Life is darkness

      Солнце освещало классный кабинет через приоткрытое окно, озаряя все вокруг своими теплыми лучами, при этом немного обжигая лицо сонного Гука, но все же больше согревая его. Из-за перемены в классе было достаточно шумно. Дети разбежались по своим компашкам и разговаривали о чем-то, а другие, сломя голову, подбежали к меловой доске, чтобы что-то порисовать и подурачиться, пока учителя нет. Но был в классе один ученик, который, как обычно, привлек маленького Чонгука. Одноклассник сидел через один ряд от Чона и всегда был тихим и спокойным. Сейчас у него на парте лежал открытый альбом, а в руках он крутил черный карандаш. Гук разглядывал этого парнишку часто, но спадавшая, отросшая челка заслоняла глаза того, из-за чего Чон не мог полностью увидеть выражение лица мальчика. Его голова была чуть опущена и наклонена на правый бок, он недолго смотрел на лист, а потом начал рисовать. Такое происходило часто, этот мальчик постоянно был один на один со своим альбомом, все рабочие тетради и дневник были заполнены рисунками, но за это его никогда не ругали, учился тот хорошо. Чонгуку всегда было очень интересно, что же тот рисовал, хорошо разглядеть никогда не получалось, как бы Гук ни старался. Сейчас он тоже не смог ничего рассмотреть, потому что раздался звонок на урок.       На следующей перемене тот одноклассник вышел из кабинета, а Чона все это время не покидало любопытство, поэтому, как только он заметил чужое отсутствие, то сразу встал со своего места и направился к парте того мальчика. Чонгук быстро открыл чужой альбом, стараясь заглушить в голове голос совести, похожий на отцовский, кстати, но от увиденного он так испугался, что все посторонние мысли просто исчезли из головы. На листе была нарисована… обычная комната, но ее черные оттенки и резкие линии напугали маленького Чонгука, что-то в рисунке было отталкивающее, вызывающее мурашки на руках. Мальчик стал присматриваться, чтобы из всей темной иллюстрации увидеть хоть какой-то абрис, но взгляд туманился с каждой секундой все больше, линии начали расплываться, а рисунок будто увеличивался в размере все больше, выходя за границы альбомного листа, все покрывая черным цветом: парты, доску, сам кабинет и, в конце концов, заглатывая и маленького напуганного Чонгука.       Резкий вдох. Чувствуется мерзкая испарина на лбу, сердце Чонгука бьется в бешеном темпе, а в глазах непроглядная темень. Спустя какое-то время ему стало получше, но голову начали заполнять уже привычные мысли: снова сон, опять все связано с темнотой, тот мальчик — скорее всего, Тэхен. Детектив даже не мог точно сказать, был ли такой момент в его биографии или эта ситуация — полностью плод его воображения. В мыслях ужасный бардак, снова болит голова, а заодно почему-то сердце начало щемить, как будто оно знает что-то, а мозг этого не помнит, но с такой силой пытается вспомнить, что даже больно.       Взглянув на прикроватную тумбочку, детектив вздохнул. Время: полшестого утра — рано, но уснуть у него вряд ли получится, после кошмаров сон никогда не идет, поэтому Чон встал с кровати, быстро и аккуратно ее заправил, затем медленно пошел босыми ногами на кухню. Ему жизненно необходим кофеин, плевать, что в последнее время сна слишком мало для его организма, пусть мозг сам отвечает за свои приколы со странными снами. Стоя у плиты, детектив заваривал ароматный кофе, детально вспоминая свой кошмар. Да, он узнал чуть больше, чем в прошлый раз, но это было далеко не все, будто что-то важное ускользало от Чонгука. Успокаивало лишь то, что сегодня, вроде, тот самый день, когда он наконец-то узнает причину своих снов. У Чона была надежда, что шеф все-таки нашел нужные документы.       Чонгук сидел в своем кабинете за рабочим столом, снова с полулитровым стаканом кофе от Боры. Он терпеливо (нет!) ждал то самое досье от Намджуна, волнение было таким сильным, что ни о чем другом он думать просто не мог. Детектив переживал, что может ошибаться, что это не тот самый Тэхен из его снов, что он все не так понял, и это просто игры его сходящего с ума сознания.       