Пожиратель смерти, которого я любила

Рабастан Лестрейндж грузно развалился на одном из кресел в своей комнате, пытаясь заглушить все неприятные мысли, кружившие в его голове еще со вчерашнего вечера, стоявшей рядом бутылкой огневиски. Что это за неделя такая? Сначала гоблины устроили бунт в Ирландии, что аж пришлось грозить им расправой Темного Лорда. Отец решил объявить о принятии Метки — и хоть он и понимал, что рано или поздно это произойдет, то никак не представлял, что тот сделает это во время бала, а не на тайном собрании. И хуже всего, что Андромеда узнала об этом не из его собственных уст — а после того как у Беллатрикс окончательно поехала крыша и она пульнула в нее Круциатусом, девушка вообще отказывается нормально поговорить. — Как будто это моя вина, — пробормотал Рабастан, отпивая из бутылки, — что у нее безумная сестра. И словно ответ на его реплику, вдруг дверь широко распахнулась — в комнату вошла сама Андромеда, нервно улыбаясь. — Энд… — застигнутый врасплох Басти встал с кресла. «Ну хоть теперь получится поговорить», только подумал Рабастан, как подбежавшая к нему девушка взволнованно вымолвила: — Мы сбежим. — Что? — ошарашенно ответил парень, — о чем ты говоришь? Это было последнее, что он ожидал услышать. Но его явный шок, казалось бы, нисколько не смутил Андромеду, которая продолжила говорить с тем же странным энтузиазмом. — Я говорила с Руди, я понимаю, я поспешила с обвинениями, но это не значит, что мы не можем сделать собственный выбор! — ее глаза горели, а язык заплетался из-за нервозности, — я подумала, мы можем уехать во Францию, в один из ваших особняков, спрятаться, пока война не закончится. В любом случае, Темный Лорд вряд ли будет тратить время на наши поиски, он не сможет наказать вашу семью, так как ты не откажешься напрямую, мы… — Андромеда, остановись! — Рабастан подошел к девушке, беря ее за руки, — ты не знаешь о чем говоришь. Ты предлагаешь бросить наши семьи, всю нашу прежнюю жизнь… из-за прихоти? Девушка наконец-то поняла, что Басти не разделяет ее воодушевления. — Прихоти? — покачала головой она, — то, что я не хочу, чтобы ты стал убийцей — это прихоть? — Послушай, прошу. Рабастан попытался взять себя в руки, чтобы успокоить Меду: — Я не буду никого убивать, я… я всего лишь буду помогать в битвах, только и всего. Скоро Темный Лорд победит, война закончится, и все встанет на круги своя. — Ты действительно хочешь… чтобы он победил? Мерлинова борода, почему она переворачивает каждое его слово? — То, что я хочу, тут не имеет значения, Меда… — Для меня имеет! Для меня важно, хочет ли мой жених убивать истреблять невинных магглорожденных, или нет! — Конечно не хочу. — Так давай сбежим! Глаза девушки были полны отчаяния, но Рабастан знал, что не мог поддаться искушению согласиться и отпустить все, что привязывало его к дому. У этого была слишком большая цена. — Ты не понимаешь, Андромеда. Я не могу предать мою семью. Не могу предать отца, Руди. Я старался всю жизнь. Всю жизнь, понимаешь, чтобы получить достойное место в моей семье. И теперь у меня наконец-то появился шанс доказать, что я могу защищать свою фамилию, кровь… Андромеда попятилась назад. — Так вот в чем дело. Ты вовсе не боишься кары Темного Лорда. Ты хочешь этого! Как я не могла понять этого раньше. Ты не изменился, Рабастан! Ты так и остался тем снобом, готовым на все, чтобы получить внимание и почет! — Энди, прошу! — Оставь меня. — Ты ведешь себя так же не разумно, как Беллатрикс! Тут Рабастан понял, что совершил ошибку. Лицо Андромеды поменялось, и ярость сменилась глубокую обиду — ее губы плотно сжались, а веки опустились, избегая его взгляда. — Никогда. Не сравнивай. Меня с ней. И развернувшись, девушка громко захлопнула дверь.

***

Андромеда сидела в пустом купе Хогвартс-Экспресса, прислонившись щекой к холодному окну. Ее жизнь полностью разрушена. Еще на прошлой неделе она переживала из-за Ж.А.Б.А. по Трансфигурации и выбора платья на Пасхальный бал, а теперь все, что ей хочется — это зарыться под землю и перестать существовать. Как он мог так поступить с ней? Неужели эти глупые предубеждения о чистоте крови для него важнее, чем та, кого он любит? Сердце Андромеды пропустило удар. Любит ли он ее вообще? Ведь Рабастан был тем еще Казановой — что, если за их объятиями, поцелуями и долгими разговорами стояло ничто иное, как его собственное самолюбие? Он никогда не говорил ей, что любит ее. Он сказал лишь раз, что был влюблен — и теперь это давнее признание казалось Андромеде таким пустым, бессмысленным и наигранным… Девушка не знала, кого просить о помощи, у кого просить совета. Цисси никогда не поймет, как можно променять жизнь в высшем свете на свободу. Сириус, хоть и поддержит ее, будет лишь твердить о том, как она ошиблась в Рабастане, а своих сомнений ей уже было достаточно. Больше нет никого, кому она могла бы рассказать все, кому бы она доверилась достаточно. Дверь купе открылась. На пороге стоял Тед Тонкс, кудрявый однокурсник Андромеды с Хаффлапффа. — Дромеда, как ты? — в его голосе звучала тревога, и Меда поняла, как жалко она должна выглядеть — одна в огромном купе, с опухшими от слез глазами. — Привет, Тед. Все… все в порядке, — соврала девушка, резко выпрямляясь. — Ты уверена? Андромеда посмотрела Теду в глаза. Парень мягко улыбнулся, но обеспокоенность не пропала с его лица. Ему было не все равно. Несмотря на то, как редко они стали общаться после ее примирения с Рабастаном, несмотря на то, что они никогда не были настолько близки, чтобы поддерживать друг друга. И девушка решила осмелиться на этот шаг — рассказать все, что она копила у себя в душе с того момента, как Беллатрикс отправила ей то чертово письмо.