир «Золотой Лилии», сеть ресторанов, казино, незаконные сделки и связи с правительством. Все, что есть у Разумовского – это он сам, его сеть и Олег. Приходится глупо улыбаться. - Что ты готов мне дать сейчас, чтобы я вложился? - Я не понимаю, к чему вы ведете, - улыбка дергается, где-то на спине появляется холодный, липкий пот. Все он понимает, хотя и не хочет. Запоздалое сожаление прохладным вином разливается на уровне живота. Он трогает волосы, барабанит пальцами по столу, прикусывает губы. Ну какого черта Волков опять оказался прав? Он словно не замечает всех жестов и движений инвестора. По крайней мере, делает вид. По крайней мере, ему, кажется, удается это. До этого момента. - Ну, Сережа… - рука Бехтиева накрывает его запястье, и в голове взрывается искрами паника. Окей. Такого хода он не ожидал. Это – уже слишком. - Общение с Сергеем не предполагает касаний и объятий без его прямого на то согласия, - голос Олега вспарывает напряжение, нитями натянутое у горла. Хриплый голос заставляет рвано, пьяно выдохнуть. Бехтиев хмурится. Волков стоит за спиной Сережи черной тенью, сливается с фоном ресторана, смотрит уверенно, настороженно. Бехтиев недовольно кашляет. - Выйди, - кивает в сторону Волкова, отпивает от бокала липкими губами. Олег наклоняет голову и не двигается с места. - Ну! – почти рявкает. – Вышел! – он переводит взгляд на Сережу. – Он с первого раза не понимает? Под грудью сливается бешеный комок чувств, но дать им волю – значит подвести себя и Олега. Сережа оборачивается назад. Поддержка Олега, его теплый, родной взгляд – вот, что остается единственным важным в этом мире. Он уже сейчас готов упасть на колени и просить у Волкова прощения. Даже если тот не простит. Даже если тот решит, что не то, что жесткого – никакого секса Сережа не заслуживает. Плевать. Он и так достаточно вымотал ему нервы. Он откашливается. - Только я могу отдавать приказы моей охране. И я не давал ему приказа уходить. - Ну так дай. - Нет. - Ты, кажется, не понимаешь, - противный голос гадкой змеей заползает под кожу. – Я решаю, вложить деньги в твой проект или нет. И в твоих интересах идти мне навстречу. Потому что я не только владею огромными средствами, - его лицо приближается к лицу Разумовского. – я владею рестораном, в который ты додумался прийти, взяв с собой всего одного человека из охраны… Изо рта Бехтиева пахнет гадко, противной рыбой. Слюна попадает Сереже на пиджак, когда он говорит. Разумовский морщится. Рука инвестора передвигается по его пиджаку, и Сережу почти накрывает паника. Он слышит щелчок пистолета прямо над ухом. Олег стоит у его спины, крепкая рука сжимает плечо Разумовского. Дуло направлено в лицо Бехтиева. Изнутри Сережу бьет дрожь. Не так он представлял эту встречу, совсем не так. Шампанское и полумрак в воображении сменились вполне реальной вонью от Бехтиева и дулом пистолета около его лица. Хочется выть в голос от собственного промаха. Хочется падать на колени и биться головой о несуществующие стены. Чертов ресторан. Чертова встреча. Чертов Волков. Ну почему он всегда оказывается прав?! - Уберите руку, - ему хочется верить, что голос не дрожит. Ему хочется верить, что до драки или перестрелки дело не дойдет. Он же просто хотел поговорить. Просто поговорить! Рука сжимается на рукаве сильнее. К горлу подкатывает тошнота. - Вам сказали убрать руку, - в голосе Олега – лед. Сталь, о которую не жаль и порезаться. – После второго повторения я ее прострелю. Бехтиев смеется. Кашляет надсадно. Булькает мерзким, сопливым хрипом. Сердце Сережи замирает где-то на уровне живота. - Официанты – мои. Охрана на входе – моя. Весь персонал – мой. Если я захочу, ни ты, ни твой телохранитель отсюда живыми не выйдете, - он даже не смотрит на Волкова. - Поэтому приказывай ему уйти и пойдем продолжим наш разговор в другой обстановке. Если ты, конечно, заинтересован во вложениях в твою компанию. - Я не… - Ваши официанты живы, но связаны по рукам и ногам. Отдыхают в подсобке. Охрана на улице, конечно же, ваша. Мои бойцы держат ее на прицеле трех автоматов с крыш соседних домов. Среди остального персонала – больше половины моих бойцов. Мы бы, конечно, обошлись и меньшим количеством. Но я решил перестраховаться. Лицо инвестора меняется. Сережа рвано выдыхает, хватается за ладонь на своем плече, как за спасательный круг, поднимает вверх широкую улыбку и сталкивается со льдом. Приходится закусить губу. Черт. Он снова накосячил. Олег так и держит Бехтиева на прицеле. Сережа опускает взгляд. Вот теперь он точно не знает, как извиняться перед Волковым и мириться с ним. Да что ж такое-то. - Вас никто не держит, - лицо инвестора отражает неприязнь. – Я с самого начала сказал, что это лишь предложение, от которого можно отказаться. - Отказываюсь, - Разумовский даже не смотрит на него, встает с дивана. Олег опускает пистолет, позволяет Сереже встать за его спину, молча идет к выходу. Внутри у Разумовского срывает все мыслимые и немыслимые тормоза. Плевать на Бехтиева. На официантов. На бойцов Волкова, что держат охрану ресторана на прицеле. На всех. Он хватает руку Олега, как будто это единственное, что важно в этом мире. Волков смотрит хмуро, но ладонь не выдергивает. Сережа тянет его в сторону туалетов. Мимо официантов, мимо неожиданно знакомых лиц, мимо столов и штор. - Серый… - Олег, пожалуйста!