В кабинете царила угнетающая тишина, которая давила на детектива похлеще могильной плиты, при этом сквозь нее пробирались разные неординарные мысли, создавая полную неразбериху в голове Чона. Вдруг тяжелую атмосферу вместе с беспорядочными мыслями оборвал громкий стук в дверь.       — Детектив Чон, это я, принес то, о чем вы меня просили, — из приоткрывшей двери показалась макушка шефа, на лице того была легкая вежливая улыбка.       — Да-да, заходите, все утро думал только об этом, а работы гора, — быстро закивал Чонгук, приглашая гостя внутрь, про себя моля небеса, чтобы тот побыстрее зашел в кабинет и отдал ему такие нужные бумаги.       — Знаешь, было очень сложно найти его досье в нашем большом архиве, не зная фамилии, ведь таких подходящих Тэхенов из твоей школы я нашел аж троих, но только один из твоего класса, на тебя тоже рыть пришлось, — положив досье на стол, начал рассказывать-жаловаться шеф, облокотившись на край стола справа от Гука, — мне все-таки интересно, а зачем ты его ищешь?       — Шеф, я обязательно позже расскажу, хорошо? Пока сам не уверен в этом всем, — смотря в глаза Намджуну, устало ответил Чонгук, а затем снова быстро посмотрел на эту папку черного цвета размером А4. Это не ускользнуло от внимательного взгляда Кима.       — Хорошо, я все понял, — Намджун прекрасно видел во всех действиях детектива какое-то волнение, а эти блестящие, немного детские глаза, бегающие то на него, то на эту папку, только подтверждали его догадки. Но шеф понимающий: если Чон сказал, что потом — значит, потом, в этом сомневаться нет смысла. Намджун оставил детектива наедине с его мыслями, тихо последовав к двери. Выходя, Ким услышал в спину едва различимое «спасибо», прозвучавшее так, словно бумаги внутри папки были безумно дороги детективу Чону.       Вот на столе лежит то, что он так долго искал, но Чонгуку внезапно слишком страшно. У него почему-то трясутся руки, ком стоит в горле, а в голове перекати-поле. У детектива ни разу за всю жизнь такого не было. Скорее всего, потому что это не обычное досье, с которыми он имел дело так много раз, а информация на человека из его прошлого, воспоминания о котором стали преследовать его и в настоящем. Собрав всю свою волю в кулак, Чон взял папку в руки и раскрыл ее.       На первой странице была распечатана фотография молодого парня с черными кудрявыми волосами, обрамляющими его лицо. Волевой подбородок, узкие глаза, на одном из которых двойное веко, округлый нос и немного поджатые губы. Человек на фото серьезен, спокоен, но было в его взгляде что-то мрачное и тяжелое, отталкивающее, он будто смотрел в пустоту, потому что глаза его были бездонными, черными. Это был Тэхен, как в документах и значилось: «Ким Тэхен». Но детектив сразу его узнал по этим глазам, слишком особенный взгляд, такой не стереть из памяти. Его уверенность подкрепляли данные о мужчине: 29 лет, художник, имена родителей, факт, что мальчик был приемным, разные места жительства — Тэ в детстве много раз переезжал. Это точно был он. Но один факт удивил Чона: «врожденный дальтонизм, тип: монохромазия». Он не знал. Скорее всего, это и объясняет мрачность работ мальчика в детстве, его туманные описания окружающего мира, небольшие проблемы с точным определением цветов. Гук думал, что тот просто путал некоторые, так бывает, но у Тэхена прям монохромазия — видит только черные и белые цвета, различает всего лишь их яркость.       Чонгук стал читать дальше, быстро перелистывал страницу за страницей и впитывал все новые и новые факты о старом друге детства. Он узнал, что Тэхен одинок, живет в Сеуле, ходил к психиатру: у него были проблемы с психическим состоянием, несколько раз в жизни достаточно критические, без врачей не обошлось, но на учет его не поставили, для общества тот не опасен. Чон задумался, опасен ли Тэ для самого себя, ведь в документах и рецензиях из больниц об этом нет и слова, только стоит диагноз ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство, причины так и не выяснили.       