Я буду твоим ангелом./I’ll Be Your Angel.

***

       — Привет, Блонди, — сказал ангел, прислонившись к дереву.        — Твоя рука, — сказал Эндрю. — Покажи мне.        Абрам вздохнул и закатал рукав. Там был большой неприятный синяк.        — Она делает это, потому что пытается защитить меня.        — Твоя мать не ангел. Она стерва.        — Я не буду это отрицать. Но ты не можешь убить ее, Дрю. Она знает, как отнять жизнь, и не задумается дважды, прежде чем отнять твою.        — Почему она сделала это в этот раз?        Абрам отвел взгляд в сторону.        — Я хотел остаться подольше. Она сказала мне «нет». Я настаивал. Она сказала мне «нет» и использовала… — парень изобразил, как сгибает бицепс. — Гантели.        — Абрам, — сказал Эндрю.        Он ненавидел Абрама, ему была ненавистна сама мысль о том, чтобы остаться без него. Он ненавидел то, что их разлука сломает Абрама так же сильно, как и его самого. И он не был уверен, что делать, кроме как ценить близость парня, когда мог. Эндрю коснулся своего плеча и похлопал по нему один раз.        — Да или нет?        — Да, — сказал Абрам.        Блондин протянул руку и сжал его плечо.        — Когда она хочет уехать?        — После окончания учебного года.        — Мы составим план, — сказал Эндрю. — Мы остановим ее.        — Как?               — Тебе удалось остановить Дрейка, не так ли? — спросил блондин. — Мне нужен мой шутценгель, — передразнил он. Он сделал много ироничных замечаний по поводу статуса ангела Абрама, так много, что они начали чувствовать себя менее ироничными. — Ты останешься, нравится тебе это или нет.        Абрам кивнул.        — Ты знаешь, что я не оставлю тебя добровольно.        — Я ненавижу тебя, — сказал Эндрю. — Давайте начнем с ножей.        Это была гарантия для него на случай, если Абрам уйдет. Если бы его научили самообороне, он был бы в большей безопасности. Это также было орудием против матери Абрама. Парень признал, что это был компромисс. Эндрю сдерживал себя, чтобы не постучать в ее дверь и не отравить ее водопровод.        — Как мы вообще начнем это делать? — спросил Абрам.        Эндрю убрал руку с чужого плеча.        — Почему ты их боишься?        — Потому что… — парень прищурился. — Я боюсь того, что они могут сделать или… может быть, точнее, того, на что я способен с одним из них.        Блондин кивнул.        — Ты боишься быть своим отцом?        — Я… не знаю.        — Потому что ты причиняешь людям боль, когда злишься.        — С Карсоном и его друзьями я так и сделал.        — И ты любишь причинять людям боль.        — Нет. На самом деле… это было немного приятно, но я чувствовал… это становиться менее приятно после.        Эндрю наклонился к нему.        — И ты любишь убивать.        Абрам обхватил себя руками.        — Нет.        — Тогда тебе нечего бояться. Мы начинаем тренировку завтра.        Парень судорожно вздохнул.        — Хорошо.