Вероятнее всего, Ким сам не справлялся с заболеванием, но никого рядом с ним не было, его родители погибли еще три года назад.       Теперь у Чона все сложилось в голове: сны, воспоминания, странное поведение друга, его некоторые фразы — все это было прочно связано и переплетено, под этим всем скрывался глубокий и пугающий смысл.       Глядя на единственное фото в папке, детектив медленно вспоминал все больше и больше о своем детстве, о лучшем забытом друге, заполняя все пробелы в голове…       Ким Тэхён когда-то был его лучшим другом в школе. Они начали общаться из-за того, что тот был любопытен Чону, для Гука мальчик был тайной, которую хотелось разгадать. Иронично, что сейчас Чон работает детективом. Даже тогда Чонгук замечал, что с Тэхёном что-то не так, но будучи ребёнком, не мог понять, что же его настораживало в чужом поведении.       Однажды они вместе гуляли на заднем дворе школы после уроков, Тэ был, как всегда, не особо разговорчив. И в тот день Чонгук не смог сдержать вопросов в своей голове и неожиданно спросил мальчика:       — Ты в порядке? — в этом вопросе крылось гораздо больше трех слов, оба это понимали.       Но Тэхён просто покачал головой и улыбнулся, тихо ответив:       — Я в порядке.       Его «в порядке» прозвучало слишком болезненно, слишком безжизненно. Так лживо. А в бездонных глазах была видна безумная тоска и боль от чего-то. Детектив слишком ярко помнит этот взгляд, пронизывающий душу.       И теперь Чон понимает, что все эмоции и слова мальчика — маска, за которой скрывался настоящий Тэхён со своей болью, какими-то страшными воспоминаниями, которые вызывало его заболевание уже тогда, и этому было подтверждение — его картины.       Они показывали истину — душу маленького художника, и было предельно понятно, что у Тэхёна всё было неоднозначно, скорее, даже достаточно плохо. Затем Тэ переехал и перевелся в другую школу, Чонгук больше его не видел с того момента. Он подолгу грустил в те времена, больше года сильно скучал по другу, он так сильно привязался к своему Тэ-Тэ, но со временем Чон начал забывать его, а вскоре его мозг полностью стер воспоминания о лучшем друге, чтобы не травмировать детскую психику мальчика еще сильнее.       Чон решил ехать к Киму по адресу прописки сразу после того, как прочел все документы в папке, так как не смог бы спокойно дождаться конца рабочего дня и быть продуктивным, зная, где живет Тэхен. Он резко встал, схватил пальто с вешалки и вышел из кабинета.       — Тэсоб, — резкий хлопок двери о стену напугал коллегу так, что тот вздрогнул, — прости, мне просто нужно срочно отлучиться, скорее всего, на работе сегодня больше не появлюсь.       Мужчина понятливо кивнул и снова принялся читать что-то в своем компьютере.       Чонгук поехал по адресу, который записал в заметках на телефоне, ему было очень страшно встретиться с Тэхеном спустя двадцать лет, детектив волновался безумно, но старался ровно дышать и спокойно вести машину. Он уверен, что мужчина его не узнает, Чонгук изменился слишком сильно, только глаза все те же — любопытные и зоркие, с детским блеском, — но мало кто это сможет разглядеть. Детектив без проблем зашел в дом за какой-то милой пожилой дамой, придержав ей дверь, и взбежал на нужный этаж. Постояв перед дверью немного, мужчина пытался успокоиться и прийти в себя, что давалось с трудом, но он все равно уверенно постучал в дверь, так как звонка не было, что ярко показывало «гостеприимство» хозяина. Прошла где-то секунда, а потом послышался щелчок замка и дверь открыл парень в серой толстовке с капюшоном на голове. Детектив понял, что это Тэхен, хоть тот и сильно отличался от парня на фото в досье: впалые глаза, некогда загорелая кожа отдавала зелеными оттенками, мертвецкими, а фигурка была тощая, так как одежда на мужчине просто висела, ярко очерчивая только широкие, но худые плечи. Чонгук был счастлив, что нашел его наконец-то, хоть парень и был сам не свой, о чем говорили потухшие глаза и усталое лицо без единой морщинки.       — Вы кто? И что в такую рань делаете здесь? — после небольшого ступора спросил Ким, но в его голосе не было никакого интереса.       — Детектив Чон, — Гук решил чуть-чуть поиздеваться, а то парень перед ним выглядел слишком грустным. На самом деле мужчине было просто безумно неловко.       — Это как-то связано с моими картинами? — устало спросил Тэхен, будто вообще не удивлен, но его плечи еще сильнее опустились и он ссутулился, будто от новой информации ему стало еще тяжелее.       — Нет, с ними, вроде, все хорошо. Я пришел спасти вас, — спокойно ответил Чонгук.       — Что? — недоуменно спросил парень. — От кого спасти? С вами все в порядке?       — Можно, я войду? — не отвечая на заданные вопросы, попросил детектив.       Подумав, Тэхен открыл дверь шире и отошел в сторону, давая пройти. Ким был в обуви, что немного озадачило детектива.       — Вы куда-то собирались? Я вас не задерживаю? — Чон ни в коем случае не хотел тревожить Кима, просто желал помочь.       Парень отрицательно помотал головой и быстро стянул с себя кеды, кинув их рядом с дверью. Он приглашающе показал на проход в гостиную. Когда они оба сели на диван, Тэхен начал внимательно осматривать детектива, потому что тот ему кого-то напоминал, только вот кого? Чонгук же рассматривал интерьер вокруг. Повсюду были картины, что неудивительно, в детстве было так же, но в масштабах комнаты Тэ. Потом Чон наткнулся на внимательный взгляд парня. С Тэхеном явно что-то не так, он вроде такой же, как и в детстве, также прячет себя настоящего, это не изменилось, но будто усугубилось, сейчас он прячет нечто ужасное от окружающих.       — Вы меня знаете, просто нужно хорошо подумать, — неожиданно даже для себя выпалил Гук.       Ким удивился, но его выражение лица почти не изменилось. Он понимал, что мужчина перед ним говорит правду, ведь черты чужого лица были знакомыми.       После десяти минут задумчивого молчания Чон решил представиться полностью, чтобы Тэ понял общую картину.       — Меня зовут Чон Чонгук, я на данный момент детектив.       — Я понимаю, что вы не врете, даже ваше имя у меня на слуху, но я не могу вспомнить, простите, — все-таки сдался парень, но грусти тот не испытывал, ему было как-то болезненно все равно на все вокруг.       Детектив решил не мучить его и все по порядку рассказать. Он повернулся всем корпусом к парню, но в глаза смотреть не мог, слишком тяжелый у Кима взгляд, да и его вид угнетал, поэтому Чонгук просто уставился в пустоту, погружаясь в воспоминания.       — Когда мне было десять, в мою школу перевелся один загадочный мальчишка. Его звали Ким Тэхен, это был ты, — в глазах напротив было много вопросов, но Тэ молча ждал продолжения. — Он был нелюдим, часто проводил перемены за школой на скамейке под огромным каштаном в тени. В его руках неизменно был альбом, в котором он постоянно что-то рисовал простыми карандашами или черной ручкой. С другими детьми он почти не общался, учился нормально, был неплох в спорте, но старался не выделяться. Не знаю почему, но он привлек меня безумно, я просто не знал, как к нему подойти, — Чон мельком посмотрел на задумавшегося Тэхена, но быстро отвел взгляд, когда встретился с чужими глазами. — Но в один день решился, пришел к нему на перемене под его любимый каштан на заднем дворе и начал расспрашивать про рисование. Сначала он отвечал кратко и сухо, но когда я рассмотрел его немного мрачную работу и сказал, что она имеет отклик в моей душе, то он начал проявлять ко мне куда больший интерес. Мы крепко сдружились, я часто бывал у него в гостях в его черно-белой комнате. В ней висели его работы, еще не совершенные и идеальные, но уже с какой-то изюминкой. Я всегда подолгу их рассматривал, искал в себе чувства, которые они порождали, делился этим со своим новым другом. Ты так любил меня слушать, — с маленькой улыбкой сказал Чон, вспоминая глаза мальчика из своего детства. Только в такие моменты в них было что-то живое, любопытство, наверное. — Как-то так, я твой друг из далекого прошлого.       