***

       На следующий день Эндрю, как и обещал, принес два тупых ножа. Он положил их на стол и наблюдал, как Абрам нерешительно взял один. В тот момент, когда дыхание парня стало прерывистым, блондин положил руку ему на затылок. Он почувствовал, как Абрам наклонился в ответ на прикосновение, и увидел, как его грудь выровнялась.        Когда Абрам открыл глаза, они были темнее.        — Сначала я расскажу тебе все теоретическими знания, которые знаю, а потом мы сможем найти место для практики.        Потребовалось некоторое время, чтобы расчистить безопасное место на огромной свалке. Когда последний предмет был убран, парень подцепил Эндрю со слезливой улыбкой.        Они тренировались каждый день, сколько могли. Каждый раз, когда в глазах Абрама появлялась неуверенность, а руки дрожали, блондин был рядом, прижимая руку к его затылку и привязывая его к этому моменту.        Контроль Абрама был ужасающим и разочаровывающим. Он никогда не рисковал причинить боль Эндрю. В одном случае, когда они обошли край своего ринга, блондин бросился на Абрама, который отскочил назад, а не к Эндрю, и его плечи ударились о старый холодильник.        Глупый ангел, подумал Эндрю. Там было отверстие. Абрам легко мог выбить нож из руки Эндрю и врезаться в него плечом.        Блондин бросил нож на землю и направился к парню. Абрам метнул свой собственный нож, несмотря на то, что знал, что у него было невыгодное положение. Эндрю мог победить Абрама в спарринге без рук в любой день.        Бензин подлил масла в огонь ярости блондина.        — Ты должен был учить меня защищаться от убийц, — сказал он, хватая Абрама за рубашку спереди.        — Да, и что? — Абрам бросил вызов.        Эндрю толкнул парня.        — Убийцы не остановятся, чтобы спросить меня «да» или «нет». — Он снова толкнул его. — Монстры не остановятся, чтобы спросить меня «да» или «нет». — Его последний толчок отправил Абрама в мусорное ведро.        Он наблюдал за тем, как поднимается и опускается грудь Абрама. Когда его глаза поднялись, Эндрю внутренне усмехнулся выражению лица Абрама.        Не было никакого гнева.        — Вот именно, — ответил парень.        Блондин вздохнул.        — И ты сказал, что я не знаю, как пользоваться ножом.        — Да, — Абрам встал. — У тебя меньше чувства самосохранения, чем у меня, а я — ничто.        — Мы на свалке, ангел, — выплюнул Эндрю. — Здесь ничего не стоит.        — И я все еще самая никчемная вещь здесь.        — Королева драмы, — сказал блондин.        Резкий треск заставил их повернуть головы. Эндрю держал кулаки наготове, а Абрам поднял с земли свой нож. Осколки стекла от старой бутылки валялись на земле. Когда парень узнал стакан, его собственное выражение исказилось меланхолией. Блондин искал смысл в непритязательной форме бутылки. Он не стал бы отрицать, что отец Абрама использовал стекло, чтобы порезать своего сына.        — Небеса, должно быть, утомительны, если ты так драматизируешь, — протянул Эндрю. — Черт возьми. Просто сражайся со мной, как будто ты чего-то стоишь.        — Я был бы хуже, чем ничего, если бы причинил тебе боль. — глаза Абрама блеснули воспоминанием. Эндрю мог догадаться, что именно, судя по тому, как его взгляд метнулся к руке блондина, где из раны от стекла капала кровь. — Я бы сказал…загрязнение окружающей среды.        — Стекло не является загрязнителем. Он просто превращается в песок, когда разбивается вдребезги.        Парень приподнял бровь.        — Заткнись.        Абрам улыбнулся. Эндрю захотелось дать ему пощечину.        — Тогда давай, — сказал блондин, вызывающе наклонив голову. Тихий гул пронзил тело Эндрю, когда Абрам поднял свой нож и начал кружить вокруг него. — Наконец-то становишься серьезным, Абрам?        Костяшки пальцев парня побелели.        — Если я ударю тебя ножом, тебе лучше ударить меня в ответ.        — Не волнуйся.        С тех пор Абрам стал более суровым. Эндрю наслаждался этой свирепостью. Пот липнул к нему, как будто он прошел через водопад, успокаивающий туман на его ноющих мышцах. Его сердце колотилось, как боевой барабан, в предвкушении их спаррингов.        Блондин взял на себя обязательство научиться обращаться с ножом вместе с Абрамом, но, что более важно, он взял на себя обязательство заменить воспоминания, которые монстр парня запечатлел в нем. Он бы замазал шрамы, как смола замазывает трещины в дереве. Ко второму месяцу их практики редкие листья усеяли тротуар, и Абрам преуспел, преодолев всплывшие старые воспоминания, он стал более искусным в обращении с ножом, чем должен быть любой ребенок.        Было легко скрыть от Кэсс те несколько порезов, которые получил Эндрю, не так, как если бы она смотрела. В некоторых случаях они с Абрамом даже латали порезанные куски одежды. Парень хорошо владел швейной иглой, а толстая толстовка блондина оверсайз оказалась украшена различными нашивками, которые они подобрали. Кэсс прокомментировала, как красиво это выглядело, не задавая вопросов.        Во время их ланча Абрам рассказал Эндрю все, что он знал о «горячих» машинах, взламывании замков, выживании практически без денег, лжи и обо всем остальном, что он использовал, чтобы выжить.        Редко они даже практиковали экси. Блондин понятия не имел, как его втянули в эту пустую трату времени. Однако это всегда поднимало настроение Абраму на следующий день после спарринга.        У них не было никакого плана, но Эндрю чувствовал, как что-то пытается вырваться из-под тяжести его сердца. Это появлялось всякий раз, когда у Абрама появлялся этот звездный взгляд, будь то от разговоров об экси или от замысла убийства.        Блондин подавил это ощущение, как будто тушил огонь. В его сердце не было места для надежды. Он был восьмиклассником, а Мэри Хэтфорд — хладнокровной убийцей, которая была замужем за каким-то боссом мафии и знала, как полностью стереть свое существование.        У него не было ни единого шанса. И все же огонь отказывался гаснуть.        Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит ему.

Продолжение следует…