Чонгук наконец-то осмелился посмотреть на своего молчаливого собеседника и замер в ступоре. Тэхен смотрел на него во все глаза с таким болезненным отчаянием, с огромным непониманием и даже каким-то страхом.       — Тэ-тэ, все хорошо? — из-за шока, детектив случайно обратился к нему слишком неформально, как в детстве, из-за чего Ким дернулся, но будто пришел в себя.       — Крольчонок, — еле шевеля губами, произнес Тэхен. Это дурацкое забытое детское прозвище Гука, которое заставило Чона так искренне улыбнуться сейчас. — Я помню тебя, я и не забывал, просто ты безумно сильно изменился, Гуки, — но тут Ким неловко закашлялся и исправился, — Чонгук.       Детектив на эту ошибку просто громко рассмеялся, напряжение между ними пропало после этой фразы, но Тэхен все еще смотрел на него с вопросом, дожидаясь, пока Чон успокоится.       — Я все равно не понимаю, что ты здесь делаешь, — прямо спросил Ким, стараясь поймать неловкий взгляд Чонгука.       — Понимаешь, — медленно начал Гук, подбирая слова, — недавно я был в галерее картин, там наткнулся на твою картину, у меня, кстати, есть много вопросов по поводу твоих работ, но это не сейчас. После посещения галереи мне стали сниться странные сны, — Чонгук внимательно следил за мимикой Тэхена, стараясь понять, верит ли тот ему. — Не подумай, я в эзотерику не верю, никогда подобным не увлекался, но в этих снах я видел тебя. И это было безумно странно, потому что я не помнил о тебе ничего. После кошмаров я смог установить связь с тобой, разыскал тебя, потому что не мог успокоиться. — В глазах Кима был огромный немой вопрос: «Почему?» — В этих снах ты просил о помощи, тебе было безумно больно и страшно. Ты тонул во тьме.       На эти слова Тэхен поморщился и отвернулся, будто стараясь спрятать эмоции, которые просочились на его лицо. Пару минут они сидели молча, каждый думал о своем, а потом Ким прочистил горло и начал говорить:       — Я… рад, что ты пришел, — это было сказано как-то болезненно, но с явной благодарностью. — Это очень вовремя, но мне надо переварить эту ситуацию, я не был готов, понимаешь, у меня… — парень не смог договорить, но Чон его понял. Теперь он все понимал.       — У тебя есть трудности с чувствами, тебе часто нужно время, чтобы понять себя. Ты объяснял мне это, я тогда был удивлен, но сейчас понимаю, что это нормально, все в порядке, — с успокаивающей улыбкой продолжил за него Чонгук, аккуратно положив ладонь Тэ на колено.       Ким сначала с удивлением посмотрел на чужую руку в своем личном пространстве, а потом поднял взгляд на детектива и неловко поднял уголок губ в подобии улыбки, но этого было более чем достаточно.       — Я тогда пойду, но дашь мне свой номер? — тихо спросил Гук, так и не убрав ладонь с чужого колена.       Тэхен быстро продиктовал нужные цифры, Чонгук позвонил ему, чтобы тот записал номер детектива, а потом Чон пошел к порогу надевать обувь.       — Я буду ждать от тебя вестей, когда ты разберешься в себе. Рад был увидеться, Тэ-Тэ, — с улыбкой ответил Чонгук перед выходом из чужой квартиры, дождался ответного кивка на прощание и со спокойной душой ушел.       По дороге обратно в участок детектив никак не мог выкинуть из головы Тэхена, его эмоции, болезненный вид. Его взгляд с благодарностью внутри, это было так… странно. Все, что было связано с этим парнем, покрыто пеленой таинственности и загадочности.       Чонгук решил не идти в свой кабинет, когда приехал в участок, ему срочно надо с кем-то поговорить и обсудить эту поездку, он сам не может во всем этом разобраться один. Слишком много непонятных чувств, нужна помощь понимающего человека. И детектив направился в единственное место, где могли быть люди, которые смогут предоставить ему эту помощь — в морг. К Боре не хотелось идти, она и так постоянно в психологии замешана, плюс сама не бывала в таком состоянии, нужен знающий человек, который прошел через подобное.       Когда Чон прошел через специальный занавес, то увидел за рабочим столом Юнги, который что-то печатал на компьютере, скорее всего, заносил данные. Мужчина, не отвлекаясь от своего занятия, громко сказал Чонгуку, так как помещение достаточно огромное, а стол находился в самом углу:       — Чимин уехал на место преступления, его еще часа три не будет, зайди вечером, — ни тебе «привет», ни «как дела». В стиле Мин Юнги.       — Я, вообще-то, к тебе, хен, — отозвался Гук, на что старший удивленно посмотрел на него. — Привет.       Мин кивнул на стул рядом со столом, на котором обычно сидел Чимин, заполняя отчеты по их делам. Взгляд Юнги сразу стал серьезным, он внимательно следил за медленно идущим к столу Чоном.       — Что случилось, мелкий? — оба знали, что по ерунде Чонгук не придет советоваться к криминалисту, тот всегда был для него в роли серьезного отца, хены оба были ему близки, но именно Мин был для Гука главным ориентиром в трудных ситуациях, именно к нему он приходил поплакать в крепкое надежное плечо, ему открывал настоящего себя, со всей болью и всеми страхами.       — Хён, как быть с малознакомым человеком, который нуждается в помощи, но не просит ее? — немного завуалированно начал Чонгук, но знал, что старший поймет.       — Просто предложи ему помощь, иначе это не приведет ни к чему хорошему, — просто ответил Мин, даже не задумываясь.       — А Чимин-хену ты позволил помочь тебе, когда он предложил? — Гук не был уверен, что такая ситуация была, но, кажется, попал в «яблочко».       Юнги устало прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу, немного задумался, а потом тихо и уверенно сказал.       — Значит, ситуация у тебя хуевая, а человек не самый здоровый, — не спрашивая, а утверждая начал старший. — Я не мастер в этом деле, Чимин бы лучше объяснил, но я знаю, что ты к нему с этим вопросом не подойдешь, — Чон утвердительно кивнул, хоть Юнги на него и не смотрел даже. — Что ж, Чимини не отступил после того, как я очень грубо попросил его не лезть в эту часть моей жизни. Но учти, что мы были близки, он знал меня вдоль и поперек, поэтому понимал, как примерно действовать, — предупредил Мин, все так же держа ладонь у лица, но теперь прикрывая ею глаза. — Чимин был рядом, поддерживал, но ненавязчиво. Следил за питанием, вытаскивал понемногу на улицу, в кафе, аккуратно занимался моей социализацией, знакомил с людьми, но не настаивал на продолжении общения с ними, не упрекал меня ни в чем, не винил и не ругал за странные поступки, постоянно разговаривал со мной о чувствах, раскрывался мне сам, был рядом. Не сразу, но я подпустил его еще ближе к себе, а потом потихоньку он забрался ко мне в самую душу, научил справляться с болью, переживать ее, отпускать. Он стал единственным человеком, который так долго и упорно старался мне помочь, он действовал медленно и ненавязчиво, не реагировал на мои попытки сбежать от этого, учился на своих промахах. Методом проб и ошибок у него получилось, мы справились. Он научил меня жить, — нежно закончил Юнги, наконец посмотрев на детектива, который уже был глубоко в своих мыслях. — Мелкий, ты же не скажешь мне причину таких внезапных вопросов?       — Нет, хен, я сам еще не разобрался, — тихо ответил Гук, снова смотря на собеседника, но на этот раз в глаза старшему. — Спасибо за совет, я учту.       — Ты справишься, Чонгук. Все будет нормально, — уверенно ответил Юнги, а потом вернулся к монитору компьютера, показывая, что разговор окончен, в чем Чон был с ним согласен.       Выходил он из морга не попрощавшись — для них это было естественно: они еще могут за рабочий день встретиться, поэтому прощаются только перед уходом домой. Слова старшего помогли и успокоили, Юнги редко звал его по имени, это вселяло уверенность, что Чонгук, и правда, справится с задачей, которую он себе поставил: помочь Тэхену, научить его широко и искренне улыбаться. А еще лучше — от души смеяться. Можно подумать, что это ребячество, но Гук с детства болел этим мальчиком, еще тогда он думал об этом. Детектив просто надеялся, что Тэ позволит быть рядом, а дальше он что-нибудь придумает.